Дичь

Ставший привычным Свену персонал исчез. Его заменили незнакомые альфы – медработники и надзиратели, постоянно проверяющие палату и игнорирующие все вопросы. Успокоительное положительно действовало на нервы и поведение омеги, и с него сняли наручники. Свену казалось счастьем даже просто свободно передвигаться по комнате, разминая ноги, и спокойно выйти в туалет, покинув опостылевшую кровать. Как мало нужно, чтобы надломить человека и сделать его более сговорчивым и покорным: всего лишь забрать то, что было само разумеющимся – его свободу, чтобы потом даже маленькая ее доза пьянила и приводила в восторг. Мальчик, которого недавно привезли, оказался семнадцатилетним омегой. Его звали Рей – на испанский манер. Первичный шок прошел, и теперь, как только они оставались в палате одни, болтали обо всем на свете, чтобы отвлечься от мыслей и от нерадостных, с каждым днем неумолимо приближающихся, перспектив. На первый взгляд Рей казался холодным, даже надменным. Он был очень красив. Той совершенной, строгой, выверенной природой в каждой линии красотой, которая скорее при первом знакомстве отталкивает, чем привлекает, создавая ложное впечатление о ее обладателе. Но стоило ему улыбнуться, как в темных глазах появлялся блеск, и они становились светлее: приятного тепло-орехового оттенка. Омега так смешно сердился и прикусывал губу, когда Свен называл его «малыш». Но как бы он не хотел казаться более взрослым, все же он был еще ребенком, нуждающемся в поддержке и тепле. Наверное, если бы они встретились при других обстоятельствах, то обязательно бы подружились. Но в условиях стресса и внезапного вынужденного соседства, они просто цеплялись друг за друга, как за единственного неравнодушного человека в новом враждебном окружении. Через несколько дней они с Реем полностью восстановились, и однажды ночью их вывели через запасной выход в подземный паркинг и посадили по отдельности в черные внедорожники с тонированными стеклами. По пути они не встретили ни одного человека, как будто больница была эвакуирована. И все-таки Свен был прав. Как все до абсурдности просто: если хочешь что-то спрятать, спрячь его на самом видном месте… Омега с горечью смотрел на знакомый госпиталь. Все это время он был совсем рядом с папой, и сердце болезненно сжалось. Как он теперь? Несколько дней назад пришли заключения от израильских врачей. Прогнозы были положительные, и они с Коулом уже договорились об операции и последующей реабилитации. Свен был уверен, что Коул доведет дело до конца, и не оставит его папу, даже в случае его собственной смерти… Он впервые думал о ней, не как о чем-то очень далеком и гипотетическом. Огней становилось все меньше, они были уже за городом, окруженные темнотой, и Свен отчетливо слышал ее ледяное дыхание. Несколько раз их останавливали. Альфа, сидевший рядом с водителем, выходил из машины. И Свен замечал, как очередной полицейский быстро прятал конверт в нагрудный карман формы. Его надежда на спасение медленно угасала и сейчас превратилась в маленький тлеющий уголек. В дороге Свен прислушивался к каждой, даже невзначай брошенной фразе. Когда они оказались на небольшом аэродроме, картинка уже частично сложилась в его мозгу. Следующим пунктом назначения была Мексика. Страна третьего мира, погрязшая в преступности, торговлей наркотиками и легальной проституции, Мексика была будто Меккой для американского секс-туриста и черной дырой на маршруте торговлей людьми. Теперь Свену стало по-настоящему страшно. Пока они с Реем находились в Штатах, был шанс на спасение. А теперь… Омега не видел выхода. Не видел хорошего исхода. От тяжелых мыслей, казалось стучащих в висках, начала кружиться голова и тошнить. Выбравшись из машины, он запнулся и чуть не упал. Его подхватили под руки и повели к огромному транспортному самолету. Омега упирался в землю ногами, но эти трепыхания были лишь жалкими потугами против силы двух взрослых альф. Люди в военной форме сновали между грузовиками и открытым трюмом, занимаясь погрузкой пластиковых контейнеров. Внутри вдоль стены шел длинный ряд откидных сидений, предназначенных для перевозки пассажиров, и Свен был усажен на одно из них. Он уже не реагировал, когда его руки стянули пластиковой стяжкой. Как будто можно было сбежать из этой большой летающей консервной банки. На соседнее сидение усадили Рея. Он выглядел подавленным и с ненавистью смотрел вслед конвоировавшему его альфе, который на прощание провел рукой по его бедру. Транспортировщики подвезли несколько больших прямоугольных ящиков, обтянутых брезентом. Один из них был размещен совсем рядом, и Свен едва не вскрикнул, когда брезент стянули и внутри оказалась клетка с совсем юными омегами, которые выглядели подростками. Смуглый альфа заметил его реакцию и недобро ухмыльнулся: – Маленькие гринго дорого ценятся. Особенный товар для истинных почитателей юной красоты… Он прошелся рядом с клеткой, протягивая по металлическим прутьям прикладом автомата. Омеги испугано жались друг к другу, а потом, будто по команде, сели на пол клетки, затравленно наблюдая за альфой. – Послушные хорошие мальчики. Мечтаю о таком. Но это товар высшего сорта. Стоит, как квартира. Охранник еще что-то бормотал, но Свен не слушал дальше. Омега закрыл глаза, не в силах смотреть на это, и так и провел весь полет в состоянии полусна, отключившись от пугающей реальности, где людей перевозили в клетках, словно животных, и относились так же. Он очнулся от звука погружаемых на транспортники контейнеров и громкого плача. Это было невыносимо. Двое альф в одежде защитного цвета отстегнули ремни безопасности и без особых усилий подняли на ноги Свена и Рея. Свен дернулся, но грубые цепкие пальцы крепко держали, причиняя боль. Конвоиры вывели их из транспортного самолета, поднимая тент на боковой стороне небольшого грузовика, помогая забраться внутрь. Один из них остался в кузове с омегами, тогда как второй занял место возле водителя. Между кабиной и кузовом было небольшое решетчатое окошко, и Свен время от времени смотрел на дорогу. Она была в ужасном состоянии, и омег сильно трясло. Скорее всего, это было локальное шоссе между мелкими поселениями, вряд ли федеральная трасса или дороги вблизи больших городов могли быть такими разбитыми. Вскоре они свернули и въехали на платную дорогу на Сан-Кристорбаль. Здесь грузовик набрал уже более приличную скорость, порядка ста километров. Один раз водитель свернул на заправку, но Рею и Свену не разрешили выйти размяться или посетить туалет. Белых омег, тем более с примечательной внешностью, могли запомнить. Когда автомобиль сделал следующую остановку, и запыленный грязный брезент был приподнят, в кузов заглянул альфа в военной форме. Первое, что ощутил Свен – резкий интенсивный запах. Он был ему знаком. Питер Паттерсон, дядя его пары… Свен вздрогнул, встретившись с альфой взглядом: ледяным, с налетом самоуверенности и цинизма. Его черты были жесткими: резкие очертания скул, слишком тяжелая, массивная линия челюсти, немного на бок, видимо сломанный в драках, нос. Вместе они складывались в брутальное лицо, далекое от идеала, но не лишенное особой маскулинной привлекательности. Пугающе холодные глаза были настолько темные, что практически не был заметен цветовой переход между зрачком и радужкой. Парню казалось, что он чувствует вибрацию воздуха от его подавляющей энергетики. И от осознания этой силы и мощи горло сдавило спазмом. Близость его крупного натренированного тела угнетала. – Выгружайтесь, пташки. Питер взял омег под руки,быстро шагая в сторону небольшого частного самолета. Омеги едва поспевали за ним. – Давай внутрь! – Паттерсон подтолкнул Рея в сторону самолета, и Свен остался с мужчиной наедине. Омега смотрел в его глаза, будто пытаясь увидеть там ответы. Ситуация была дикой. Безумной. Над ним хотел надругаться дядя его истинного. Обрывки из недавнего прошлого складывались в цельный пазл, открывая Свену неприглядную правду: он не впервые сталкивался с Питером. Теперь он был уверен, что встречался с ним раньше, и альфа был причастен к событиям в клубе. И тем человеком, который преследовал его после приема в отеле тоже был он. Судьбы их троих: Свена, Коула и Питера – странно пересекались, сплетаясь в замысловатый клубок, и они в последние месяцы будто шли рядом. – Давно хотел познакомиться поближе с тем, кто вскружил голову Коулу, – он наклонился и его дыхание щекотало кожу. Пальцы больно сжали подбородок, приподнимая лицо вверх. – Могло быть и лучше. Выглядишь усталым. Мои орлы перестарались и подпортили твой товарный вид. Свен сжал зубы. Он не на курорте прохлаждался. Темные залегшие под глазами синяки так и не сошли, и омега сильно похудел. – Пошел ты! – от ярости и ненависти будто прибавилось сил, и Свен замахнулся, направляя кулак в грудь альфе, но его рука была перехвачена в воздухе. – Когда Коул узнает… – То что? Что он сделает? Коул уже похоронил тебя несколько дней назад. Красивые похороны, тебе бы понравилось. Так-что не надейся, что тебя ищут, – Свена затрясло. Он хватал ртом воздух. – Всего лишь подходящее тело, подмена анализа ДНК и стоматологической карты, и… Свен Кристалз мертв. Свен помотал головой. Это не может быть правдой. Он был будто пьяным, но быстро протрезвел, когда Питер развернул его прибитое новостью тело спиной к себе, тесно прижимаясь сзади. В спину уперся внушительный стояк, которым он начал потираться об омегу. Свена затошнило от отвращения. Он тщетно пытался сбросить шарящие по его телу руки, поглаживающие его бедра и накрывшие пах. – Люблю строптивых. Сбивать с них спесь. Может, никуда тебя не отправлять и оставить себе? – Лучше я сдохну. – Как хочешь. У тебя будет для этого много возможностей. Питер выпустил омегу из захвата. И он, стараясь не бежать, не показать свой страх перед альфой, медленно пошел к трапу. – Урод, – шипел парень, – больной ублюдок. – Я умею ждать. Я спрошу тебя еще после того, как будем на месте. Но только один раз. Подумай над своим ответом. Или же встретимся на охоте, пташка. Сердце омеги болезненно стучало, каждый удар казался оглушительным. Питер хотел, чтобы он выкупил свою жизнь, заплатив телом. Мерзость… Его встретил стюард и провел к большому кожаному сидению. Слишком шикарно для зверушек, предназначенных для охоты. Слишком много чести для смертников. Это было очень странно. Рей взял его, как ребенка, за руку и осторожно кончиками пальцев погладил ладонь, пытаясь успокоить. – Это был дядя моего альфы. У меня нет шансов, он не выпустит меня живым. Он очень жестокий и беспринципный человек. Ненавижу!.. – Свена потряхивало, парень сел в кресло, подтянул ноги к груди и спрятал лицо. Плечи омеги содрогались, он считал, что выплакал годовой запас слез за последнюю неделю, но они бесконтрольно скатывались по щекам. – Тише, тебе нельзя волноваться, подумай о ребенке, – Рей пытался успокоить его, как мог, но нервы Свена были настолько расшатаны, что новое потрясение окончательно выбило его из колеи. – Это уже не важно. У меня еще была надежда, пока мы были в больнице, но сейчас я вижу, что это конец. Рей втиснулся к нему в кресло и приобнял. Оба молчали. Свен обдумывал все, сказанное Питером. Части тела, за которые его хватал альфа, отдавали болью, но внутри жгло от другой боли. Его истинный альфа сдался, поверил ловкой фальшивке. И Свен воспринимал это так, будто Коул отказался от него, предал… И теперь он – живой мертвец. Тень, у которой стерли прошлое и перечеркнули будущее, бесправное существо, живой товар. Просто кусок мяса, которое послужит для извращенных игр альф. Или одного, если он усмирит свою ненависть и примет предложение Питера. Новая волна горечи и отчаяния накрыла омегу. Лучше бы он умер от передозировки снотворным, и его не спасли… В этом теперь не было никакого смысла, только продление агонии. Его мечты о семье и ребенке были вдребезги разбиты. Но на душе скребло от неправильности и кощунстве собственных мыслей. Свен обнял Рея в ответ, прикасаясь губами к его лбу. Омега напрягся в его объятиях и всхлипнул. Мальчик держался молодцом, но и ему нужна была поддержка. Свен не мог эгоистично думать только о себе и своей личной драме, когда в нем нуждались. Они оба чувствовали необходимость друг в друге. Хотелось хоть немного тепла, ощутить себя нужным, снова обрести надежду. – Спи, малыш! Рей устал реагировать на раздражающее его обращение, он только улыбнулся: – Слушаюсь, папочка! Свен фыркнул и перевел взгляд на иллюминатор. За ним была яркая светящаяся голубизна неба, возвышающаяся над пушистыми облаками. Красиво! Странно, что он все еще был способен замечать это… Омега прислушался к себе. У него уже были черные полосы в прошлом, когда его опускали и унижали, но все это теперь не тревожило его, отдавалось внутри только слабым отголоском. Свен прожил тот этап и пошел дальше. И теперь нужно было сохранить самого себя, не превратиться в безвольную ползающую тварь. Он слишком рано раскис и решил сдаться. Даже если надежда будет совсем крохотной, наивной, он ухватится за нее и не будет выпускать из рук. Ведь пока человек не опустил руки, он сильнее своей судьбы!

***

В Бостоне был конец осени, дышащей холодом и сыростью, тогда как в месте, куда их в итоге привезли, стояла невыносимая жара. Тропический пейзаж ослеплял буйством красок после ставшей уже привычной серости голых деревьев. Влажный душный воздух лип к телу гадкой пленкой. Кожа покрылась испариной, и Свен ощущал, как по впадине позвоночника, где ткань не прикасалась к спине, скатывались вниз капли пота. После того, как самолет приземлился на каком-то богом забытом полигоне, их погрузили в вертолет. Полет не длился более двух часов. Когда вертолет пролетал над гигантским каскадом водопадов, Рей узнал его. Это был водопад Игуасу, расположенный на границе Бразилии и Аргентины. Конвоир заметил интерес омег к водопаду и прокричал что-то пилоту на испанском. Вертолет снизил высоту и сделал круг над водопадом, давая им возможность рассмотреть его поближе. Свен не столько любовался нереальным захватывающим зрелищем, как рассматривал красные черепичные крыши большого гостиничного комплекса практически рядом с водопадом, тропинки, мостики и смотровые площадки. Цивилизация добрался в самые укромные уголки мира. Здесь находились туристы, обслуживающий персонал. И главное, это место было источником связи с внешним миром. На небольшой круглой площадке находились два ярко-желтых туристических вертолета. Если сбежать и добраться до такого или подобного места… – Теперь нет необходимости скрывать пункт назначения. Эта охота будет в джунглях Бразилии. На неделю выбранное место будет оцеплено, чтобы случайные туристы не оказались в Игре, – альфа перечеркнул робкую надежду, зародившеюся при виде отеля. – Предыдущая охота была в Австралии в Дейнтри. Наверное, боссу и его друзьям понравилось. Все длилось несколько дней, а не так быстро, как в других местах. В тропических лесах больше возможности спрятаться и затеряться. Долгое преследование только раздразнивает аппетит и удовольствия больше… Свен вздрогнул от последних слов и перестал разглядывать панорамные виды. Запрокинув голову, он оперся затылком о спинку сидения. Господи… Из диких джунглей невозможно сбежать. Кому только взбрело такое в голову? Столько усилий и финансовых затрат только для того чтобы побегать за омегами по зарослях, кишащими насекомыми, ползающими гадами и прочей гадостью! Конвоиру-альфе, видимо было скучно. Он пытался завязать с омегами разговор, но Свен с Реем игнорировали его. В конце он обозвал их тупыми шлюхами и успокоился.

***

Свен смертельно устал от длительного перелета и постоянной смены самолетов. После полета на вертолете подташнивало, в голове шумело и омегу шатало. Когда их привели в деревянный барак, сбитый из досок, он упал на выделенную узкую койку и отключился. Организм плохо переносил такие нагрузки после больницы и требовал длительного отдыха и сна, чтобы восстановиться. Он проснулся от яркого света в лицо и болезненного тычка в область ребер. – Вставай и иди за мной. Свен щурил глаза, привыкая к свету фонаря. Проходя мимо примитивных кроватей, он увидел, что они пусты. – Где все? – В душе. – Почему я не вместе со всеми? – Насчет тебя у меня другие распоряжения. Наверное, босс решил не ждать и оприходовать такую сладкую крошку. Паттерсон говорил, что спросит его еще раз. И Свен не знал, что ответить. Он не мог лечь под него, изменить Коулу даже ради спасения собственной жизни. Да и вопрос как скоро он надоест альфе и тот решит избавиться от него. Судя по наклонностям Питера, он любил очень жесткий секс, включая БДСМ практики. Врач сказал, что первый триместр беременности опасен отторжением плода, когда эмбрион только прикрепился к стенке матки, и порекомендовал больше отдыха и повременить с сексуальной жизнью. И если Питер возьмет его силой или отдаст другим охотникам… его малыш погибнет. В горле встал ком. Ему хотелось метнуться в сторону и исчезнуть в спасительной темноте. Но там тоже была опасность: непроходимые джунгли, населенные хищниками, с их ядовитыми растениями и насекомыми. Они шли по ухоженной вымощенной дорожке. И вскоре через чащу пробился свет огней двухэтажного дома. По боковой стене волнообразно двигались голубое мерцание: там находился подсвеченный бассейн. Свен хмыкнул, эти уроды даже в самой отдаленной заднице мира не желали расставаться с удобствами надлежащего уровня. Это тоже скорее всего была какая-то гостиница или вилла в джунглях. На просторной террасе ярким пятном выделялись два белых гамака на деревянных каркасах с плетением и кисточками по краям и подвесные плетенные кресла из темного ротанга на стойках с подушками с африканскими мотивами. В других обстоятельствах Свен бы оценил это райское место для релакса, но сейчас эти детали просто безэмоционально фиксировались мозгом. Внутри он не успел ничего рассмотреть, так как его подвели к двери из темного дерева, находящейся недалеко от входа. Охранник облапал его взглядом, долго пялясь на оголившуюся линию кожи между футболкой и низко опущенными серыми хлопковыми штанами. Они были больше по размеру и не держались на талии. Свен наградил его тяжелым взглядом, и это отрезвило альфу: – Иди прими ванну, у тебя максимум полчаса. Давай, Паттерсон приказал привести тебя в нормальный вид, и если не поторопишься, я сам тебя вымою. Омегу передернуло от неприкрытой похоти в его голосе. – Я в состоянии сам помыться. Не прикасайся! – Он вывернулся от протянувшейся к нему руки и скользнул за дверь ванной, закрываясь изнутри на замок. Белоснежная ванна на золотистых ножках в виде лап льва в викторианском стиле была уже наполнена водой. Свен сбросил одежду и опустился в душистую воду. На поверхности выделялись слабые разводы пены. Приятная теплота воды расслабляла и успокаивала. Рассмотрев этикетки бутылок и флакончиков на низком столике рядом, он взял первую попавшуюся с шампунем и намылил голову. Приятный запах немного поднял настроение. Ему так этого не хватало: обычного человеческого комфорта и чистоты. Ванна стояла возле окна во всю стену. Было видно часть внутреннего дворика и стену, по которой стекала вниз вода. На боковых стенах висели огромные зеркала в позолоченной состаренной раме и отражение в них было будто продолжением пейзажа за окном, создавая интересный визуальный эффект: иллюзию широкоформатной панорамы. Наверное, днем можно было наслаждаться прекрасным видом лежа в ванне. Закончив водные процедуры, он заметил приготовленную чистую одежду, но когда взял ее в руки, его захлестнула злость. Это были очень узкие бежевые брюки, не скрывающие ничего, и почти прозрачная блуза. Вещи были брендовыми и его размера. Возле стула стояла пара новых туфель из мягкой кожи, а под одеждой на кофейной бархатной обивке стула обнаружился браслет с камнями. Свен должен быть купиться на все это? За кого альфа его принимает? Омега одел брюки и с неохотой натянул на себя футболку, в которой провел весь день. Он не будет светить сосками перед Питером. Браслет остался на месте. Побрякушки его не интересовали. Тем более, это было последним, о чем бы он подумал, когда решался вопрос его жизни или смерти. Покинув ванную, он начал осматриваться по сторонам. Из глубины дома звучала спокойная классическая музыка, и Свен пошел в сторону источника звука. В столовой за овальным столом, сервированным на двоих, сидел Питер. Он удивленно приподнял бровь, смотря на старую футболку, и немного дольше задержал взгляд на запястьях. Альфа поднялся ему навстречу, отодвигая стул. – Здравствуй, садись. Ну прямо мистер галантность. Если бы не знать предистории их встречи, то можно было бы подумать, что это свидание. Они расположились на противоположных концах стола. Свен задержал взгляд на большой руке альфы, держащей бокал с красным вином. Омега не мог точно определить его возраст, но на вид ему было больше сорока, или даже ближе к пятидесяти. У Питера было ухоженное тело, и он следил за собой, что визуально могло скосить ему несколько лет. У такого альфы, наверное, отбоя нет от омег. Почему он зациклился на нем? – Зачем я здесь? – Свен за весь этот длинный день нормально не ел, но красивые блюда не вызывали аппетита. – У тебя были ограниченные перспективы. Ты перешел дорогу Риану, расстроив его планы на будущее Коула. Если бы он не обратился ко мне, ты бы был уже давно мертв и кормил рыб на дне Массачусетского залива. Я решил, что будет неоправданной расточительностью избавиться от неплохого экземпляра для предстоящей охоты. Хотя и там итог тоже однозначен, – Питер внимательно смотрел на него, считывая реакцию. – Есть еще промежуточный вариант между этими двумя альтернативами. Ты можешь стать моим любовником. – Ты в своем уме? – Свен с отвращением смотрел на альфу. – Ты без зазрения совести будешь спать с омегой своего племянника? – Коул без труда найдет себе другую любимую игрушку. Разве у таких, как ты, не главная цель урвать куш побольше? Помимо того, что твоя жизнь будет сохранена, будешь жить в привычной роскоши. У меня есть дом на острове в Тихом океане… – Ты неправильно осведомлен о наших с Коулом отношениях, – Свен не желал слушать безосновательные догадки о своей меркантильности. – Мы с Коулом истинные. – Ты уверен? – перебил его альфа. – Абсолютно. Я не ведьмак, чтобы приворожить взрослого мужчину и вскружить ему голову, как считают его родители. И никак не могу подчинить себе Коула. Это невозможно. Он старше, опытнее, спокойнее, чем я. Умнее. Всегда знает, как правильно. И я признаю это превосходство, оно меня никогда не подавляло, – Свену отчетливо было видно, как сильно напряжены желваки на скулах Питера. – Я не могу быть равным ему и уступаю во многом: физически, интеллектуально. Но в отношениях мы равны. И Коулу не претит это равенство. Он любит меня. Всем сердцем. И я тоже люблю его. – Любовь… – Питер громко рассмеялся – То, что маленькие романтичные мальчики считают любовью, исходит из места намного ниже. Странно, что ты и дальше продолжаешь смотреть на мир через розовые очки. Племянник во многом похож на меня. Он любит только себя. – Ты не знаешь его, и я не буду его с тобой больше обсуждать, – Свен положил в рот кусок салата, имитируя интерес к еде, надеясь прекратить этот разговор. Воспоминания о любимом вскрыли незажившие кровоточащие порезы в душе. И Питер, насмехаясь и ставя под сомнения их чувства, только усугублял эту боль. На аппетит Питера, казалось, не влияло ничего. Он с нажимом резал стейк, запивая вином. – Дай мне ответ сейчас, и мы уедем отсюда. Все закончится. Тебе не место на охоте. Звериные инстинкты у нас в крови. И часто, чем человек богаче, тем больше у него возможностей и тем скорее ему стает скучно. И тогда ему требуются более извращенные и кровожадные зрелища, чтобы заполнить эту скуку. От омег, на которых охотятся, в конце остаются только ошметки. Свен перестал рассматривать гоняемый по тарелке листик салата и половинку помидора черри и поднял взгляд на альфу. И он увидел это в нем: что-то животно-хищное во всем облике, мнимую равнодушную холодность нивелировал плотоядный азартный блеск в глазах. – Перед охотой мы воздерживаемся минимум неделю. Нерастраченный тестостерон гарантирует бешеное удовольствие от секса. Кто-то получает больше удовлетворения от преследования. Кому-то нравится убивать. Кому-то трахать так, как хочется, не сдерживая своего внутреннего зверя. – А тебе? – Все перечисленное разом взятое. Страх, который Свену до этого более-менее удавалось сдерживать, растекался по всему телу, проник в сознание. Темнота вокруг него сгущалась. С недр памяти поднялась мысль, что психов заводит страх жертвы, ее сопротивление. Свен пытался дышать глубже, контролируя ритм дыхания, чтобы не выдать своего состояния, которое едва балансировало на грани с истерическим. Он должен успокоиться и не пасовать перед Питером, не кормить его животную сущность разрастающейся паникой. – Личико твое я уже оценил, теперь не против протестировать твои умения и способности в другой сфере. Покажи, чем ты можешь меня заинтересовать. Не бойся, в первый раз я не буду очень грубым, – Питер покинул свое место и, наклонившись, уткнулся носом в шею омеги. – Хочу тебя. Свен испуганно сжался, когда руки альфы сильнее сжались вокруг его предплечий. Его губы, жесткие и сухие, прикоснулись к шее. Альфа дернул футболку, оголяя плечо и рассматривая узор метки, нажал указательным пальцем на след от зажившего укуса и поцарапал ногтем витиеватый узор, покрывающий плечо и основание шеи Свена, будто хотел его отодрать, сомневаясь в его подлинности. – Это метка Коула. Мы действительно истинные. Теперь ты отпустишь меня? – Нет. Он заставил Свена подняться и, отодвинув многострадальный салат и бокал с вином, уложил омегу спиной на деревянную столешницу. Свену казалось, что он попал в трясину, поглощающего его без возможности дышать и выбраться наверх. Он не противился, когда Питер развел его ноги и разместился между ними. У него больше не было сил бороться. Свен обмяк, устремляя взгляд в потолок. – Под Коулом ты тоже лежал, как бревно? От упоминания о Коуле Свен дернулся, резко садясь и смотря на Питера с ненавистью. – Ну вот, хоть какие-то эмоции. Давай начнем с меньшего. Если я сейчас сделаю то, что хочу, то тебе будет очень больно. Мне нужна разрядка. Питер снял его со стола и надавил на плечи, заставляя опуститься вниз. Свен будто со стороны смотрел на себя, стоящего перед Питером на коленях. Альфа, расстегивающий пуговицы на рубашке, а потом пряжку ремня и ширинку стоял меньше, чем в метре от него. Распахнутая рубашка открыла вид на рельефные мышцы живота и темную дорожку волос, ведущую к паху. Омега не успел опомниться, так перед его лицом оказался член мужчины. Запах стал интенсивнее, и Свен едва не задыхался. Его организм противился близости с возвышающимся над ним Питером, его терпкий мускусный запах душил его, доводя до полуобморочного состояния. Он был слишком огромным для него. Свен замер от ужаса. Он чувствовал, как внутри все подрагивает, а внизу желудка разливается холод. Омега не мог отвести взгляд от эрегированного органа с вздутыми венками и крупной темной головкой, влажно блестевшей от предекулята, и от этого вида чувство тошноты усилилось. Он еще не был у него во рту, а внутренности скручивало от рвотных позывов. Когда головка была совсем рядом с его крепко стиснутыми губами, Свен уперся ладонями в бедра альфы, выстраивая между ними последний барьер и избегая контакта. – Открой рот, – Питер часто дышал. Было видно, что он едва сдерживается рядом с изводившим его омегой. – Нет, я не могу… Не надо… Питер вздернул омегу на ноги, как нашкодившего котенка. В гнетущей тишине было слышно его учащенное тяжелое дыхание. – Даже этого не можешь? Я не интересуюсь не функционирующими игрушками. Такое впечатление, что передо мной резиновая кукла. Лучше бы ты был симпатичной тупой давалкой. Питер снова осмотрел его с головы до ног: – …намного лучше. Для нас обоих. Промежуточный вариант отменяется. Завтра ты отправляешься в джунгли с остальными. И там мы не будем с тобой особо церемониться. Будет интересно с тобой поиграть… И поверь мне, смерть – не худшее, что ждет тебя на охоте. Свен помотал головой. У него был шанс избежать такой участи, но он его бездарно упустил. Многие даже не считают оральный секс изменой… Возможно, это бы усмирило желание альфы и пока обошлось бы только ним. Не убыло бы от него в конце концов… Но Свен не смог пересилить себя, перешагнуть через грань собственного достоинства. Наверное, только оно одно и оставалась у него теперь. – Уходи! – властный голос альфы вырвал Свена из оцепенения. Омега попятился и, покинув дом, бросился вперед, не разбирая дороги в полутьме, пока его не ухватили за руку цепкие пальцы, заставляя остановиться. Он вернулся в барак под надзором конвоира, на его койке стопкой лежали холщовые штаны и футболка, а наверху стояла пара новых кроссовок. Свен стянул с себя узкие брюки и несвежую футболку и переоделся. Больше всего ему хотелось оказаться в душе под мощными струями воды и стереть с себя следы прикосновений Паттерсона, его запах, который въелся в кожу. Но это вряд ли бы помогло. Казалось, он проник в него и возвращал обратно в дом, к Питеру. Альфа не просто желал его тело, а чтобы он реагировал, откликался на его прикосновения. Он хотел и эмоциональную отдачу. А Свен не мог и не хотел ему дать ни первое, ни второе.