Дичь

Питеру потребовалось собрать в кулак всю свою выдержку, чтобы не наброситься на Свена и не взять силой то, что он давно уже хотел: разложить его прямо на обеденном столе и иметь всю ночь до изнеможения. Пах болезненно напрягся. Желание было животным, адским. Проклятый мальчишка! Ломался перед ним, будто девственник. Как маньяк Паттерсон вдыхал воздух, пытаясь уловить остатки исчезающего запаха. Увидев Свена впервые, он сразу не осознал, что встретил своего истинного. Питер планировал несколько раз трахнуть омегу, к которому нерационально потянуло как магнитом, утолить неконтролируемую жажду. Брать его раз за разом, насытиться его телом. Пока не надоест. Он не помнил лиц своих любовников, отданных ему для исполнения любого желания тел. Уже не мог припомнить и тех, чей последний вздох он забрал, впитывая в себя предсмертный стон. Разве-что только первого… Но лицо Свена стояло перед ним, не утрачивая четкости, почти все время пока он бодрствовал. Это было каким-то наваждением, безумием. Питер сразу обратил внимание на официанта, обслуживающего прием на открытии отеля, принадлежавшего его другу. Альфа стоял на втором ярусе, потягивая из стакана виски и рассматривал парня, на котором остановился взгляд. Идеально-кукольное, будто нарисованное лицо, стройная модельная фигура и еще эти форменные узкие брюки, сильно обтягивающие бедра… Он с жадностью смотрел на длинные ноги, представляя их заброшенными себе на плечи, пока яростно вбивается в извивающееся под ним тело. В образе омеги было что-то порочно-ангельское: несочетаемая чистота и обещание сладкого плотского греха. И он хотел окунуться с головой в это обещание и увлечь его в свои собственные грехи: темные, смертные. Весь персонал был обязан пользоваться подавителями, да и он сам использовал их в тот раз, так как предстояла встреча со многими важными людьми. Но Питер готов был поклясться, что чувствует терпко-сладкий, цветочный запах официанта. Омега перевел взгляд на стену и с ироничной улыбкой рассматривал там что-то. Питер усмехнулся – эта абстрактная безвкусная мазня в холле ему тоже не нравилась. Чуть позже Питер увидел его вблизи, едва ощутимо коснулся руки, когда он ставил перед ним выпивку, и омега сразу отдернул ее, а его будто током прошило. Альфа встретился с взглядом насыщенно-голубых глаз, видя там отвращение и страх. Такая реакция его взбесила. Омега выглядел так, словно был готов в любую минуту расцарапать ему лицо, едва удерживая на губах легкую и искусственную профессиональную улыбку, предназначенную посетителям. И когда он не появился с новой порцией заказанной выпивки, альфа сам пошел искать его. Он бежал за его байком, как последний идиот. Потому, что чувствовал, что этот омега не должен от него уйти. Не получив желаемого, Питера крутило до ломоты в костях, выворачивало наизнанку. За несколько месяцев он никак не успевал подзабыть те чувства, которые Свен вызывал в нем. Если бы тот исчез с глаз, но омегу возвращало к нему, будто бумерангом. Отец всегда говорил, что если чего-то хочется, нужно это получить, чего бы не стоило, вкусить, набить оскомину и тогда отпустит. Он так и решил сделать: убедиться, что Свен продажная драная шлюха, перешагнуть через него и свободно идти дальше. Он хотел понять, что в нем такого особенного, почему мысли постоянно крутятся вокруг этого парня, будто попали в лабиринт, из которого невозможно выбраться. Это ведь всего лишь очередной омега, просто дырка для траха. Но потекший по давно пересохшим венам интерес будоражил не только плоть. Питер несколько раз пытался пересечься со Свеном, но Коул приставил к нему охрану, а вечером забирал с учебы, а позднее и с работы, лично. А тут неожиданно и случай удобный подвернулся. Брат позвонил в истерике и попросил бесследно убрать присосавшегося к Коулу омегу. Питера не мучили угрызения совести. Риан и Аарон давно утратили рычаги давления на племянника, и он был не против помочь направить их заблудшего наследника в правильное русло. И была еще одна причина, которая выворачивала его изнутри и только подстрекала к таким действиям: его истинный спал с другим альфой. Мелкий интриган умело провел Коула, каким-то образом убедил его в предназначенности и крепко привязал к себе. Но Питер-то прекрасно знал, чей он истинный… Маленькая, лживая, меркантильная тварь, притворяющаяся ангелом… И внутренне содрогался от ироничного смеха: ему в пару была приготовлена такая же жадная к деньгам подстилка, каким был его папа. Как и все омеги, готовые расставить ноги перед тем, у кого кошелек потолще. Как же он ненавидел их всех! Судьба – та еще сука. Но смешнее всего было, что он хотел видеть малолетнюю блядь рядом. Дышать им, заполнить собой. Он больше не был прежним собой. Его устаканенная жизнь понеслась вниз с бешеной скоростью, как поезд, пущенный под откос. Злой, как черт, альфа направился в комнату на первом этаже, отведенную под тренажерный зал, вымещая нерастраченную энергию на боксерском мешке. В этот раз Свен так легко оказался в его руках... И что с того? Его внутренний раздрай только усугубился. Нужно было с самого начала дать приказ убить его. Тогда бы он был сейчас свободен от болезненного чувства, грызущего его изнутри в области груди. Но стоило увидеть его беззащитное бессознательное тело, мертвенно бледное лицо и трогательно приоткрытые губы, и Питер переиграл все планы. Желание, жажда обладания, жалость – усиленные друг другом эти чувства перемешались и создали что-то сильное, неконтролируемое разумом. Он захотел Свена себе. И неважно каким способом он собирался этого добиваться. Будучи его истинным, омега не смог бы противиться как минимум зову инстинктов и тела. А все остальное казалось ему тогда второстепенным. Питер ударил по мешку слишком сильно и шикнул. Защита на левой руке была не плотно одета, и он немного сбил костяшки. Из поврежденных мест сочилась сукровица. Он снял защиту и направился в ванную, где видел аптечку. Ссадины были несущественные, но даже маленькие открытые ранки могли обернуться неприятностями в тропическом климате. Запах Свена в ванной еще был слишком интенсивным, оседал на слизистой носа, касался губ цветочной сладостью. Казалось, этот пьянящий, даже немного приторный запах был везде. Интуитивно он чувствовал, что должно быть еще что-то, отдающее кислинкой, балансирующее душное жасминовое облако. И ему до безумия захотелось ощутить этот недостающий компонент. Альфа провел кончиком языка по нижней губе, слизывая горьковатый привкус, напоминающий вкус чая с жасмином. Он поднял с кресла полупрозрачную рубашку, вдыхая ее запах. Свен не одевал ее, но прикасался, и аромат жасмина ощущался на ней более сильно, чем в комнате. Питер зацепил ногой стул, и с него со звоном упал браслет. Альфа ухватил его и бросил о стену. Возбуждение схлынуло. Его истинному не нужно было ничего от него. Он купил ему гардероб, драгоценности, милые вещи, которые нравились омегам, опираясь на предвзятое мнение о Свене, как о продажном, алчном к деньгам омеге. Но ничего из этого ему не было нужным. Он не пташка, которая согласится сидеть в золотой клетке. Он – маленькая мышка, готовая шмыгнуть в первую попавшеюся норку и скрыться от него, вильнув напоследок гибким хвостиком. Слишком гордый, независимый, неиспорченный. И первичное желание подчинить и замарать снова поднялось с многократно умноженной силой, борясь с желанием вернуть его обратно племяннику и одновременно вернуть свою жизнь, которая у него была до встречи со Свеном. Он попался в собственноручно расставленный капкан. Его зубья плотно впились в плоть, не отпуская. Питер всегда воспринимал своих подчиненных солдат и людей, окружающих его, стадом. А он был загоняющим его в загон псом и одновременно хищником, прореживающим это тупое стадо от слабых звеньев. Теперь он и сам был среди этого стада, сраженный неведомым ему ранее недугом. Одержимость омегой делала его слишком эмоциональным, разрушала способность мыслить, будто ему сделали частичную лоботомию и лишили его хваленной рациональности и хладнокровности. Рядом с ним накрывало. И альфа терял свой контроль. Он ошибся насчет Свена. Судьба действительно сука в квадрате. Она дала Свену двух истинных. Питер сжимал руки в кулаки, когда вспоминал аккуратную метку Коула на плече омеги. Их связь установилась, и третьему там не было места. Свен не чувствовал к нему ничего, кроме ненависти и страха, которые он отчетливо видел в его глазах. И все то, что будил в нем омега, – бешенную тягу и страсть, – было односторонним. Когда Питер уложил его на стол и накрыл собой сверху, он почувствовал, что омега ни капельки не возбужден. Альфа провел по внутренней стороне бедра, кладя руку на член, поглаживая его. Но не было абсолютно никакой реакции. С бледной кожей, светлыми глазами, уставленными в потолок, отражающими свет люстры, ставшими почти прозрачными, безжизненными, он напоминал фарфоровую изломанную куклу. Равнодушную и, казалось, покорившуюся своей судьбе. Но влага, подрагивающая на ресницах, раздражала. И заводила. Сам того не подозревая, Свен только больше раздразнил его. Паттерсон не собирался отправлять его в джунгли, хотел только припугнуть. Но в тот момент он кардинально поменял решение: пусть побегает немного в джунглях, возможно, станет более сговорчивым. Если сам альфа не устанет от этой ситуации и не решит закончить все здесь. Он вышел в холл, где находилась рация. – Клейтон, у нас есть сильные подавители запаха для омег? Замените плановую инъекцию для Свена Кристалза. Да, я хочу, чтобы ему ввели подавитель. Этот омега предназначен только ему одному. И он не собирался ни с кем им делиться. Запах был проблемой. В джунглях сложно было контролировать передвижения всех охотников, и была опасность, что кто-то из парней мог унюхать Свена и случайно добраться до него раньше. Отсутствие запаха делало омегу менее уязвимым перед другими. А истинность позволяла чувствовать его и без запаха. Питер наткнулся на ящики возле входа. Пока он был в ванной, доставили его оружие. Он открыл небольшую деревянную черную коробку и провел рукой по корпусу нового охотничьего блочного арбалета. Это был сделанный на заказ экземпляр – усовершенствованный идеальный механизм на основе последней модели Raven. Он был сверхкомпактным и необычайно легким – весил меньше трех килограмм. В его квартире в Бостоне находилась богатая коллекция стрелкового оружия, но этот механизм был идеален: вращающиеся почти на рекордные 360 градусов блоки, безукоризненная балансировка и система скольжения болтов. И сами болты тоже были идеальны. Альфа дотронулся кончиками пальцев к бритвенно-острому острию. Этому малышу нужно было боевое крещение. Такой болт мог беспроблемно прошить стальной лист, а в плоть вошел бы как в масло. Паттерсон прикрыл глаза, глубоко вдыхая. И ему казалось, что к запаху жасмина примешался запах крови.

***

– Садись в машину! – тащивший его альфа разжал хватку и подпихнул в спину. Свен потирал запястье, которое побаливало после того, как его насильно поволокли и усадили сзади в джип сафари. Их с Реем разделили. Свен еще чувствовал его прикосновение к своей руке, а перед глазами до сих пор стояла ужасная сцена, как Рей сцепился с альфой, который заказал его на эту охоту. Между этими двумя искрило, в воздухе чувствовалось напряжение, но вся эта ситуация казалась неправильной. Все должно было быть не так… Свен догадывался, что из-за юношеского максимализма и ярко выраженнего эгоизма Роберт Грейсон сделал ужасную ошибку, но если он и решит раскаяться, скорее всего будет уже поздно. Свен закрыл ладонью рот, глуша подступающие всхлипы. Они с Реем хотели жить, любили свою жизнь. Почему все должно закончиться вот так из-за прихоти кучки мразей?! Омеге казалось, что они едут слишком медленно. Колонна из трех джипов двигалась по просеке, по которой туристов отвозили на маршрут в джунгли. Но поскольку ею пользовались не так часто, а растительность в джунглях росла бешеными темпами, время от времени они останавливались, и альфы-конвоиры убирали с дороги очередную ветку или рубили слишком разросшиеся лианы большими тесаками. Кроме Свена на заднем сидении ехали еще двое омег, и Свен почему-то тоже опасался их не меньше, чем сопровождавших пленников альф или охотников. Справа от него сидел довольно крупный для омеги парень. – От тебя воняет альфой. Подставился генералу, но все равно не помогло? Свен промолчал, только сильнее сжал лямки рюкзака. Питер оставил на нем свой запах, слишком сильный, и его отголоски все равно чувствовались, как бы интенсивно он не драил кожу мочалкой в душе. Стало противно и мерзко. Омега рассматривал его слишком пристально, сканируя профиль Свена. Его интерес напрягал. – Что тебе от меня нужно? – Наверное, все-таки кое-что нужно, – омега хмыкнул, его взгляд был направлен на рюкзак Свена, и он еще теснее прижал его к себе. Каждый сам за себя. Свен четко понимал это. Омега был нацелен на скудную провизию и питье Свена, выданные в бараке всем омегам, видя в нем слабого домашнего хилого мальчика, у которого легко можно отобрать скромные пожитки. Количества недругов резко увеличивалось. – На месте, – водитель достал рацию и ждал дальнейших указаний. – Понял. Свен выглянул из окна, рассматривая что-то наподобие переправы через небольшую реку. Она была старой, колоды прогнили, и вряд ли джипы могли перебраться по ней на другой берег. С другой стороны не было ни намека на дорогу. Только глухая стена зелени. – На выход! Приехали! Из джипов начали выбираться омеги. Некоторые жались друг к другу, всхлипывая, но многие были серьезны и, наверное, надеялись на позитивный исход. Их было одиннадцать, не десять, как говорил Паттерсон на общих сборах. Свен не должен был быть здесь. Если бы он вчера согласился на предложения Питера, его ждала бы другая роль: личной подстилки. От этой мысли подташнивало. Такой исход был бы для него тоже равнозначен смерти. – Чего встал? Смотрит он своими глазюками! Давай, на тот берег! У вас четыре часа, чтобы оторваться от охотников и спрятаться! Бегите, сучки! – альфа громко крикнул вдогонку омегам, которые начали перебираться через хилую переправу на другой берег реки. Свен вышел из оцепенения, направляясь к бревнам, плавающим на поверхности воды. Парень перед ним встал на незакрепленное по бокам бревно, оно провернулось, и тот ушел под воду. Свен ухватил показавшуюся между бревнами из-под воды руку и помог парню выбраться наверх. – Спасибо… – омега отплевывал грязную воду, в волосах застряли подгнившие листья. Он выглядел жалким и затравленным. – Не обращай на меня внимания, я полежу здесь немного, отдышусь. Уходи! Свен внимательно рассматривал место, на которое собирался ступить, чтобы не повторить ошибку предшественника. Он перепрыгнул через незакрепленную колоду, хватаясь за боковой кол. Оказавшись на другом берегу, омега прошел по кромке воды вниз по течению, пока не нашел звериную тропу и нырнул вглубь зарослей. Дышать было трудно. Все тело и лицо были мокрыми от пота. Свен отхлебнул глоток воды из бутылки, экономя драгоценную влагу. В таких условиях организм очень быстро теряет жидкость, и такой запас воды был на очень короткое время. Положив бутылку обратно в рюкзак, он начал осторожно пробираться вглубь джунглей, стараясь не натыкаться на колючие растения. Через некоторое время он остановился и прислушался. Джунгли полнились звуками птиц, мелких животных и насекомых. Людских голосов не было слышно. Свен не удержался на ногах и упал вперед, когда на него запрыгнули сзади. Нападающий приложил его головой о выступающий с земли корень и перед глазами все расплылось. – Отдай рюкзак! – Это был омега, с которым они вместе ехали в джипе. Свен откатился в сторону, немного приходя в себя. Но от удара в живот его скрутило от резкой боли. Омега начал стаскивать с него рюкзак. – Отвали! Свен зачерпнул пальцами землю с прелыми листьями и бросил ему в глаза. Омега взвыл и ослабил хватку. Свен воспользовался замешательством омеги, и превозмогая боль в животе и голове побежал по тропе обратно к реке. Он не был в безопасности нигде, поэтому решил вернуться в то место, где никто не ожидал его найти. Это было безумием. Но у него не было оружия, даже ножа, чтобы постоять за себя. Его легко мог одолеть даже какой-нибудь омега, позарившийся на провизию. Затаившись на берегу в зарослях так, чтобы было видно переправу, он наблюдал за альфами возле джипов. Голова кружилась от удара, и он на какое-то время отключился. Свен пришел в себя от звуков подъезжающих джипов. Паттерсон вышел первым, держа в руках арбалет. Боль отошла на второй план, сменяясь волной злости и ненависти. Приехавшие альфы перебрались на другой берег, сопровождаемые проводниками и носильщиками. Свен хмыкнул. Не господское это дело самим таскать тяжести. Омега проклинал свою глупость и решение вернуться, когда альфы направились в его сторону. Он откатился в сторону под нависающий над водой куст, пачкая одежду, вжимаясь во влажную землю. Сердце зашлось от страха, стуча об ребра. Но охотники прошли мимо, пробираясь через высокую траву и кусты дальше по берегу, подыскивая более широкую тропу, чтобы углубиться в джунгли. Свен с облегчением вздохнул. Первоначально у него была идея вернуться по дороге, которой их доставили сюда, обратно, но группа альф оставалась на месте возле машин и не собиралась никуда уходить или уезжать. Этот путь был закрыт. Он отполз подальше от переправы и достаточно долго выждав, отправился по следам группы охотников. Следы подошв от ботинок большого размера очень четко различались на земле. Шлось достаточно легко. Альфы расчищали дорогу, на земле виднелись обрубки веток и лиан. Вода в бутылке заканчивалась, и Свена охватывала паника. Начинало темнеть, и нужно было думать о ночлеге. Ему казалось, что в надвигающихся сумерках затаились кровожадные звери и чудовища. Что еще один шаг, и его ухватят цепкие руки, утаскивая во мрак. Свен не мог представить себе такого даже в самой жуткой фантазии. Он никогда не мог смотреть фильмы ужасов, и даже когда они с Коулом пошли в кино на остросюжетный триллер, то половину времени омега провел, уткнувшись ему в плечо в особенно напряженные моменты, лишь мельком бросая на экран быстрые взгляды. Когда-то его захватывали передачи о путешественниках, он любил покупать фотокниги National Geographic. В одну из них – "Величественные пейзажи" – входили лучшие пейзажные снимки фотографов со всего мира. Тогда его очень восхитили фото, сделанные в Амазонии. Яркая сочная зелень бескрайних джунглей, испещренных змейками рек, сюрреалистичная красота бразильских водопадов захватывали, манили идеальной картинкой. Но реальность оказалась другой. Настоящие джунгли были страшным местом, и неподготовленному человеку было здесь неимоверно тяжело. Уставшее за день тело двигалось уже на автомате. Свену хотелось упасть на землю, распластаться на ней и уснуть. Расконцентрированное внимание привлекло что-то светлое, виднеющееся впереди. Омега замер, пытаясь разглядеть неизвестный объект. Страх придал сил, и он был готов сорваться с места, убегая назад. Объект был статичен и не шевелился. Свен медленно приблизился, с удивлением смотря на стопку вещей, расположенную посредине тропы. Светлым пятном оказался плед. Наверху – две бутылки воды и консервы, а под пледом – темная куртка и москитная сетка. Он держал в дрожащих руках внезапно свалившиеся на него сокровища, но осознание ударило по голове, будто обухом: Питер знал, что он идет за ними. И эти подачки были от него. Свен посмотрел на браслет на правой руке, одетый на всех омег перед отправкой в джунгли. Каким же глупым он был! Радовался, что удалось одурачить охотников и упасть им на хвост. Но на самом деле он ни на секунду не переставал быть дичью. Питер играл с ним, преследуя только ему известные цели. Первым желанием было выбросить все, но жажда уже давно мучила его, и он жадно припал к воде. Отойдя в сторону от тропы метров на триста, он натянул сетку на подходящих ветках, устраиваясь на ночлег. Сон был беспокойным. Свен пребывал в полудреме и его мучили кошмары. Он был ланью, убегающей от преследовавших её волков, и когда она оторвалась от них, ее тело пронзила стрела, выпущенная из лука притаившегося за стволом дерева охотника.

***

Свен с интересом рассматривал старые хижины. Джунгли уверенно отвоевывали участок, занятый раньше людьми. Несколько хижин были уже разрушены, и сквозь них пробивались тонкие ветки молодых деревьев. Он заглянул в один из уцелевших домов, но ничего полезного там не обнаружил. Вокруг было много открытого пространства, и долго оставаться на таком месте было опасно. Он поднялся на небольшой холм и похвалил себя за сообразительность. Тот, кто находился внизу, был бы как на ладони. Свен напрягся и прислушался. Издали доносились голоса. Так шумно могли вести себя только охотники. Черт, они возвращались! Омега облизал пересохшие от волнения губы и сглотнул. Сняв рюкзак, он пригнулся за высоким папоротником, ища удобное место, чтобы спрятаться. Вверху был ряд камней, но только он хотел пересечь открытый участок, как на просеке возле хижин показался альфа. Это был Питер. Свену не оставалось ничего другого, как присесть в густых зарослях. Паттерсон был не один. Вся та же компания из охотников и сопровождающих вскоре заняла прогалину возле самого большого и целого из домов. Проснувшись утром, Свен странно себя чувствовал. Будто чего-то не хватало. И немного позже он понял чего именно: запаха! Омеги плохо чувствуют свой собственный запах, но все равно Свен четко его улавливал. Теперь же не было ничего. Даже того следа, который оставил на нем Питер. Омега немного расслабился, уповая на то, что без запаха обнаружить его будет практически невозможно. Паттерсон отошел от охотников и направился в сторону Свена, но сделав несколько шагов, остановился. Он сбросил с плеча арбалет и стал в боковую стойку, вскидывая его перед собой на уровне груди. Омега был уверен, что хорошо скрыт за густыми листьями папоротника, но ощущал, что Питер смотрит прямо на него через глазок прицела. Было впечатление, что для альфы не существует преград между ними – он видел сквозь них. Будто шестым чувством осязал его местоположение. Закатанные рукава открывали сильные руки с напряженными мышцами, на одной из них из-под ткани холщовой рубашки выглядывал край монохромной татуировки. Свен вздрогнул, когда раздался громкий голос альфы: – Три слепых мышки, три слепых мышки, Смотрите, как они бегут, смотрите, как они бегут. Свен забыл, как дышать. Омега помнил этот стишок из любимой детской книжки с картинками. Раньше он казался ему милым, а теперь открывался другой, зловещий смысл: – Они все бегут за женой фермера, Которая отрезала им хвостики разделочным ножом. Несмотря на жару, по коже прошел озноб. Тело покрылось мурашками от мерзкого, липкого ужаса. Каждое слово было произнесено громко и четко и, казалось, замораживало омегу изнутри. – Вы когда-нибудь в жизни видели такое зрелище, Как эти три слепых мышки? * [1] Питер нажал курок, и Свен услышал отчетливый щелчок. Время будто спрессовалось, останавливаясь на мгновение, а потом потекло. Слишком медленно. Внутри все кричало: немедленно бежать. Или броситься на землю, вжаться в нее, прикрыв голову руками. Но страх всегда убивает разум, и тело окаменело. Свен не мог сдвинуться с места ни на миллиметр, широко открытыми глазами следя за распрямляющимися блоками арбалета и вылетающим из него болтом. Он летел беззвучно, только чувствовалась тонкая вибрация воздуха. Омега выдохнул и прикрыл веки. Говорят, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. Но ничего не происходило, мозг отказывался воспринимать происходящее. Была только звенящая в черепной коробке пустота и жуткая обида, сдавливающая тонкими щупальцами горло. Какая нелепая смерть! Быть застреленным как дикое животное… Рядом раздался вскрик и из соседнего куста папоротника на землю вывалилось тело омеги. Несчастный тоже выбрал это место, чтобы спрятаться. В последний момент перед выстрелом Питер сменил цель. Свена осенила догадка: телевизорный прицел. Альфы без труда могут обнаружить его даже несмотря на то, что исчез запах. Паттерсон просто играл с ним. Болт пробил шею жертвы и из сквозной дыры на землю медленно сочилась густая темная кровь. Омега не шевелился, но глазные яблоки двигались и смотрели с диким ужасом. Свен уже ничем не мог ему помочь. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать и не выдать свое месторасположение другим альфам. Очевидно, Питеру он пока нужен был живым и сейчас угроза исходила не от него. Омега чувствовал, что находится на грани обморока. И пока способность соображать вернулась к нему, он тихонько лег на живот и начал отползать в сторону, плавно сдвигаясь по влажной земле и низкой растительности между кустами папоротника подальше от раненого парня. – Паттерсон опять кого-то завалил. Минус один. – Один из альф приближался, и вскоре Свен увидел его темные кожаные ботинки, покрытые грязью, когда тот остановился над подстреленным омегой. – Он еще жив. Пиздец. Такого омегу опять испортил! – Я не задел артерии. Он парализован, но прекрасно все чувствует. Весь спектр боли… Здесь еще один. Казалось, в ставшей абсолютной тишине Свен слышал ускоренное биение своего сердца, перекачивающее кровь в бешенном ритме, и слишком шумное глотание собственной слюны. Звуки приближающихся шагов пробивались к нему как из-под толщи воды. В голове красной строкой бежала лишь одна мысль: в этот раз они убьют его. А перед этим поиздеваются над его телом и доломают остатки того, что раньше было его душой. – Не там, слева. Свен осторожно повернул голову набок, наблюдая как в метре от него мелькают все те же высокие армейские берцы, проходя мимо. Собственное сердце в этот раз билось где-то в ушах. У него дрожали ладони и, когда омега осознал, что и в этот раз не по его душу, тело расслаблено обмякло на земле. Он уткнулся в сгиб локтя, вцепившись зубами в ткань куртки, душа в себе вырывающиеся наружу звуки. Питер прокатил его на слишком жестких эмоциональных качелях. Свен никогда не пробовал наркотические вещества, но по симптомам у него было что-то сродни отходняка. Мощная адреналиновая волна схлынула, оставляя после себя опустошение, апатию, превращая омегу в безвольную изломанную оболочку. И как у наркоманов возникает острое желание употребить какую-то дурь, Свен ощущал необходимость в новой дозе адреналина, чтобы сдвинуться с места. Чуть дальше от него раздались крики. Они будто были для него условным сигналом к действиям. Свен перевернулся на спину, прикрыв глаза руками. Свет, пробивающийся сквозь веки и пальцы, казался красным. Как светло-алая артериальная кровь. Ему хотелось отключиться, чтобы мозг перезагрузился, но промедление означало одно – смерть. Пока внимание было отвлечено на поимку третьего омеги, он опять перевернулся на живот и на карачках пополз между кустами папоротника, стараясь не издавать звуков. Но омега так отчаянно визжал, что Свена вряд ли кто-то мог услышать. Оказавшись в более густых зарослях, цепляясь за лианы и корни, он поднялся наверх холма, оказавшись за достаточно большими камнями, обросшими мхом, чтобы скрыть его от глаз, находящихся в низине альф. Он лег между двумя камнями, наблюдая за альфами в узкую щель. Перчатка на левой руке повредилась на одном пальце, и кожа была оцарапана. Из более глубокого пореза кровь маленькими рубиновыми каплями падала на мох. Свен хмыкнул: если его не поймают и не убьют охотники, то доконает какая-то инфекция, попавшая в кровь. В кармане куртки были разорванные на лоскутки рукава футболки, приготовленные как раз на подобный случай, и он обмотал палец, останавливая кровотечение. Еще одним лоскутком убрал оставленные на земле следы. – Сопротивляться бесполезно. Будь послушным мальчиком. И, может, тебе будет не так уж плохо, – пойманного парня стащили вниз к полуразрушенным домам, где почти не было растительности, и усадили на землю. Притянувший его альфа потрепал по светлой макушке переставшего брыкаться омегу. – Умница. На землю расстелили несколько карематов. – Вы отпустите меня? – Да, отпустим. Туда. – Альфа хрипло засмеялся, указывая пальцем вверх, на небо. Омега закричал и задергался, из последних сил пытаясь вырваться. Но его слабые трепыхания были тщетны. Удар в челюсть надолго успокоил его, и пока он обездвижено лежал, его раздели и уложили на карематы. Свен больше не мог смотреть. Он прислонился спиной к камню, пытаясь отрезать себя от крика и мерзких звуков внизу. Омега уже знал, какой исход ждет пойманного парня. Сегодня утром, следуя за альфами, он обнаружил на берегу реки двух омег, точнее то, что от них осталось. У одного из них была прострелена болтом грудная клетка. У второго – перерезано горло, и он был подвергнут жесткому изнасилованию. Все его тело покрывали ссадины, синяки, кровоподтеки, подсохшая сперма. Ноги неестественно широко раскинуты, и у Свена не нашлось мужества посмотреть, что было между ними. Самое страшное, что омега навсегда хотел выкинуть из памяти и не мог: у мальчиков был снят скальп. У него не было чем вырыть им могилы. Он нарвал веток папоротника, прикрывая изуродованные тела, которые выглядели так, будто их пропустили через мясорубку, проявляя хоть какое-то уважение к мертвым, провожая их в последний путь, раз нелюди так поиздевались над живыми. Стоило ему закрыть глаза, и эта жуткая картина вставала перед глазами. Наверное, она превратится в его кошмар на всю жизнь. На лбу выступил холодный пот, и тело мелко дрожало. Его уже давно подташнивало, но сейчас внутренности просились наружу, и он едва сдерживал рвотный позыв. Свен встал в полный рост, не думая, что его будет видно внизу. Альфы были заняты: один вколачивался в зад стоящего на четвереньках омеги, второй упоенно трахал его рот, не обращая ни на что внимания. Проводники и носильщики устраивались в старых хижинах. Среди них он больше не видел Роберта Грейсона, но сейчас ему было все равно, где он, и что с ним случилось. Питер стоял в стороне, смотря на него. Их взгляды встретились. И Свен надеялся, что альфа почувствует всю его ненависть и отчаяние. Он вложил в свой взгляд все презрение, всю чистую, обнаженную до сердцевины злость, которую испытывал к альфе. Внизу перед ним стоял зверь. Хоть он и не драл бедного мальчишку, но это ни капельки не делало чашу с доказательством его вины на весах легче. Свен догадывался, что раньше Паттерсон присоединился бы к истязанию омеги, но, похоже, теперь он сам стал для альфы своеобразным сдерживающим фактором. – Гори в аду мразь! – он прошептал только губами, но был уверен, что его посыл был понят и принят. Альфа поднял уголок губ с одной стороны, и на его лице показалась похожая на оскал ухмылка. Он поманил его пальцем к себе, и Свен бросился подальше от страшного места, скатился с большого валуна вниз, чудом ничего себе не сломав. Омега не мог больше ни минуты оставаться рядом с этим человеком. Даже если по какой-то неведомой причине тот пока находил причины его не убивать или трахнуть и рядом с ним он пока был в относительной безопасности. Он несся вперед, натянув капюшон на лицо, оставляя открытыми только глаза, и, продираясь через заросли, наткнулся на мелкий ручей. Дно было достаточно твердым, по нему было удобно ступать, и вскоре Свен начал делать это механически, позволяя мыслям снова заполнить черепную коробку, биться внутри одна об другую. Питер отпускал его. Пока отпускал. И, используя эту возможность, он хотел подальше убраться от альфы и ублюдочных охотников. Сейчас больше всего Свен желал, чтобы Паттерсон сдох. Чтобы его растерзали дикие звери в клочья так же, как он терзал своих жертв. Питер – циничный охотник. И омега бы не удивился, если бы открылось, что в его логове есть отдельная комната с чучелами жертв, которых он убивал на таких охотах. Надежда выбраться из джунглей уже давно поблекла, и чувством, которое начало заполнять его изнутри и расти с каждым проведенным здесь часом, была ненависть. Она растекалась ядом по телу, проникая в самые потаенные уголки его души, отравляя все, к чему прикасалась. Но она помогала не потерять рассудок и чувствовать себя живым, испытывать хоть что-либо. Все светлое, что было в нем медленно умирало. Единственная ценная вещь, которая у него оставалась, – жизнь. Но даже не его собственная, а новая, находящаяся где-то там, внутри. Маленький, только зародившийся комочек, но Свен уже любил его. Наверное, омега бы уже давно сошел с ума, если бы не ребенок, судьба которого зависела напрямую от его выживания. Он сделал достаточно большой крюк и вернулся обратно к ручью. Безумно хотелось пить. Его рюкзак с бутылкой воды и остатками еды остался в кустах папоротника, он потерял там все свои вещи. Вода в ручье казалась достаточно чистой и манила к себе. Свен вымыл руки и набрал полную пригоршню желанной влаги и плеснул на лицо. К следующей он прикоснулся губами, втягивая жидкость в рот. Будь что будет. В пустом желудке вода чувствовалась инородным вкраплением, вызывала посасывающие ощущение и урчание. Боли пока еще не было, но было трудно думать о чем-то кроме еды, когда внутренности сводило от голодных спазмов. Впереди слышался шум. Ручей уже стал достаточно широким и сливался с несколькими другими, образовывая реку. Она срывалась с каменного уступа, превращаясь в большой водопад. Внизу находилась большая заводь, и рассматривая большие камни, Свен заметил вход в пещеру. Пройдя коридор, он оказался в большой галерее. Внутри было прохладно и немного сыро. Но утомленный организм был согласен и на такое пристанище. Здесь не было насекомых, и вряд ли сюда могли добраться дикие звери. Свену стало не так тревожно, и снова появилась надежда. Впервые за несколько дней он спал спокойно. *[1] Three blind mice. Three blind mice. See how they run. See how they run. They all ran after the farmer’s wife, Who cut off their tails with a carving knife, Did you ever see such a sight in your life, As three blind mice?