Дичь

Вокруг было темно, как в бездне. Сначала Свен подумал, что умер. Но боль в голове и мышцах и легкая тошнота возвращали его в нелицеприятную реальность. Свен с трудом поднялся на ноги, опираясь на каменную стену пещеры. Все-таки тот наглый омега нехило приложил его головой, и скорее всего было легкое сотрясение. Ему бы отлежаться, но он замерз так, что зуб на зуб не попадал, и дико хотелось пить. Свен настолько устал и вымотался как физически, так и морально, что каждый шаг давался с трудом. Запястье жгло, металлический браслет устройства слежения был тесноват и натер кожу. Свен был уже почти возле выхода из пещеры, как в мозгу щелкнула мысль: как только он выберется наружу, начнет работать GPS-приемник и Питер легко сможет обнаружить его местонахождение. Он оглянулся вокруг, пытаясь найти что-то подходящее, чтобы вскрыть корпус и повредить начинку. Свен обнаружил на дне пещеры небольшой остроконечный камень и, вложив всю силу, ударил в центр корпуса. Образовалась небольшая вмятина. Он методично бил по браслету, стараясь попасть в одно и то же место, не обращая внимание на боль в руке, пока на черной пластиковой поверхности устройства не образовалась брешь. Тогда омега вернулся обратно вглубь пещеры. Он слышал там звук падающих капель и пытался найти небольшие лужицы воды, чтобы залить ею образовавшуюся пробоину и окончательно вывести отслеживающее устройство из строя. Когда дело было сделано, омега с облегчением вздохнул и, выбравшись наружу, в первую очередь напился воды из заводи. Ощущая себя липким и грязным, Свен выстирал одежду и вымылся, ощупывая живот. На коже темнел внушительный синяк. Внизу немного тянуло, и больше всего он боялся увидеть на бедрах кровь. Но, похоже, его ребенок был большим бойцом, чем он сам, и крепко держался за жизнь. Во влажной одежде было дискомфортно, но оставаться обнаженным и ждать пока она высохла бы на солнце было опасно: насекомые роились вокруг, пытаясь укусить за места, где кожа была повреждена. Некоторые мухи и насекомые откладывают яйца на края ран и царапин, а потом вылупившиеся личинки проникают под кожу и разъедают ткани еще живого человека. От мыслей об этом Свена передернуло и едва не стошнило, и он надел капюшон и натянул рукава куртки пониже. Последний раз он поел еще вчерашним утром, и желудок побаливал и спазмировал. Свен был бы счастлив погрызть даже черствый хлеб, но и это было сейчас непозволительной роскошью. Можно было бы углубиться в заросли и попробовать поискать фрукты, но Свена никогда не тянуло на экзотику, и он бы не смог различить съедобные и ядовитые плоды. Судя из того, что он успел увидеть, джунгли больше не были необитаемым диким уголком природы. И сюда приложил руку человек, постепенно превращая целые регионы в туристические зоны, выстраивая гигантские отели, виллы и лоджы в самом сердце джунглей и прокладывая маршруты для туристов, постепенно покоряя и обживая непроходимые ранее места. Свен решил идти вниз за течением ручья, берущего начало из заводи, надеясь, что он приведет к реке побольше и, возможно, даже к местной деревне или к одному из отелей, где можно будет попросить о помощи. Свен уже был достаточно долго в пути. Ручей становился шире, и он оказался у похожего места, где нашел пристанище этой ночью. Вода стекала вниз по выпуклым бокам округлых валунов, поросших мхом, образовывая еще одну заводь. Воздух был наполнен медово-пряным запахом сиреневых орхидей, свисающих со стволов наклоненных над камнями деревьев. Омега замер, очарованный видом, который напоминал одну из прекрасных открыток, которые принято присылать с отдыха. Он хотел спуститься вниз и ополоснуться в лагуне внизу, но к приятному цветочному аромату примешался острый запах возбужденного альфы, и омега услышал голоса. Ползком на животе он приблизился к краю одного из валунов, откуда хорошо просматривалась вся заводь и берег. Альфа прижимал к себе худенького омегу, прикасаясь к его шее губами, озабочено лапая зад. И когда он оторвался от него и Свен увидел лицо омеги, то едва не вскрикнул, так как это был Рей. Мысли завертелись, внезапно стало трудно дышать. Свен был совсем рядом, но что он мог сделать против вооруженного альфы, чтобы помочь другу? Тряхнув головой, останавливая первый порыв спуститься вниз и наброситься на обидчика Рея, он сильнее вжался в густую поросль возле камней, внимательно следя за действиями альфы. Еще один урод… Как же он ненавидел их всех! Ему нужно было сделать хоть что-то, но вместо этого он оставался на месте. То ли из страха, то ли из-за того, что не знал, что делать дальше. И в этот момент Свен ненавидел себя за бездействие еще больше, чем всех охотников разом взятых. Этот альфа был более сдержанным, чем остальные. Он не стал набрасываться на Рея, сиюминутно утоляя свою похоть, а увел в джунгли по звериным тропам. Свен последовал за ними, придерживаясь безопасного расстояния, на котором не было бы слышно звуков преследования. Продвигались вперед медленно: альфа расчищал путь от лиан и растений с помощью мачете. Когда Свен перестал улавливать звуки отдаленных приглушенных голосов и ударов мачете о ветки, ведомый интуицией, он бросился вперед. Его накрывало волной отчаяния: омега чувствовал, что происходит что-то ужасное. Выбежав на берег реки, Свен растеряно начал оглядываться по сторонам и замер, увидев, как полуголый альфа склоняется над Реем. Свену хотелось кричать, схватить что-то тяжелое и прибить насильника. Всхлипы Рея отдавались в голове пульсирующим эхом, заглушая собственное чувство страха. Этот мальчик был невинным и не заслуживал такого, никто не заслуживал… От понимания того, что случится дальше, если он будет медлить, руки сжались в кулаки и в груди стало жарко от ярости. Больше не думая и не отдавая отчет своим действиям, Свен быстро побежал вперед, видя перед собой только спину и шею альфы. Он наступил на что-то твердое и останавился, чтобы рассмотреть поблескивающий в траве предмет. Это был складной охотничий нож. Нож был с откидной гардой, и после раскладывания клинок оказался достаточно длинным, превращаясь в вполне серьезное оружие. Свен замахнулся, ударяя охотника в спину. Альфа вскрикнул и начал заваливаться на бок. Порез оказался неглубоким, у Свена не было достаточно силы и подготовки, чтобы серьезно навредить крупному сильному мужчине, но Рей молниеносно среагировал и воспользовался замешательством альфы, чтобы захватить его шею, удушая, не давая подняться. Свен будто обезумел, нанося удары в грудь и живот охотника, который теперь хрипел и бился в конвульсиях. И омега не останавливался, пока тот окончательно не затих и обмякшее тело не стало абсолютно неподвижным. В расширенных зрачках застыли отголоски паники и осознания смерти. Свена обдало липким ужасом. Руки задрожали, и окровавленный нож выпал на землю. Он прикрыл глаза, но видение лица альфы и запечатленное выражение страха на нем не исчезали. В ушах все еще стояли звуки, с которыми его удары врезались в чужое тело. Свен открыл глаза, и они с Реем посмотрели друг на друга, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова. Губы мальчика подрагивали, и он горько заплакал, ища успокоения в объятиях Свена. Свен тоже внутренне скулил и бился в истерике, но ему нужно было оставаться сильным и здравомыслящим. Он был старше, и нужно было сохранить оставшиеся капли здравого рассудка, чтобы забрать Рея отсюда и спрятать. – Все позади, он больше не тронет тебя… – Свен пытался найти правильные слова, чтобы успокоить, гладил Рея окровавленными руками по волосам, и они оба перепачкались, будто разделяя это общее преступление поровну на двоих. Они убили человека… От осознания сделанного мутило и словно выбросило куда-то в темноту, откуда не было выхода. Свен тоже беззвучно плакал. Слезы скупо скатывались по щекам, и он их вытирал, смешивая с кровью, и чувствовал солено-металлический привкус на губах. Он спас Рея, но тяжело было осознавать, на что он способен, и понять, как хрупка человеческая жизнь, как слаба плотская оболочка, в которую так легко входит острый нож, как в масло… Сначала какая-то животная радость… облегчение… чувство содеянного греха… страх… Эмоции молниеносно сменяли одна другую, будто замещающие друг друга картинки в калейдоскопе, запутывая омегу еще больше. Горло сдавливал обруч вины. И Свену казалось, что он сходит с ума, и не сможет больше выдержать всего того, что уготовила ему судьба. Омега помотал головой, прогоняя тяжелые мысли. Пока не время мучиться и раскаиваться. Он все сделал правильно. – Что теперь? – Рей, не отрываясь, смотрел на тело альфы. Его взгляд был пустым. Но через минуту, будто по щелчку пальцев, он встрепенулся и снова взгляд обрел осмысленность. – Нужно избавиться от твоего браслета. Рей взял Свена за руку, рассматривая поврежденный корпус и натертую кожу. Свен с опаской взглянул на друга, удивляясь резкому изменению поведения. – Вижу, ты уже… Давай, я помогу его снять. Рей расковырял острием ножа пазы застежки, и браслет упал в траву. – Надо уходить, Рей. Нельзя здесь задерживаться. Нужно было хотя бы вымыть руки, но в непрозрачной воде могла таиться опасность. В лесах Амазонии водятся черные кайманы, но пока омегам повезло не встретиться ни с одной из жутких тварей. Свен и Рей с опаской приблизились к самой кромке берега, осторожно зачерпывая илистую воду широкой, полноводной реки и смывая с себя следы преступления. Свену казалось, что мутная неспокойная вода отображает его внутреннюю суть в этот момент. Он смотрел на закручивающиеся вихри течения, и его будто засасывало под водную поверхность, утягивая на самое дно в тягучую трясину, откуда не было выхода. Эти дни перевернули все, что о знал о мире и о самом себе, оголили эмоции и чувства до животных инстинктов, выпустили наружу что-то темное, первобытное, наверное таящееся на дне души каждого человека, но в нормальных условиях поддающееся контролю или мирно спящее где-то там, глубоко внутри. И лучше бы оно никогда не просыпалось… Свен чувствовал, что становится другим. Более жестким. Или даже жестоким. Жертва постепенно отращивала зубки и теперь могла больно цапнуть обидчика. Но это уже не пугало его настолько сильно, как в самом начале. Если бы Коул увидел его такого, как сейчас? Озлобленного, с руками буквально по локоть в крови? Отвернулся бы от него в ужасе или смог бы принять его таким? Реакция пары пугала его до дрожи в пальцах. Ведь его прежнего, кого полюбил альфа, больше не было. Тот наивный трепетный мальчик умер в этих джунглях. Чудовище, зародившееся в нем, теперь было частью его самого. Но Коул-то не изменился и теперь между ними пропасть, которую вряд ли можно будет преодолеть. Омега сглотнул ставшую вязкой слюну и сделал шаг к темной воде, которая теперь покрывала его обувь на несколько сантиметров. – Свен… – Рей выдернул его из этого состояния, взяв за руку, не давая темноте окончательно его заманить и проглотить. – Спасибо… Ты очень рисковал, решив помочь мне, напав на Лиама. Со взлохмаченными волосами и бледным лицом, на котором резко выделялись заплаканные покрасневшие глаза, парень казался совсем ребенком, вызывая в нем какое-то трепетное нежное чувство. Свен был еще способен чувствовать и сопереживать, значит не превратился в монстра окончательно, не уподобился тем тварям, которые привезли их сюда. – Я не мог иначе, – слова вырвались у него со вздохом облегчения. Свен ощущал себя мародером, перебирая припасы и вещи убитого. Он вытряхнул все на землю, присматривая то, что могло бы понадобиться в первую очередь. Омеги отобрали все съестное, воду, одежду, фонарик. Свен замер, когда его рука коснулась холодного корпуса пистолета. Он поднял Глок, сжимая его в руках, имитируя прицеливание в темную гущу зарослей, представляя перед собой вместо цели Питера. Омега хмыкнул и быстро положил оружие в рюкзак. Теперь у него будет чем встретить ненавистного альфу… – Здесь недалеко есть большой водопад и сеть пещер, мы там спрячемся. У нас достаточный запас еды и питьевой воды, можем не выходить пару дней. Рей бросил последний взгляд на труп альфы, и Свен тоже посмотрел на распластанное на земле тело. Зрелище было ужасным: из покромсанной груди и живота еще вытекала кровь. Спущенные вниз в порыве похоти штаны не прикрывали гениталии. Мужчина выглядел как жертва маньяка-насильника, а не наоборот, как было на самом деле. – Собаке – собачья смерть. Не думай об этом, – Свен не узнавал свой голос. Он казался ему слишком низким и стальным. – Давай убираться отсюда. Ему не хотелось оставаться здесь ни секундой больше. Они вышли по прочищенной Лиамом тропе обратно к заводи, где он увидел Рея с альфой, а потом поднялись вверх по течению к пещерам. Было блаженством наконец-то смыть с себя грязь и следы засохшей крови и одеть чистую одежду, принадлежавшую альфе. Она была большой, но зато добротной, сухой и чистой. Омеги устроились на ночевку в большой галерее, где Свен провел предыдущую ночь. Вход в пещеру был незаметен снаружи. Место казалось надежным и уже проверенным, и они легли на импровизированное ложе из курток, положив рюкзаки под голову. – Можно тебя попросить? – нерешительно спросил Рей. Они оставили включенным фонарь и Свен видел, как он покусывает губы. – Конечно. – Обними меня. Мне так будет спокойнее. Свен придвинулся ближе, прижимаясь к Рею со спины, забрасывая на него руку и грея своим теплом. – Так лучше? – Ага. Кажется, будто в детство вернулся. Не хватает только чмока папы в щеку на ночь. Свен улыбнулся. На карте его памяти тоже сохранились теплые воспоминания из детства. Как папа ложился к нему вечером в кровать с балдахином, читая сказки, а потом обнимал со спины, и его теплое дыхание грело и щекотало между лопаток. Он позволял только двум людям обнимать себя так: родителю и Коулу. Только объятия его альфы были совсем другие… Это было невыносимо, его мысли постоянно делали круг и возвращались к одному, самому важному для него человеку. Свен потянулся вперед и чмокнул Рея в щеку: – Давай спать, день был слишком длинным и тяжелым. – Как думаешь, когда-нибудь мы сможем вспоминать все это как неудачное путешествие? Или просто забудем случившееся, словно никогда и не были в этих джунглях? – Обязательно. Время все лечит, позже станет легче, любые раны затянутся, и, возможно, у нас даже найдется смелость еще раз вернуться в эти места. Только с другими людьми и с другими целями, чтобы насладиться красотой, которую мы сейчас не в состоянии оценить. И когда-нибудь, когда мы будем старыми и дряхлыми… – Рей прыснул от смеха. – Так вот, когда мы уже будем совсем дряхлыми стариками и будем сидеть под клетчатыми пледами у камина и пить чай… – Какао… – Свен чувствовал, как мышцы Рея под его рукой расслабляются, тело обмякает. И даже не видя лицо парня, был уверен, что он улыбается, – со взбитыми сливками и посыпанное маршмеллоу. – Не перебивай старших… будем пить какао и рассказывать нашим внукам о путешествиях, которые еще ждут нас впереди. Не знаю как ты, а я бы хотел увидеть вблизи те водопады, над которыми мы пролетали. – Игуасу… Слишком пафосные планы, – Рей тяжело вздохнул. – Вполне реальные. Лучше было вот так мечтать, чем погружаться в водоворот тягостных мыслей о случившемся и мучиться от неопределенности будущего. Сейчас они были в относительной безопасности. Значит, провидение было на их стороне. И, наверное, оно не зря свело их вместе с самого начала, чтобы стать опорой и поддержкой друг другу. Они оба были живы, хоть для этого и пришлось отнять жизнь другого человека. Они больше не противостояли охотникам в одиночку. Свен не так долго знал Рея, но интуитивно чувствовал, что ему можно доверять, и он тоже бросится на выручку, если жизнь Свена будет под угрозой. Теперь их шансы на выживание, которые были призрачными до этого, стали более реальными и умножились вдвое.