Кто из нас - демон, шиди Цинцю?

Внутри сошлись в бою две силы. Хотелось выть, скрести ногтями по стенам. Меч Небес метался от стенки к стенке, пока демонам не надоел этот шум, и цепи не укоротили, не позволяя теперь и отойти от стены ни на шаг. В истинном состоянии агонии прожил он пару часов, дрожа всем телом, пытаясь вырваться и использовать небесный дар, тем самым лишь вредя своему телу. Нет, в этих глазах уже не было той отчужденности, в них был ужас, что породила боль. И эта кровь, что несла в себе частицы чего-то неизвестного, темного. Поглощающего его с головой и взамен первой стадии высвобождая самые потаенные обиды. Глубокие или нет, и неважно когда он закрыл на них глаза. Что простил, с чем раньше смирялся. Сю Я повис на цепях, шепча что-то в отчаянном бреду. Его взгляд помутился. А на пол упали со лба капли холодного пота. Голоса — за стеной ли? А может, мороки собственного помрачённого сознания? Тихие, но вполне различимые голоса… — Он изменяется. Вскоре это оружие будет способно послужить нашим целям. — Не стоит торопиться. Трансформация проходит чересчур стремительно. Дух воспитуемого может оказаться необратимо повреждённым. — Даже в этом случае он сможет принести некоторую пользу… — …Подлечить и выпустить? Неся частицы Тьмы в крови, он окажется ловушкой для тех, кому захочет помочь… — в любом случае, прежним он уже не будет. — …как и любой из нас, любой из нас… Неторопливые шаги. Прохладная ладонь ложится на лоб измученного Сю Я — и боль, нехотя, отступает, сворачиваясь змеёй в норе. — Слишком грубо, — мелодичный смешок. Рука берёт за подбородок заклинателя, приподнимая его голову, но затуманенный взгляд Меча Небес не может разглядеть говорящего с ним. Кажется, он очень молод… Вне сомнений — демон… Но какой-то не совсем типичный. — Дядюшка зол на тебя, — смеётся подошедший. — Он щедр и великодушен, но когда его предложения отвергают — может прийти в полное неистовство. Ты не должен был вести себя с ним так надменно, Сю Я. Владыка есть владыка — пускай это и владыка преисподней. Все владыки заслуживают уважения. Цепи ослабляются, и Сю Я, будто кукла у которой подрезаны нити, падает в руки своему собеседнику. — Кажется, я ещё не представился, — в мелодичном голосе слышится усмешка. — Я — Мэнмо. Сын Мэнмо и внук Мэнмо. Нынешний властелин иллюзий, сплетающий свои ловчие сети на границе сна и яви. Мне было велено поработать с тобой, неуступчивый Сю Я. Добро пожаловать в мой мир! Звонкий смех раскалывает на части сознание измученного Меча Небес — и он проваливается куда-то вниз, в темноту — но в самой глубине её отчётливо ощущается… что? Что?.. Прохлада. До этого небесный меч неосознанно тянулся к ней и внезапно почувствовал облегчение. А за ней- жуткое бессилие, усталость. Этот миг просто показался сказкой после нескольких часов, проведенных в состоянии агонии. С ужасающей силой, что раздирала изнутри. Но теперь глаза закрывались, и обессиленное тело погружалось в состояние глубокого сна, где чужой мелодичный голос, кажется, таил какие-то свои тайны. Вся картина мира вокруг разбивается на мельчайшие осколки - но вслед за этим собирается воедино вновь. Будто кто-то старается собрать из одного паззла почти такой же - но в чём-то другой. Тело пронизывает чувство падения. Из горла вырывается крик. Он падает во что-то вязкое, темное, смолистое, лишаясь и возможности чего-то вдохнуть, а после и пошевелиться. Жижа затягивала внутрь и вскоре все чувства вновь померкли. Попытка сделать вдох. Попытка сделать выдох — все так тщетно, и выбраться отсюда не предоставляется возможности. И когда кажется, что он уже дошёл до своего возможного и невозможного предела — все пропадает, сменяясь картиной иной: все те же небесные чертоги. Маленький Сю Я, занимающийся медитацией, отвлекается на играющих неподалеку детей. Осторожно оглянувшись, в страхе увидеть наставника, он удостоверился, что рядом никого нет и поднялся на ноги, неуверенно подходя ближе. Ближе. Сердце так бешено стучало. — Можно? Можно с вами? — силится он произнести погромче, осторожно кладя руку на плечо одного из мальчишек. Тот вздрагивает и оборачивается, устремляя взгляд прямо на него. И тут же вскрикивает, шарахаясь от него. — Чудовище! — Его глаза… они светятся- в ужасе прошептала одна из малышек. — Детские воспоминания — самые яркие… — Стоит лишь заменить некоторые фрагменты… — Не можешь исправить прошлое — подправь воспоминания о нём… — Тогда ты сможешь владеть настоящим!.. — Этот меч ляжет в руки владыки! Он согнётся, но не сломается… — Как и любой из нас, любой из нас… — Всё верно! — с нехорошей улыбкой подытожил Мэнмо. — То, что можно подправить — будет подвластно тому, кто подправит. Сны — обратная сторона яви… и кто ответит, что более реально? — он воззрился с любопытством исследователя на распростёртого перед ним, прикреплённого к столу ремнями спящего заклинателя. Тот находился во власти кошмаров, и тревожно метался из стороны в сторону. — Ты открыт мне, Сю Я — и я властен делать с твоими воспоминаниями всё, что мне вздумается! Хотя… кажется, детство твоё и без того было не слишком беспечным? Нехороший смешок.  — Мне нужно заменить всего пару фрагментов… Вместо преданности Небесам оставить тебе преданность моему владыке — и дело сделано! И тогда я… превзойду и деда, и отца! Докажу им всем, что я — вовсе не жалкий выползень из Царства Снов… Оборвав свою речь, Мэнмо вновь склонился над бесчувственным Сю Я, проскальзывая в его сон. Беспокойство детей в нем нарастало, как и обида в душе. Не такой. Другой. Маленькие ножки ступали уж назад, мальчик пятился, встречаясь лишь с испугом в глазах других. Жар прилил от стыда к лицу. — Я просто хотел… «…поиграть…» Последнее слово так и не слетает с губ. Он не выдерживает и устремляется прочь, толком не различая дороги из-за навернувшихся слез. — Почему мне нельзя? Почему? — все задавался он извечным вопросом, отчего его вечно держали во дворце подле наставников. Если б хоть один раз… хоть сейчас… попробовать с кем-то своего возраста поиграть. Ну, разве много у этой судьбы он просит?.. А в итоге — лишь спотыкается сейчас и падает на колени, вытирая рукавом слезы. — Ограничения, — мелодичный смешок где-то внутри головы. — Тебе никогда не разрешат быть свободным, Сю Я. Никогда не отпустят играть со сверстниками, — тихий смех. — Но все можно исправить. Иди за мной, Сю Я, иди туда, где не действуют эти глупые запреты. Живи, как тебе вздумается, будь свободным, живи, как хочешь. Следуй за мной — и поприветствуй владыку! С последними словами этого невидимки вокруг начинает стремительно темнеть. Из тьмы проступают очертания роскошного дворца Тяньлан Цзюня, на пороге которого сам владыка — ослепительно красивый, с челом, отмеченным многовековой мудростью. Он глядит на маленького Сю Я с сочувствием. — Иди ко мне, Небесный Меч, — негромко зовёт владыка демонов. — Иди — здесь тебя примут, как родного. Иди ко мне, будь свободен и счастлив! Такого Сю Я точно не помнил. Но мысли, как и воспоминания, путаются, выстраиваясь в какой-то иной неизвестной последовательности. Убрав руки от лица, он даже с каким-то испугом посмотрел на незнакомца. Но лик того в этот момент и впрямь оказался столь мягким и добродушным, что слова ребенок счел за чистую монету. Он долго сидел на земле, смотря на него. И на тот роскошный замок. Неужели всей несправедливости конец? Руки затряслись от волнения. Мальчик поднялся и сделал шаг вперед. Потом еще шажочек. Явно мялся в нерешительности. Притом довольно долго. Два раза два он оглянулся назад, но после сорвался на бег, столь неожиданно обняв ногу мужчины и заплакав в голос. …Но все же отчего так обидно? … отчего настолько сильно? Руки сжимают слабо ткань. Он так боится оглянуться назад. — Не плачь, не плачь, — улыбаясь, провёл рукой по волосам маленького Сю Я владыка демонов. — Я позабочусь о тебе, дитя. Ты будешь мне как сын. Никто не посмеет обидеть тебя, никто не посмеет тобой пренебречь! Тихие, укачивающие, убаюкивающие движения рук… Юный Мэнмо сосредоточился, поддерживая эту убедительную, почти ожившую иллюзию. Мастер своего дела, сейчас он был на высоте и творил настоящие чудеса. Сю Я задрал голову, чтоб посмотреть на лицо мужчины. Обычно на него всегда смотрели со строгостью, вечно ждали чего-то, а здесь… Просто отчего — то захотелось взять и спрятаться за эти «человеком», что подарил ему столь мягкую улыбку. Конечно же, мальчик не понимал ни кто он, ни откуда так внезапно перед глазами появился этот замок. Что-то внутри говорило, что отчасти все это неправильно. Но большая часть сущности была уже за. — Па…па…- И на этих словах сон просто рассыпается на миллионы осколков, Сю Я дергается от пришедшей в какое-то неистовство собственной силы. Одна ее часть стала видоизменяться, вторая оставалась прежней, давая отпор. Глаза внезапно распахнулись, являя суженный вертикальный демонический зрачок. Но сейчас он то принимал прежний, человеческий вид, то сужался обратно. Мэнмо с восторгом и предвкушением наблюдал, как закреплённое на столе тело заклинателя дёргается, изменяется. Как великие силы Небесного Меча всё более изменяют свою природу, как великий борец с демонами становится демоном сам. — Завораживает, — усмехнулся чей-то глубокий голос за его спиной, и демон снов резко обернулся. — Владыка… — юный Мэнмо склонил голову. — Всё идёт так, как и планировалось… — Вижу, — Тяньлан Цзюнь подошёл вплотную к столу, и взял Сю Я за руку. — Он здесь, он с нами, он практически мой. Я буду беречь его, это редкое орудие. Вместе мы бросим вызов Небесам! — О, это будет захватывающее приключение, — растянул губы в недоброй усмешке демон снов. — Я послал Синь Мо отыскать последних из рода Танцу. Их сила, их кровь — недостающих компонент к… другой части моего плана. Но сейчас… важнее именно это! Склонившись над столом, владыка демонов взял лицо извивающегося от боли и противоречивых чувств заклинателя в свои ладони. — Тише, тише, Сю Я, — ласково вполголоса проговорил, как пропел Тяньлан Цзюнь. — Дитя моё, все твои тревоги и огорчения позади. Я буду заботиться о тебе. Всё будет хорошо! Чужие голоса звучали нечетким эхом в его голове. Небесный меч содрогался от боли, внутренне метался, не понимая уже, что происходит с ним, где он, почему он тут. И кто толком он сам. Осталась лишь эта остаточная борьба. Боль. И какое-то разрастающееся чувство несправедливости. Его трясло не на шутку, но стоило только ладоням коснуться его лица, а ушам уловить этот голос, отчего-то столь знакомый, как все прекратилось. Показалось, что его сила даже возросла, раскрылась подобно цветку, расстелившись по полу плотным бело-голубоватым туманом. Видимо, такое количество тело еще сдержать в себе не могло, породив такую завораживающую картину. Взгляд был измученным. Но он смотрел на владыку…будто вспомнил что-то. Что-то очень далекое. — П…Отец? — Голос все еще немного хриплый, все еще кружится голова. Но он ищет подтверждения в чужих глаз, будто глотка спасительного воздуха и зрачки резко становятся вертикальными. Хоть цвет глаз как был голубым, так и остался. — Дитя моё, — чёрные глаза глядят с заботой, очевидно волнуясь за состояние заклинателя. Снисходительная улыбка, величавость и некоторая отстранённость делала Тяньлан Цзюня неотличимым от небожителей — впрочем, он и без того был им сродни. — Сын мой, Сю Я — наконец-то ты вернулся в стены отчего дома! Враги разлучили нас, когда ты был совсем ещё крохой — но вот, верный Синь Мо сумел разыскать тебя и принести ко мне. Как же я счастлив!.. Сердечная улыбка играла на устах владыки демонов. Юный Мэнмо сдержал рвущуюся наружу усмешку. Играет ли сейчас владыка — или говорит эти смешные слова всерьёз? При его странной тяге к смертным, демон бы поверил и во второе. Ведь даже сын владыки, этот гордец и отступник Ло Бинхэ, был полукровкой. Если бы та женщина, его мать, не сбежала незадолго до рождения ребёнка из подземного дворца владыки — кто знает, каким он вырос бы. И каким теперь станет Сю Я. Сю Я хотел было подняться, но вновь уронил голову, прикрывая глаза. Наконец вся его сущность испытала как физическое, так и психическое облегчение. Поняв, что он дома, около отца, Небесный меч успокоился и позволил себе немного отдохнуть, хотя то, что руки были прикреплены к столу — его весьма обеспокоило. Что же здесь случилось? Неужели недруг околдовал его, что он поднял руку на родного отца? В сердце закралось волнение по отношению к владыке, но тот лишь мягко улыбался, и беспокоить неуместными вопросами Сю Я его не стал. — Так смутно все помнится… Это место. Я и правда раньше здесь был. Повинуясь взгляду, посланному владыкой, Мэнмо расстегнул ремни на запястьях и щиколотках заклинателя — и Тяньлан Цзюнь легко, будто ребёнка, подхватил Сю Я на руки. — Дитя моё, ты был сильно болен, — покачал головой владыка демонов, пристально вглядываясь в голубые глаза с вертикальными зрачками. — Будучи доставленным под отчий кров, ты бредил, не узнавая нас, твоих близких. Вот почему я попросил Мэнмо помочь тебе вернуться к нам окончательно. Теперь все огорчения позади, — Тяньлан Цзюнь провёл рукой по волосам Сю Я. — Ты дома, среди родных и близких. С возвращением, дитя моё! Отец покачал головой, смотря на него так внимательно. Сю Я — внимал каждому его слову. Сейчас это было столь рискованно, будто хождение по тонкому льду. Если б хоть что-то не совпало и не сошлось в единую картину, взор небесного меча узрел бы ложь. Хоть и не смог бы больше узнать правды. Сю Я всегда смотрел собеседнику в глаза. Но, уже попавший в сети, не мог сопротивляться и послушно приложил голову к чужому плечу. — Я слышал… слышал что сказали вы что брат ушел куда-то. — Проронил он странные слова. Вот дела. Назвать Синь Мо… братом? Видимо, находясь в полном бреду он таки что-то услышал! — Да, это так, — кивнул владыка. — Твой старший брат ушёл улаживать дела нашей семьи далеко за пределы родного дома. Но вскоре он вернётся! Со снисходительной усмешкой покачивая головой, Тяньлан Цзюнь вышел из маленькой комнатки, продолжая держать Сю Я на руках. Мэнмо тенью неотступно следовал за правителем, помогая поддерживать иллюзию. Они продвигались по коридорам резиденции, постепенно поднимаясь выше — и коридоры становились всё шире. — Дитя моё, тебе нужно принять лекарство — и поспать ещё день-два, — с ласковой настойчивостью произнёс Тяньлан Цзюнь, осторожно приоткрывая рот заклинателю и кладя ему на язык какую-то пилюлю. — Проснёшься ты окончательно исцелённым — обещаю! Его улыбка была широкой и приветливой. — Это обязательно? — Спросил Сю Я, но совсем не потому что сомневался в лекарстве. Он послушно приоткрыл рот, проглатывая пилюлю и морщась. Было бы намного проще запить водой. А так пошло тяжело. — Да, дитя моё, — улыбнувшись, владыка демонов провел рукой по его волосам, ероша их. — Теперь спокойно засыпай. Чувствуешь — твои веки тяжелеют? Никто не потревожит твой сон, Сю Я, и проснешься ты окончательно исцеленным… Тяньлан Цзюнь продолжал говорить что-то успокаивающее своим глубоким, мелодичным и напевным голосом, поглаживая по голове заклинателя. Тот теперь дышал спокойно и ровно. — Владыка? — тихо шепнул Мэнмо. — Он спит, — кивнул головой Тяньлан Цзюнь. — Теперь он — мой. Небесный Меч Сю Я, чей взор видит демонов — теперь мой послушный сын. Неплохо, правда? — довольный смешок. — Велики знания и умения владыки, — с готовностью закивал Мэнмо. — Не льсти мне так грубо, не смеши прах своего деда, — движением свободной руки оборвал его реплику Тяньлан Цзюнь. — Как бы то ни было, ты тоже хорошо потрудился, младший Мэнмо. Ты получишь обещанное. — О, как приятно это слышать! — сверкнули лиловыми огнями глаза демона снов. Положив спящего Сю Я в пустую комнату, обставленную для жилья, оба демона вышли прочь. — Я поручу тебе ещё кое-что. — Я весь внимание, Цзюнь-шан, — вскинулся Мэнмо. — Ло Бинхэ. Сходи, проведай его во снах. Посмотри, не потерял ли мой блудный сын сноровки, — усмешка. — Я могу убить его? — Если он окажется слаб и бесполезен. Но я бы не был так уверен в этом. — Но, владыка… Этот ваш сын сейчас — человек. Что может человек противопоставить демону? — Многое, Мэнмо. Достаточно многое…

***

Сю Я тем временем окунулся в глубокий сон. Ему не снилось ничего. Организм теперь перестраивался, и это время решил посвятить к приспособлению к совсем уже иной жизни. На лбу постепенно показывалась бледная красная метка — итог действия святой демонической крови, что теперь циркулировала по телу. Закончив раздавать указания Мэнмо и некоторым другим своим подручным, владыка демонов вернулся в ту маленькую гостевую комнату, где крепким сном спал Сю Я. Тяньлан Цзюнь чувствовал его, потому что кровь священного демона уже приспособилась к телу Сю Я, и частицы её циркулировали по сосудам заклинателя. Пилюля, которую доверчиво принял из рук владыки демонов Небесный Меч, состояла из затвердевшей демонической энергии. Попав в организм заклинателя, эта пилюля распалась на мириады мелких частичек, которые теперь исподволь перестраивали тело . Помогали ему быстро и безболезненно стать демоном. Слишком важный процесс, чтобы оставлять его на самотёк. Тяньлан Цзюнь вошёл в комнату и постоял на пороге, прислушиваясь к току собственной крови, покинувшей его тело. Плотный туман, расстелившийся по полу, вызвал укоризненный взгляд владыки демонов. Осторожно проводя руками, Тяньлан Цзюнь собрал этот туман воедино — так, будто в ладонях верховного демона загорелась голубовато-белым светом сфера… Теперь, беспрепятственно подойдя к кровати, владыка сел в изголовье, примостив голову спящего Сю И на своих коленях. Поднёс сферу с собранной силой ближе — так, что она оказалась точно надо лбом заклинателя. — Меч мой, Сю Я, Меч Небесный, Я, Тяньлан, к тебе взываю, Мелодичный голос повелителя демонов тихой песней зазвучал в тишине комнаты. — Я зову тебя из Бездны, в свои руки призываю… Стань рукам моим послушен — Мы миры изменим вместе, Всё отжившее — разрушим Самой яркой  света песней!.. Повысив голос на последних словах, владыка демонов опрокинул ладони, выливая собранную в голубовато-белую сферу Силу — на лоб заклинателя. Просачиваясь сквозь кожу, та уходила внутрь. Не просыпаясь, Сю Я дёрнулся во сне — и Тяньлан Цзюнь осторожно придержал его. — Так надёжнее, — улыбнулся владыка демонов, снисходительно глядя на спящего. — Так я буду уверен в том, что ты… в порядке. Дитя моё! — с непередаваемой иронией добавил он. — Отец…- Прошептал тот на выдохе, видимо, краем сознания услышав его слова. Это все лишь на миг потревожило его сон, но после он окунулся в него вновь. В эту успокаивающую пустоту, что мягко обволакивала и лишала посторонний мыслей. Позволяла забыть все былые печали и отдохнуть. От того, наверно, и подействовал призыв: Войдя в тело, туман вышел из него вновь, окутав его, будто лентами. И внезапное свечение озарило комнату — Тяньлан подушечками пальцев почувствовал благородный металл. Меч в своем истинном обличье парил прямо над его ладонями, послушный, но все еще погруженный в глубокий сон. Наверняка, когда очнется — примет снова свое обличье человека. — Вот дело и сделано! — с каким-то почти детским восторгом владыка демонов смотрел на Небесный Меч, парящий над его ладонями. — Прекрасное орудие… силой которого несовершенное станет совершенным, а Преисподняя с Небесами поменяются местами! О, захватывающая получится история… Поднявшись с кровати, Тяньлан Цзюнь позволил Сю Я опуститься на ложе. Правитель смотрел на то, как меч снова принимает человеческий облик, становясь юношей. — Перерождение завершено, — кивнул Тяньлан Цзюнь. — Отныне Сю Я — демон, покорный моей воле. Как и Синь Мо… И один из этих мечей делает своего обладателя могущественным, но оба они позволяют диктовать порядок мироустройства, меняя его по своей мерке! Спи, мой верный Сю Я — вскоре нас ожидают великие дела! Отойдя к двери, владыка преисподней бросил: — Только мой оступившийся сын, этот полукровка Бинхэ мог бы попробовать остановить меня. Но с запечатанной кровью у него нет шансов! Тихо усмехнувшись, Тяньлан Цзюнь покинул маленькую комнату.