Кто из нас - демон, шиди Цинцю?

— Каков наглец! — поднявшись, Бинхэ похлопал себя по бокам, стряхивая пыль от обрушившейся стены. Поморщился, зацепив ушибленные места. — Он что, действительно переродился в тело своего сына? Плохо, если так… — взгляд полудемона пробежался по стенам, целым и обрушенным. — Из этого помещения есть другой выход? — Отвечаю по порядку, — кинув на этого юнца снисходительный взгляд, прищурился Синь Мо. — Сяо Цзю из Танцу вернулся временно. Так называемая «последняя воля» — особенность их рода, что может использовать демон из их семьи… — Откуда ты знаешь? — Приходилось допрашивать пленных Танцу. Они рассказывали очень интересные вещи, — глаза его насмешливо блеснули. — Но, к сожалению, эти рядовые разведчики многого не знали, и взять с них было практически нечего. — И ты убивал их, — мрачно подытожил Бинхэ, начав меж делом разбирать завал. Сидеть, сложа руки, когда вокруг происходило столько событий, полудемон не мог. — В масле варил, на сковородке плясать заставлял в угоду моему папаше — так, наверное?! — У твоего юного знакомца из Танцу нездоровое воображение и склонность всё преувеличивать, — поморщился Синь Мо. Сложив руки на груди, прямой и строгий, он замер в центре помещения — и взгляд его был острым, будто клинок. — Да, я убивал этих Танцу — но быстро. Забирая энергию на свои нужды, — усмешка. — И на нужды нашей семьи, ученик. — Да понял я… Если ты убил этого Сяо — почему сейчас он не захотел отомстить тебе? — Потому что Сяо Танцу понимает больше тебя, Ло Бинхэ, — усмешка. — И он прекрасно понимает то, что я, его убийца, был не более, чем мечом в руках моего владыки… Ему-то он и собирается предъявить счёт. — Я хочу на это взглянуть, — загорелись алыми огнями глаза полудемона. — И драться после с победителем… так, о чём это я? Надо мальчишку спасать от его родителя и от моего родителя — а то как бы вместе они не натворили чего… Если этот Бао по-глупому голову сложит — Юань чего доброго расстроится! — невесёлый смешок. — Синь Мо! Другой выход отсюда есть? — Нет, — покачал головой Синь Мо. — Но сейчас мы его сделаем! Замерцав, старейшина приподнялся в воздух. Всё тело его окутал черный туман. Он уменьшился в размерах, концентрируясь в одной черте, и… …и в воздухе оказался парящим Чёрный Меч Преисподней! Источающий миазмы мрака, угрожающий, сводящий с ума — и невероятно притягательный! — Ну, раз сам предложил… не жалуйся потом, что тобой рубят стены! — усмехнулся Бинхэ. Взяв в руку Чёрный Меч, полудемон прорезал отверстие в завале и вышел в коридор. Следов остаточной энергии Сяо Цзю было предостаточно. Он совсем недавно проходил здесь. — Надо бы сопроводить почётного гостя в главные покои, — недобрая усмешка мелькнула на лице полудемона. Крепче сжав в руке Синь Мо, Бинхэ устремился по коридору.

***

В непроглядной темноте подземелий, расположенных ниже самых глубоких коридоров дворца, не было почти никого. Сюда не отправляли стражу, отсюда не ждали нападения врагов. Огненная река текла глубоко в недрах земли, проходя через сеть пещер, которые постепенно проплавлялись, всё больше оседая вниз. Раз в несколько сот лет дворец владыки северных земель переносился на другое место — но всегда оставался возле огненной реки. Точно так же, как род северных демонов никогда не уходил от ледников. Подземный огонь был источником силы рода Тяньлан Цзюня — с тех самых пор, как предки его были сброшены на землю и, пробив её, достигли земных недр. Эти подземелья служили северным демонам примерно тем, чем человеческим заклинателям — пещеры для медитации. Демонам понятие медитации в полном смысле этого слова было неведомо, но они удалялись сюда, восстанавливать силы. С помощью артефактов-накопителей, с помощью живых источников энергии — каковыми могли быть некоторые растения, редкие животные или же заклинатели с сильной духовной энергией. Вот и теперь владыка северных земель, опустошив накопители силы, немного пришёл в себя. Почти удавшееся слияние Синь Мо и Сю Я ощутимо подкосило его, смешав все планы. — Два мира, два меча, — вполголоса говорил Тяньлан Цзюнь, не отрывая взгляда чёрных своих глаз от лавы неспешно текущей огненной реки. — Два меча — чтобы покорить оба мира. Но два меча, что стремятся слиться воедино… не знак ли это того, что оба мира, демонский и человеческий, мне надо совместить? Нет, что за вздор… Так он сидел час за часом, продолжая перебирать в голове, как тяжёлые бусины, мысли. — Один меч — и один владелец меча. Я, — веско упали слова. — Это я ещё могу понять. Но Синь Мо… кажется, он выбрал себе другого хозяина. Что за вероломное создание! Горькая усмешка мелькнула по его красивому, исполненному величия лицу. — Чёрный Меч вернётся в мою руку, — усмешка. — Только я могу ему дать ту жизнь, без которой он не сможет обойтись… Что?.. Тяньлан Цзюнь, поднявшись с камня, вслушался в звенящую тишину. До его слуха вновь отчётливо донеслось: — Владыка северных земель… Я знаю — ты меня слышишь… — Сяо Танцу! — вспыхнули неприязнью глаза правителя. — Вернулся из мёртвых, чтобы лишний раз мне — мне! — досадить? Что ж… этот шуточный, короткий бой развеет мою грусть и поможет хоть немного собраться с мыслями! Коротко рассмеявшись, Тяньлан Цзюнь неторопливо пошёл по проплавленному в скале коридору, постепенно поднимаясь вверх, возвращаясь в подвалы своего дворца. Он никуда не торопился. В отличие от его противника — который, казалось, готов был рвать и метать! Со стражей Сяо Цзю разобрался быстро. Но не убил их, а просто лишил сознания одной из своих атак и даже не подумал остановиться проверить, теплится ли ещё жизнь в этих стражах. Скорее всего, нет, но возможно, кому-то из них повезло. Как везло некоторым пленным Танцу сбегать и возвращаться в родную деревню — искалеченным, молчаливым, кричащим долгие ночи во сне… Была иная цель. И он вскоре достиг тронного зала, который сейчас был пуст. — Проклятие… Где же ты? — Шепнул Сяо Цзю, поворачиваясь лицом к входу. Предполагал, что враг покажется именно в дверном проеме. Вряд ли такой, как Тяньлан Цзюнь, будет уподобляться Синь Мо, и атаковать с разных сторон. Есть же какая-то, небожители возьми, этика благородного боя! — Как неприлично заставлять гостей ждать. А еще называете дикарями нас. — Зеленые глаза его прищурились в явном недовольстве.

***

— Цзюнь-шан!.. Чжучжи Лан нагнал своего владыку где-то на полдороге из подземелий в тронный зал. Развернувшись на его оклик, Тяньлан Цзюнь скучающе поинтересовался. — Почему я вижу тебя здесь — в то время как ты должен был остаться и следить за Сю Я? — Цзюнь-шан, этот подчинённый ослушался вашей воли, потому что беспокоился за вас! — воскликнул змеедемон, прижав руку к груди. — За Небесным Мечом присматривают мои змеи… а я присмотрю за вами! — Разве я ребёнок, а ты нянька, чтобы за мной присматривать? — вскинулись вверх кустистые чёрные брови. — Не забывайся! Сейчас же вернись туда, где должен быть. — Не могу, Цзюнь-шан… — бледнея, его племянник отшагнул назад — но тут же вернулся обратно. Желание помочь владыке северных земель — единственному, кто относился в меру сердечно к несуразному полукровке — было сильнее, чем его же приказ. — Этот подчинённый… должен быть подле вас. Оберегать вас от врагов и от мелких житейских неприятностей. — В этот раз я справлюсь сам, — покачал головой правитель. Шагнув вперёд, он ухватил племянника за подбородок, пронзая его взглядом глубоких, тёмных глаз.  — Вернись и ожидай меня подле Сю Я. Этим ты немало поможешь мне, Чжучжи Лан! — Вы ведь… лжёте мне, — изумляясь собственной дерзости, шепнул змеедемон. — Отсылаете прочь этого ничтожного подданного, потому что проку в бою от него — нет… — Не будет боя, — рассмеялся Тяньлан Цзюнь. — Я убью Танцу первым же ударом! После чего поспешу обратно. Кто же в моё отсутствие принесёт мне вина и любимые книги? Кто? — Этот подданный… принесёт, — мелко закивал Чжучжи. — Всё, как любит Цзюнь-шан! — Вот и иди! — отпустив его подбородок, правитель легонько толкнул своего племянника в грудь, отчего змеедемон, выглядящий субтильным юношей, пошатнулся. — Иди и дожидайся моего возвращения там, где я сказал! — Повинуюсь, Цзюнь-шан… — смирившись с тем, что его отсылают, Чжучжи Лан ушёл по коридору в сторону лаборатории. Владыка севера стоял, глядя ему вслед, пока змеедемон окончательно не скрылся из виду. — Не будет никакого боя — мне ли этого ни знать, — углами рта усмехнулся он. — Силы мои несоизмеримо больше, такой бой не разгонит мою скуку. Но вот мой простоватый племянник может потерять здоровье, а то и жизнь, захоти он заслонить меня от крысы Танцу… поэтому, пусть посидит подле Сю Я! Тряхнув гривой чуть вьющихся тёмных волос, Тяньлан Цзюнь продолжил свой путь к тронному залу, где — он уже чувствовал — с тревогой и нетерпением его ждал непримиримый глава забавной семейки Танцу... ...что ходил вокруг, да около трона Тяньлан Цзюня, даже не думая касаться его. Будто бы придерживаясь принципа: в гостях — ничего не трогать. Тревога нарастала в груди, подобно шипам. Но с виду Сяо Цзю оставался все таким же. Таким, каким он запомнился в последние секунды своей жизни. Вытянув руку вперед, он преобразил высвободившуюся энергию в длинное острое копье, перехватив его в воздухе до того, как оно упало на каменные плиты пола.

***

Очертания сна были мягки, и, казалось, непорочны. Сидящий впереди — не двигался, пока его длинные черные волосы расчесывали гребнем. Он был так близко. Но так далеко. Этот Черный меч, с которым не так давно разлучил его отец. Здесь не велось никаких разговоров. Оба меча, выглядившие, как два молодых человека, молчали, пока внезапно фигура перед Сю Я не распалась на мелкие кусочки. —…Синь Мо? — сорвалось его губ. — Ты никогда меня не увидишь, — прозвучали в его голове слова. Этот голос… был голосом Черного Меча!.. — Наши пути не должны были пересечься… Забудь о притяжении. В ледяном сердце нет места теплу! Продолжая говорить эти и подобные им слова, юный Мэнмо, пробравшийся внутрь сна, хихикнул. Оставаясь невидимым, он наслаждался смятением Небесного Меча. — Ваши пути не должны были пересечься иначе, чем в бою, — подытожил он себе под нос, неслышно. — Что ж… думаю, все движется к этому! — недобрая усмешка. — Синь Мо! — Крикнул изо всех сил Сю Я, когда очертания предметов стали нечеткими. А после все исчезло. Все будто кануло в какую-то непроглядную темноту. Забыть о притяжении? О том впервые возникшем чувстве? Он вообще понимает, что говорит? Притяжение не просто пыль, брошенная в глаза. Промыв их тщательно, ты не избавишься от него. Оно даже позволяло почувствовать сквозь сон, в какой части замка находился Синь Мо. — Брат, стой! Я хочу поговорить… Меч в руке Бинхэ в яви ощутимо потеплел, постепенно раскаляясь, завибрировал и, наконец, вырвался из руки. Отброшенный этим рывком, полудемон с трудом удержался на ногах. — Эй! Что за шутки, Синь Мо? — гневно воскликнул он. Черный Меч, парящий в воздухе, мало-помалу принял человеческий облик, и ступил на каменный пол. — Мой светлый брат зовёт меня… все громче и отчаяннее, — тихо произнес Синь Мо. — Он блуждает во тьме своего помрачённого разума, и Мэнмо дурит ему голову… Я должен поговорить с ним. Немедленно. — В своем ли ты уме, железка? — вскинулись вверх брови Бинхэ. — Ты не пойдешь к нему. Один раз среагировав так, при следующей встрече вы снова один к другому потянетесь. И тогда вы оба просто сольетесь воедино, переплавитесь и перестанете существовать! — Не сольемся. Не перестанем, — покачал головой Черный Меч. — Теперь я знаю, как себя обуздать. Теперь рядом будешь находиться ты, будущий владыка демонов. Твой отец собирался при помощи нас, мечей, рождённых из небесной стали, но избравших разные пути, изменить судьбу мира демонов. — Я понятия не имею, что собирается делать Тяньлан Цзюнь, но Сю Я может помочь спокойно поговорить с ним — если мы позовём его с собой, — подумав, сказал Бинхэ. — Но нужно сделать это быстро! Сяо в теле Бао пошёл к… моему родителю — явно не для того, чтобы нанести визит вежливости! Нехорошо получится, если мальчишка пострадает. Я обещал Юаню, что буду беречь его… — короткое размышление, мысли сменяют друг друга. — Хорошо. Я пойду с тобой, я возьму тебя и твоего брата — в разные руки! — Благодарю, владыка, — краем рта усмехнулся Синь Мо. — Обещаю — ты в накладе не останешься. Ресницы меча Небес дрогнули, но он так и не смог выбраться из затягивающей воронки сновидений. Чем дольше находился он в таком состоянии — тем слабее он ощущал тепло. Единственное, что оставил после себя собрат. Различные вещества, что применил владыка демонов, ослабили Сю Я и притупили воздействие притяжения. Казалось, его голос теперь не мог достичь Синь Мо. — Вернись… Я хочу доказать что у меня не ледяное сердце. — Ладонь сжала темные ткани. Выпрямившись, Сю Я прошелся наугад в полной темноте. Что это за сон? О чем он? Эта часть его — пуста? — Верно, — из темноты донёсся смешок. — Не ледяное у тебя сердце… У такого, как ты, сердца вообще нет! Вот что-то белое появилось в непроглядной тьме. Некий бестелесный дух… но в отличие от духа прямо-таки источающий уверенность в себе и превосходство. — Я — Мэнмо, если ты ещё не понял, — хихикнул дух. — Внук легендарного Мэнмо, владыки мира грез и иллюзий! В отличие от деда, я мало что из себя представляю, — личико его скривилось в злой усмешке. — Владыка ни во что меня ни ставит… а зря! Да, у меня не было настоящего тела — до поры до времени. Но теперь… я возьму твоё! Сила Небесного Меча преобразится в силу властителя кошмаров — и все три мира содрогнутся! Как тебе такой замысел, Сю Я? Неплох, правда? Шаг вперёд, к замершему Небесному Мечу. Ещё шаг. И ещё. — Не волнуйся так, — смех. — Ты просто уснёшь… и никогда-никогда не проснешься! Зачем тебе явь? Во сне ты встретишь Синь Мо и будешь неразлучен с ним — чего никогда не случиться в действительности. Синь Мо слишком предан обоим Тяньланам — и отцу, и сыну-полукровке, он не выберет тебя взамен любого из них. Не лучше ли спать и видеть сны… счастливые сны, неотличимые от яви? Ну же, Сю Я! Иди сюда! — Я тоже предан отцу! Но преданность моего брата нашему владыке и преданность Синь Мо по отношению ко мне — две разные вещи, которые в данном случае не связаны. Они — моя семья. Мой брат. И мой отец. Находясь рядом с одним, я могу быть рядом с другим. Отец просто не понял… а Синь Мо, видно, чувствует вину, раз отдаляется. Мне просто нужно с ними поговорить. — Однако меч Небес оказался не так и прост. Имея упрямый характер, он продолжил стоять на своем. — Твои мечты… неосуществимы! — ехидный смешок. — Ты и Синь Мо… встретившись раз, вы будете вновь и вновь стремиться друг к другу — но лишь с тем, чтобы друг друга уничтожить! Ибо просто сосуществовать рядом друг с другом вам не даст сила, заключённая в ваших телах и душах — сила, некогда поделенная на две части… Ну же, Небесный Меч Сю Я, отдай эту силу мне! Я сплету для тебя самые яркие и мирные грёзы, ты проживёшь десять раз по десять тысяч жизней рядом с теми, кому предан, кого любишь. Здесь это осуществить невозможно — так отступись!

***

— Зачем ты пришел, Сяо Цзю? — донеслось до прежнего главы Танцу, казалось, со всех сторон. — Наш спор давно закончен. Ты проиграл раньше, чем умер — не потому ли столь велика твоя досада? Ты знаешь, кто я, знаешь, как поступаю с мелкими насекомыми вроде тебя — и всё равно ты осмелился прийти? — усмешка. — Разве ты не боишься того, что может оказаться страшнее смерти? В зале по прежнему не было никого, кроме Танцу. Лишь черный полупрозрачный туман начал ползти по полу изо всех углов, постепенно сгущаясь, отрезая возможность отступления. — Считаешь, нам все ещё есть, о чем поговорить, Сяо Цзю? Жди меня. Я уже близко. — Я пришел сюда не вести с тобой диалог… а посмотреть в глаза.- Голос, доносящийся с разных сторон, бывшего главу Танцу не впечатлил. Подобное умеет каждый уважающий себя демон. Обычно это используется для запугивания смертных, реже — себе подобных. «Скорее… у меня не так много времени…» — Ну, смотри, — спокойно и чуть устало послышалось от двери. Тяньлан Цзюнь перешагнул порог тронной залы. В тёмных глазах его понемногу разгорались огоньки. — Или в прошлый раз я произвёл на тебя такое впечатление, что ты вернулся из мира мёртвых, чтобы ещё раз взглянуть на меня? — он рассмеялся. Щёлкнул пальцами — и рядом с Танцу появился столик с едой и напитками, и стул подле него. — Накормил бы ты это тело, Сяо Цзю. Мальчишка давно гостит в моей резиденции — но ещё не успел вкусить гостеприимства. Не глядя больше на своего незваного гостя, владыка северных земель неспешно прошествовал к трону, и уселся на него. — Я больше знаю, что нужно этому телу. Но Танцу скорее умрет с голода, чем разделит стол с неприятелем. — На лице Сяо, до этого бесстрастном, проявилось явное отвращение. Тяньлан Цзюнь не желает схватки? Что ж… — Сойди с трона и прими бой. Иначе я проткну тебя прямо там. Не заставляй нарушать меня этику боя. — У меня нет настроения сражаться с тобой, Танцу, — покачал головой Тяньлан Цзюнь. Достав из одного подлокотника трона бутыль вина и бокал, а из другого — какую-то книгу, владыка демонов налил себе и, немного отпив, раскрыл книгу. Каждая его поза, каждый жест были исполнены величия и изящества. — Да и потом… когда это мы были неприятелями? Разве крыса может считать своим врагом дракона? — сухой смешок. — И достойно ли дракона снисходить до крысы? Вроде, при жизни ты был неглуп — так ответь на это мне! — Крыса? Дракон? — процедил Сяо Танцу, медленно поднимаясь по ступеням. Зеленые глаза, направленные на повелителя северных земель, опасно блеснули. И вмиг очутившись рядом, Сяо Цзю проткнул резким движением книжку, накрепко вонзая копье в спинку трона, по левую сторону от шеи, лишь оставив в предупреждение царапину. — Пусть так, но стоит напомнить, что дракон — лишь ящерица с крыльями, толстая и неповоротливая. И крыса проберется сквозь толстую чешую, чтоб вгрызться в горло.- Перешел он на ядовитый шепот, нагнувшись к Тяньлану так близко, что мог при желании хорошо рассмотреть глаза владыки. Мог — и рассматривал. Пронзительно-чёрные, затягивающие в себя омуты глаз, на самом дне которых горели… светлые звёзды? Танцу, отведя взгляд, помотал головой, сбрасывая наваждение. И стал прежним — колким и надменным. — Забавный ты, — молвил Тяньлан Цзюнь, со снисходительной усмешкой разглядывая своего собеседника. Он и не подумал отстраниться. С сожалением выпустил из руки испорченную книгу, сопроводив её падение на пол задумчивым взглядом. — Но я не держу на тебя зла, Сяо Цзю. Право, ты слишком мелок, чтобы проявлять к тебе какие-либо чувства… — он провёл пальцем по царапине у себя на шее, собирая тёмно-красные капли, что подобно бусинам тяжело и медленно скатывались вниз. И, быстрее мысли, одной рукой ухватил за затылок Танцу, другой — приоткрыл ему рот, заставляя проглотить свою кровь. — Я не хочу сражаться с тобой. Я вообще ни с кем не хочу сражаться, — скучающим жестом Тяньлан Цзюнь отстранил от себя собеседника. — У меня есть дела поинтереснее — и твой сын входит в список этих дел. Уходи, Сяо Цзю. Оставь это тело и иди туда, откуда пришёл. Загостился ты здесь, — глаза правителя потемнели от гнева. Чёрный полупрозрачный туман, уловив настроение владельца, ощутимо подрос, и заколыхался.

***

— Мы пришли! — Бинхэ рывком распахнул дверь в лабораторию. Змеи недовольно зашипели. Встрепенувшись, Чжучжи Лан удивлённо захлопал глазами. — Снова ты, непочтительный сын владыки? И… старейшина Синь Мо с тобой? Как же это… — Старик сказал, что считает меня перспективным, — усмехнулся полудемон. Ни на миг он не выпускал из поля зрения Синь Мо, неподвижный, остановившийся взгляд которого был прикован к спящему Сю Я. — Я и сам в это поверил, иначе давно ушёл бы отсюда… Слушай, змеиное отродье! Сейчас мы двое займёмся возвращением Сю Я. Поможешь? — У этой скромной особы найдутся другие дела, — поджал губы Чжучжи Лан. — Мой господин сейчас в опасности — это несоизмеримо важнее прочих дел! — Ну и вали к нему! — повысил голос Бинхэ. — Под ногами только путаешься! — В таком случае, этот незначительный порученец оставляет вас. Двери закрылись с той стороны. Бинхэ и Синь Мо подошли к операционному столу. Пристёгнутый ремнями, на нём дремал беспокойным сном Небесный Меч Сю Я, периодически содрогаясь во сне — и выражение его лица являло смесь страдания и упрямства. — Позови его, — велел Бинхэ Чёрному Мечу. — Предложи ему проснуться. Если это не поможет… придётся идти к нему в сон. Синь Мо кивнул. Прикрыв чёрные свои глаза, он простёр руки над головой Меча Небес. Не размыкая губ сплетал он песню, что могли слышать только он - и его брат. — Не отзывается… — открыл глаза Синь Мо после продолжительного молчания. На лице Чёрного Меча появилась растерянность. Странное, почти невозможное выражение для старейшины демонов. — Молчит… — Значит, позову я, — Бинхэ сосредоточился. Наклонившись над бывшим заклинателем, с полминуты он подбирал слова. — Меч мой Сю Я, Меч Небесный я, Бинхэ, к тебе взываю… В явь зову тебя из Бездны, сна помехи разрываю. Встань, очнувшись, только справа — а Синь Мо — тот слева встанет. На врагов найдём управу. День безоблачный настанет! Сю Я - там, во сне - сделал шаг назад, не желая верить в слова Мэнмо. — Что вы творите за спиной отца, старейшина Мэнмо? — Недоверчиво прошептал он. — Зачем вам все это? Вы не боитесь, что как только он придет — я доложу ему обо всем, и вас схватят, как схватили других предателей!? Он дал вам место подле себя. К чему вы еще стремитесь?!.. Слова Бинхэ, подобно шустрой змее просочились сквозь сон. Его голос доносился отовсюду. Но Небесный Меч, даже если бы и захотел, то не отозвался бы. Он просто не мог подвести отца. Поэтому лишь огляделся, выжидающе посмотрев на Мэнмо. Все ожидая ответа на свой вопрос. — Предателей? — усмехнулся Мэнмо. — Это не предатели, а реформаторы! Тяньлан Цзюнь за последние десятилетия совершенно испортился, как демон и как правитель. Увлечение людскими обычаями погубило его! И вот, долгие годы я, приближённый к Тяньлан Цзюню, собирал воедино демонов, недовольных его мягкосердечием и бессмысленными философствованиями… но тут возвращаешься ты, блудный сын, Небесный Меч — и всё идёт наперекосяк! Пойми — время Тяньлан Цзюня прошло, наступает новая эпоха. Мир яви и мир грёз сольются воедино — и властвовать надо всем этим буду я! Так что отдай мне свою силу, пока предлагаю по-хорошему. Ты сейчас во сне — и в полной моей власти, Сю Я. Захоти я — ты вовсе не проснёшься! Мириады тонких, полупрозрачных щупалец тумана опутали заклинателя, спеленали его и начали высасывать силу. Сю Я попытался выбраться из этого странного кокона. Но у него ничего не вышло, будто бы в собственном сне он был сам над собой не властен, и не мог ставить условия. — Презренный лжец! Обманщик! Если бы я только узнал бы раньше о твоих низких планах против отца — не сносить тебе головы! — Повысил он голос, который дрогнул под конец. Дыхание небесного меча будто прервалось на мгновение, столь стремительно выходила из него в руки Мэнмо энергия. С трудом он сделал вдох. И понял, что больше не может пошевелиться и даже голос Бинхэ не мог теперь достичь сознания. Хороший момент был упущен.

***

Сяо Цзю отшатнулся в приступе отвращения. Но он был совсем не глуп, осознавая какую ужасную вещь проделал Тяньлан Цзюнь. Не медля ни секунды, собрав всю свою силу в один удар, он замахнулся, целясь сжатой в кулак рукой в грудь своего заклятого врага. Один удар. Одна попытка. Каждый миг, каждый удар сердца был на счету. Даже копьё выдернуть из спинки трона времени не нашлось. Чужая кровь могла сыграть злую шутку с телом Бао, подчинив его своей воле. Уже чувствуя, как его душу выталкивает обратно в глубины, недра сил Танцу, Сяо Цзю лишь надеялся, что все пройдет гладко. И если он освободит тело — рука Шэнь Бао пройдет по инерции по заданной траектории. Прямо в сердце врага! Удар. Плоть с глухим всхлипом расступается. Владыка северных земель с некоторым любопытством смотрит, как рука, зажатая в крепкий кулак, погружается внутрь его груди — и, окровавленная, выходит наружу. Сердце, разорванное самым варварским образом, перестаёт биться сразу же. Но Тяньлан Цзюнь на то и верховный демон, чтобы некоторое время не реагировать на это. Простой человек или рядовой демон скончались бы на месте — а он продолжал сидеть на троне, задумчиво покачивая головой. Душа беспокойного Сяо Танцу улетела обратно, к прочим душам его народца. Подхватив начавшего падать мальчишку, Тяньлан Цзюнь осторожно обнял его. — Как воде и маслу не смешаться, так и родам нашим никогда в мире не жить, — напевно произнёс священный демон, качая в руках своих Бао Танцу — будто колыбельную напевая. Кровь, потоком льющаяся из раны, пропитала одежды подростка, оросила его лицо. Кажется, мало-помалу он начинал приходить в себя — что за ужасное светит ему пробуждение! — Вы, Танцу, всегда жили наособицу — отвергнутые демонами и не принятые людьми… Когда-то я был юн и наивен, и хотел изменить мир… Я хотел слагать стихи и наслаждаться обществом прекрасных женщин… но подданные вопили мне — убей! убей! Я хотел дружить с людьми и искал их дружбы… но женщина, сказавшая мне слова любви и укравшая моё сердце, бросила меня… а сын сказал — ты не отец мне! И вы, Танцу, вы были мелкой, незначительной помехой… Камешком в подкове коня… Я не хотел убивать вас, но вы так кичились своей особенностью, так отстаивали свою ничтожную свободу… что не оставили мне выбора, — голос его мало-помалу снизился до свистящего шёпота, что заставлял подступивший к трону чёрный туман беспокойно колыхаться. — Я не хотел никого убивать — но крови на моих руках предостаточно… Я так устал… Не лучше ль поскорее мне уснуть; уснуть — и видеть… сны?.. Те сны, в которых можем мы не убивать друг друга — но пить вино, читать… слагать сти… хи… Голова его бессильно упала на плечо Бао. Мгновением позже послышались чьи-то лёгкие шаги. Тень мелькнула в дверях тронного зала — и… — ЦЗЮНЬ-ШАН!.. — чуть было не расколол стены отчаянный крик змеедемона. Рука Бао упала на колено правителя, и, закрывшиеся было глаза открылись вновь. О, не только бедный Чжучжи закричал в этот момент! Узревший картину перед собой, Шэнь Бао мигом отстранился и упал, кубарем прокатившись до последней ступени. И оставив за собой кровавую дорожку. От одежды, пропитавшейся в крови священного демона. — Нет… нет… нет!.. — потерянно повторял Чжучжи Лан. Шатаясь, он подошёл к трону — и упал на колени, обнимая мёртвое тело владыки. На лице того застыла спокойная, бесстрастная полуулыбка, делающая похожим владыку северных земель на изваяния богов в людских храмах. — Цзюнь-шан… почему вы дали этому… этому ничтожеству убить вас?.. Вы бы испепелили такого, как он, щелчком пальца — и продолжили бы пить вино и читать… — голос его дрожал, как дрожали руки. — Почему этот бесполезный порученец послушал вас… почему его не было рядом?.. Как я смею оставаться в живых, когда вас… когда вас не стало?!.. Внезапно в поле его зрения попал маленький Бао, пытавшийся подняться на ноги и раз за разом поскальзывающийся в крови. — Ты… это ты убил его!.. — глаза змеедемона налились чернотой и стали пугающими. — Я не умру, пока не отомщу за смерть Цзюнь-шана… а это значит — ты умрёшь первым! С усилием поднявшись на ноги Чжучжи Лан шагнул в сторону ошеломлённого Бао Танцу.