Рассудку вопреки, наперекор всему...

«Тяжело тому, кто помнит зло». Какая-то мелодия тихо, словно звон тоненьких колокольчиков, играла на заднем фоне. От неё шло спокойствие и умиротворение. Хотелось закрыть глаза и просто заснуть на веки вечные. Лидия безмятежно лежала на мягкой траве, покрытой предрассветной росой, раскидав свои волосы, как неяркие языки пламени в разные стороны. Её взгляд зелёных глаз был прикован к лазурному небу без единой тучки, вглядываясь в каждый миллиметр голубого холста. Красота. Вон то облако чем-то походит на крокодила, по крайней мере хвост был как живой. А вон то облако похоже на облако?.. Действительно самое обыкновенное, белоснежное, мягкое, будто перина облако, на которое хотелось лечь и заснуть беспробудным сном, словно Белоснежка, которая будет ждать во сне своего прекрасного принца. Принц, и где же он? Где её принц? Но скорее в этот момент эти вопросы её совершенно не волновали. Девушка была расслабленной, сейчас её взгляд был таким, как несколько лет назад, но теперь, к сожалению, в жестокой реальности, от этого взгляда не осталось и следа, однако во сне всё иначе. Всё может быть по-другому, как хочешь ты, а не как все. И вот сейчас, сейчас пока что всё по-другому. Очень хорошо, тепло, а еще спокойно на душе. До ушей Лидии доходил не как обычно уже надоедливый и неразборчивый шёпот, а лишь один бриз моря. Его приятный морской шум, пищание дельфинов где-то в далеке за горизонтом, и говор надоедливых чаек. Одним словом — рай на земле. Лидия хотела побывать на море или же на тихом и спокойном озере, где за мили нет ни единой души. Она хотела увидеть голубое или же бирюзовое чистое, как алмаз озеро, чтобы утонуть в её чистоте. Она хотела окунуться в него, ощутить его прохладу. Она хотела побывать там с друзьями, чтобы плавать с ними, разговаривать, смеяться и просто напросто дурачиться. Девушка хотела многого. Она мечтала увидеть водопад, искупаться в чистом источнике и чтобы купаясь, она чётко и ясно видела дно с камнями, песком и проплывающими мимо мелкими, красивыми рыбками. Лидия хотела зайти в сосновый бор и ощутить запах леса. Еловых шишек. Она хотела вдыхать запах леса, уже давным-давно забытый. У девушки так много мечтаний, что кажется у неё не хватит времени на их исполнения. А если вспомнить о давно сложившейся ситуации, то уж точно. Нет, не надо о грустном. Надо наслаждаться моментом, ведь пока она не может осуществить все свои планы, пусть она так и останется лежать на такой мягкой травке веки вечные, но... Вдруг что-то неприятно засветило в глаза. А щёку неприятно обожгло огнём. Лидию нещадно вырвали из окружавшего её ненадолго прекрасного рая. Сон мгновенно прервался, предоставляя девушку суровой реальности. — Лидия! Приди сейчас же в себя! — её ударяли по щекам, чтобы привести в чувство. Увы, изящнее способа не нашли, а щёки уже изрядно покраснели. — Ч-что...?— она пришла в себя, моргая от резкой перемены света, сознание медленно приходило в себя, переключаясь на высоко реальную волну радио. Всё-таки открыв глаза и сфокусировав взгляд, Лидия поняла, что над ней возвышается человек в белом халате с ненавистным, зорким, орлиным взглядом. О, нет... Доктор Рой. Мысли беспорядочно замельтешили, закручиваясь в ураган. О, нет, она в доме Эха, как же она могла забыть!.. Мгновенно данные мысли пронеслись в её сознании. Ох, лучше бы она не просыпалась, а заснула на веки. Лидия снова наедине с этим доктором, она снова сидит на этом проклятом коричневатом кресле, наподобие стоматологического. Снова её руки привязаны к подлокотникам, дабы она не дёргалась и вдруг, не дай бог, не царапнула доктора! Как же порой её одолевало чувство мерзости и презрение, что хотелось просто плюнуть в мужчину. Плюнуть, что есть мочи без всякой скромности. Хотя сейчас ли говорить о приличиях? Да и почему бы и нет? Почему бы не плюнуть ему прямо в гнусное лицо? В самом начале, как только Лидию привели в этот кабинет, она в подсознании много раз представляла себе такое развитие событий. Но это было бы очень дерзко и смело, сделав она это в реальности. Поэтому девушка просто смирилась со своей участью, угнетаясь каждый раз разными мыслями из-за дня в день, особенно о том, когда же её спасут, как тогда, в прошлом, когда её уже спасали из этого безумного места. Нл сейчас никто не собирался этого делать. Каждую новую „встречу” Рой, прицеплял к голове девушки какие-то штуки с проводами, которые соединялись с компьютером. Порой Лидию одолевало любопытство, что же такое он хочет рассмотреть на экране этого «технического прогресса». Ей было правда интересно, но она не могла увидеть экрана. А вдруг он там смотрит какие-то импульсы, пытается понять её особенность банши? Предположения она строила самые разные, и всё же не приходила к правильному выводу. Только вот эти походы уже прекратились, а именно целых три дня Лидия не появлялась в этом гнусном кабинете. Видимо Рой наслыщался о вчерашнем „пророчестве” банши. — Как же ты не вовремя отключилась, милочка, — цокнул языком мужчина, искажая и без того свои ужасные черты лица. Они были грубые, а пролёгшие годами морщины всё больше усугубляли. А тем временем Рой всё так же нависал над Лидией, изучая её ничто не выражающий, стеклянный взгляд. — Ты прервала своим обмороком важное занятие, Монстр. Рой отошёл от пациентке, открывая той обзор на половину комнаты, которую она могла бы разглядеть. Здесь девушка всегда забывала о времени, не могла рассчитать сколько минут, часов провела в этой комнате-лаборатории «по изучению банши», как бы не взнчавай бросал мужчина. И это очень сильно сводило её с ума. Секунда за секундой, минута за минутой... Доктор каждую встречу называл Лидию монстром, из-за чего она ощущала себя ничтожеством. А ещё она вспоминала про слова Мередит о том, что все сверхъестественные существа — монстры, и даже банши не исключение. Но вместе с этим девушка вспомнила и свой ответ, которым и держалось всё это время. «Не все монстры совершают ужасные вещи» — всё время шептала она. Как бы Лидия сейчас хотела встретиться с Мередит, чтобы... чтобы почувствовать, что возможно банши и не так противны, а наоборот, ведь она уже стала сама считать себя отвратительной. Особенно тогда, когда она могла увидеть своё отражение. Какой же она неухоженной стала, чего только стоят секущиеся концы волос. Вся длина коту под хвост. А Мередит... Она не знала, где Мередит, просто не предполагала, но зато она знала на все сто процентов то, что её нет в доме Эха. Что возможно она наконец обрела покой, только вот какой, духовный или физический?.. Этот вопрос волновал девушку. Она пыталась разобраться жива ли всё-таки Меридит или нет. Но она ничего не понимала, не могла разобрать. Лидия неимоверно сильно хотела, чтобы Мередит была жива. Она до сих пор с мурашками по коже вспоминала о том прошедшем дне, когда ей, им всем, сообщили, что Мередит повесилась в доме Айкена. Тогда Лидию грызла совесть, она понимала, что возможно девушка умерла из-за неё. Из-за её непозволительного поведения... Самая главная её ошибка, её мучения в том, что она помнит всё. Всё. Её ошибки в прошлом. Её угрызения совести. Её поведение. Но... Но камень падает с души каждый раз, как Лидия вспоминает, что она жива, это всё было подставой! Но тогда, теми поступками Меридит и доказала, что банши могут быть монстрами. Она вела этот «список смертников». Но снова! Не все монстры совершают ужасные вещи! Да, скорее всего так. И в том Мередит была совершенно не виновата, это всё Питер, что из-за дня в день вбивал в её голову свой кошмарный план. Такого гавнюка, как Питер Хейл ещё поискать надо. Тем временем, за такими размышлениями Лидии доктор Рой с чем-то нервно возился, не обращая никакого внимания на её невидящий взгляд, при этом говоря: — Давай, попробуем снова. Прислушайся к голосам вокруг себя, и ответь всё же на мой вопрос. А в противном случае, если ты не сделаешь это, — взял он девушку за подбородок, — то тебе придётся вколоть снотворное. Но ты ведь хорошая девочка, и всё сделаешь правильно? Будто насмехаясь, доктор показал Лидии укол, уже наполненный знакомой жидкостью, и выпустил воздух, словно готовясь, его поставить ей, а в её голове тем временем... Как только Лидия проснулась от умиротворённого сна, она перестала слышать морской бриз в ушах и её барабанные перепонки заполнили непонятные переговоры. Казалось, что она словно слушала музыку в наушниках, и вот эти наушники отобрали у неё, вырвали, и теперь её уши слышали лишь ругань, которой была заполнена комната. Из-за этого Лидии хотелось заткнуть уши ладонями, но сейчас это было невозможным и совершенно недостижимым: руки пробивала мелкая дрожь. Также нельзя было убирать из внимания тот факт, что она до сих пор была прикована к дуратскому креслу «для» опытов. Но вдруг, наступила оглушающая тишина. И это испугало девушка сильнее, чем всякие шептания. Просто тишина — больше ничего. Пустота звуков, это что-то нереалистичное. — Ну, Лидия, что ты молчишь, что тебе говорят? Говори! — прорычал мужчина. Ему уже стало надоедать ждать, когда же эта девчонка ответит на его вопрос. Его терпение уже улетучивалось с каждой минутой, как песок в песочных часах с каждой секундой уменьшался, проскальзывая сквозь пальцы. — Я ничего не слышу, — как ушатом холодной воды прошептала она с распахнутыми настежь глазами. — Ничего. *** Участок города Бейкон-Хиллс встретил Мечислава уныло, без каких-либо ярких красок, в прочем так и проходили его дни. Медленно, без изменений, если только ему, конечно, не дадут какое-нибудь другое дело вместо бумажной волокиты. В особенности дни отличались только в командировках. Как сейчас. В такие дни он начинал чувствовать себя настоящим полицейским, а не «задокоментируй вот это дело». Не повезло ему с местом работы, ой, как не повезло. Когда Мечислав в командировке, то можно сказать, что он один против всего мира. Никого не знает на новом месте, привыкает к новой обстановке. Но в общем-то его это совсем не напрягало. В этом и заключается его работа, и натура у него такая. Ведь это хорошо привыкать к новому месту очень быстро, это же может помочь при экстренной ситуации, как ни как. Он приходил к такому выводу каждый раз, когда думал об этом. — Ну, что разобрался с делом? — спросил всегда улыбающийся Ник, один из полицейских работающих здесь, с кем в отличие от других работников Мечислав смог найти общий язык. — Да, но я хочу кое-что перепроверить, — вороша бумаги на столе, ответил он. Мечислав сам не знал, что искал, но ему надо было попасть снова в дом Айкена, а для этого несомненно нужен предлог, и это он прекрасно понимал. Да и не кому-то там нужен предлог, а именно ему самому, ведь он не может так просто для самого себя поехать в дом Эха по такой глупой причине. По причине, что он просто хочет туда, несмотря на то, что это место ему не понравилось с самого прихода туда. Мемари надо придумать для себя такое оправдание, которому он сам поверит, а это не очень-то легко. Он ведь знает себя, а значит сейчас ему следует лучше просто уже поехать, а не ждать трёх часов пока он что-нибудь, да откопает. Но он такой, так что о быстром исходе дела и речи не идёт. В общем-то Мечислав не планировал ещё раз приходить в психиатрическую больницу, более того уже вчера он хотел поехать обратно, но что-то его удержало. В итоге он весь день провёл дома, не занимаясь никакими делами. В тишине и меланхолии. Прошло уже три дня, как он побывал там в первый и пока что последний раз, а дела не сдвинулись с мёртвой точки ни на миллиметр. — Снова пойдёшь в этот дом ужасов? — усмехнувшись, спросил очевидную вещь Ник, как будто сам ничего не понял. Дом ужасов. Это определение никак лучше подходило к этому мрачному месту. Тогда, несколько дней назад, только подойдя к тому чугунному забору, у Мечислава непроизвольно пробежались мурашки по телу, а оказавшись внутри он испытал неуловимое, странное чувство. Чувство страха. Нет, дом Эха пугал не своим интерьером, а тем, что там происходило. Конечно, всё это чушь, но ведь по-любому это здание стоит на этом месте уже давно, а следовательно кто знает, чем занимались в прошлом врачи с пациентами? Трепанацией или ещё какими-то другими ужасными вещами? В общем именно такой вывод сделал для себя Мечислав, хотя глубоко внутри почувствовал, что причина не совсем в этом, но толика истинны и правда присутствует, что собственно ни говори... — Да, — нервно шурша бумагами запоздало ответил он. — У тебя что-то не сходится? — серьёзным тоном спросил Ник, приподняв свои брови из-за чего они стали похожи на перевёрнутую галочку. Ник, как показалось Мечиславу ещё при первой встрече, был человеком очень внимательным. От него не ускользнёт, да что там не одна деталь, не одна мышка, пробежавшая по участку не останется незамеченной от его зорких, по истине полицейских глаз. Он был хорошим сотрудником и Мемари был в этом более, чем уверен. Светлые не очень-то короткие волосы, торчащие ёжиком, придавали ему мальчишеский вид. Загорелая кожа, уже стала слезать, даруя телу другой цвет. Его голубые глаза всегда смотрели с неким подтекстом: «я знаю, что ты скрываешь, а если и нет, дружище, то я всё равно узнаю и помогу тебе с твоими проблемами». Вот что и составляло его портрет. Взглянув на него по новому Мечислав и впрямь подумал, что они и вправду могли бы подружиться. Ну, а что, одного возраста, к тому же оба полицейские, но... Возможно им и не стать настоящими друзьями, но они точно не забудут, что вот в таком-то городе у них есть весьма неплохой знакомый, к которому если что не грех обратиться с просьбой. — Не совсем, просто хочу разобраться, что же всё-таки произошло тогда. В прошлый раз разговор ни к чему не привёл, да и потом тот несчастный случай... В общем может быть Томас Кларк по пребывании в Доме Айкена говорил о чём-нибудь. Как знаешь каждая деталь важна. А я только понял, что возможно эту деталь и упустил... Детали с рыжими волосами... «Так, нет. Так не пойдёт!» — покачал он головой, отмахнувшись от мельтешившей перед глазами мысли. Несомненно всё это банальная отговорка. Конечно, Мечислав больше ничего не узнает, но тем не менее он должен снова побывать в психиатрической больнице. Должен, но не обязан. В этих словах разные значения, но в данный момент, для него сейчас в них одинаковый контекст. «Забери меня» — это словосочетание не как не хотело вылезать из его головы. Оно припечаталось в его сознании, как какая-нибудь приставучая наклейка, хоть он, по правде говоря, и смог его отогнать подальше на задворки сознания. Но мысли всё же, стоит признать, возвращались к этим двум словам. Казалось, что всё везде возвращает его к ним. Эти размышления о доме Эха, о Кларке, всегда перетекали к камню преткновения, а именно к Лидии. Это были её слова, сказанные незадолго до его ухода из дома Айкена. Эти слова были произнесены с таким отчаянием, что... Всё произошло в промежутке между десятью и одиннадцатью часами дня. Мечислав не уехал рано утром, как сразу планировал, неожиданное самоубийство дало сбой в программе, а ещё большим образом из-за того, что не смотря на его завещания, ночью, когда он доложил врачам о повешенном Томасе Кларке, доктор Харм решил не сразу же вызывать полицию, в такое тёмное время суток, а дождаться утра. Так же он сослался на его удачу, на такую сильно разбушевавшуюся бурю, которую он уже давненько не видал. А ездить по городу в таких условиях отнюдь не безопасно, вдруг ещё попадут в аварию. Ну, в общем-то вот и результат. Не прими бы доктор такого решения, Мемари бы никогда не услышал те два слова. В то время в помещении стояла суматоха. Все о чём-то переговаривались. А всё дело в том, что один из пациентов накинулся на Лидию. И это был настоящий фурор и для Мечислава в первую очередь. — Ненавижу, ненавижу! — гневно говорил нападавший. — Что ты здесь делаешь, Мэри. Ненавижу! — дёргал он пытавшуюсую сопротивляться Лидию за волосы. Ох уж эти локоны, из-за них одни проблемы. Всё это представление случилось из-за того, что у этого пациента было помутнение рассудка и он принял Лидию за другую, а всё из-за волос... Такие же рыжие волосы были у его бывшей жены, которая и упекла его в психушку. Лидия давно поняла, что он здоров, и что его просто пичкают какими-то препаратами, но несмотря на это она всё равно каждый раз после таких «нападок», а их уже было предостаточно, чувствовала себя очень гадко, и думала о бедном, по сути нивчём неповинном человеке, как о гаде. А как же иначе, они же тут как бы в одной тарелке, а он её можно сказать подставляет, делает больно, как будто ей и так не хватает боли. Девушку сильно схватили за руку, из-за чего ей показалось, что кости заскрипели, лишь не хватало искрам выпасть из глаз. Она стиснула зубы, чтобы не завыть от пронзительной боли. Он схватил её точно так же, как местный персонал не уважительно относившийся к пациентам, хватал их, когда те хотя бы немного, но начинали сопротивляться. Хотя такое поведение уже наверняка вошло в привычку. К сожалению, местные работники относились к больным от слова совсем не уважительно. Здесь теперь даже психолога нет нормального, а ведь тогда здесь работала, как её там?.. Лидия пыталась тщетно вспомнить имя или хотя бы фамилию, как вроде бы она препоминала сестры Дитона, но в её голове, как на зло будто перемкнуло, стирая эту информацию, как совсем не нужную и ни к чему не пригодную. В это время, будто по наитию, уже уходивший Мечислав решил пройти к выходу из здания не через быстрый ход, а через длинный, проходивший мимо места, где «гуляли пациенты», и произошёл этот инцидент. И именно в тот момент, когда тот человек вцепился в Лидию, он успел закрыть её собой, отцепляя от неё крепкие захваты рук. Нападавшего тут же скрутили вдруг ниоткуда появившиеся санитары. Полицейский ещё возмутился в мыслях, где же они были раньше. — С тобой всё хорошо? — спросил Мечислав, отпуская девушку. Ему так не хотелось разжимать свои руки и отпускать её нежные пальцы из своих. И в эту же минуту он понял, что в его руку перекочевало что-то, что-то наподобие скомканного листа бумаги. А в это же время на него с молчанием был направлен благодарный взгляд, который, впрочем, в следующую секунду стал молящим, будто вопрошающим что-то. Первым порывом Мемари было раскрыть скомканный лист, но голос благоразумия в голове и неприятный голос в реальности не дали ему это сделать. — Спасибо, что посодействовали, — послышалось сзади. Доктор Хейли, достаточно пухлая дама пробиралась к ним, через толпу причитавших что-то пациентов. — А ты что мерзавка провоцируешь!? — шёпотом гаркнула она, чтобы не было слышно никому. Но всё равно её раздражённый тон дошёл до многих. — Пойдёшь у меня снова в закрытый блок, раз такое дело. Не прикидывайся милой и пушистой, я всё равно знаю все твои мысли! Понимаешь же всё, а прикидываешься невинной овечкой, — и сделав голос намного громче, она посмотрела на Мечислава. — Иногда подумываю, что в этот дурдом надо поставить не меньше десяти штук настоящих охранников, — пошутила она, но её взгляд был красноречивие всяких слов. Её карие глаза, как у орла, готовы были прожечь дырку в голове Лидии, которая в прочем не обращала на женщину никакого внимания, а уткнувшись в другие карие, словно карамель глаза хотела будто оправдаться: — Но я не провоцировала... — она сама не знала почему это говорит, но о чём точно догадывалась, так только о том, что ей за эти слова влетит. В этом даже и сомниаться не надо. — Это Вайт первый начал! — вдруг откуда ни возьмись раздался голос и взгляд девушки перекочевал на вступившегося за неё Сэма. «Сэм, Сэм, — покачала головой своим мыслям Лидия. — Не надо, не надо заступаться...» — молила она. Сэм воинственно смотрел на пухлую женщину, которой не мешало бы скинуть пару тройку килограмм, не мигая. Если бы сейчас был другой момент Лидия бы обязательно сейчас улыбнулась, смешному выражению лица друга. Уж больно комичным он выглядел, но... Он же влипнет из-за неё..! Доктор Хейли никому ничего не прощает. Не женщина, а самая настоящая гарпия! — Вам надо быть повнимательнее, — вступил в «разговор» Мечислав. — А если бы что-то случилось? Если бы он задушил её? — укор так и слышался в его голосе. — Он, наверное, опять принял Лидию за Мэри, — решила разьяснить ситуацию доктор под прожигающим взглядом. — Такие ситуации происходят крайне редко, но к огромному сожалению, всё же происходят. Лидия не слушала, что за бред плела эта ужасная женщина, она внезапно повернувшись, наткнулась на взгляд карамельных глаз, которые хотели разобраться в том кто же она такая, и почему столько несчастий, а Мечислав точно мог сказать, что их не мало, потому что девушка оказалась в этом месте, комом вывалились на неё. А ещё он даже не разворачивая тот листок, который теперь уже из его руки перекочевал в карман брюк, мог утверждать что этот смятый клачок значил что-то. Только правда сначала нужно понять что же там именно такое либо нарисовано, либо написано, просто, а вдруг он полностью чистый?.. И как бы ему было сложно это признавать это миниатюрное создание и в правду могло быть сумасшедшим. — Забери меня... — шепнули губы, перед тем, как её посильнее схватив, что кости ещё сильней затрещали, утащила за собой Хейли, приказав прихватить с собой ещё и растерявшегося Сэма. «Забери меня». Забери. Отними. Прихвати. Присвой. Арестуй. Утащи. Но не оставь. Всё решено, он едет! Только вот для чего..? Нет, зачем ему это знать, да незачем. Он же всё равно не будет делать ничего противозаконного