Хана!Монтана

      Антон Шастун просыпается с головной болью и протяжным «блять», потому что на часах три минуты десятого, пара уже началась, а он всё ещё в зародышевом состоянии лежит в позе креветки под одеялом.       Именно так начинается послеконцертное утро Трэша, который в реальной жизни тот ещё ёбик и неудачник, который кое-как пытается совмещать учёбу в меде и пинание хуёв.       О его реальной личности знает только Скруджи, в жизни же Эдик-педик Выграновский, и Егор-булка Булаткин — пара образцового ранга и лучшие друзья этого балбеса. Если бы не они, в жизни совсем было бы худо, так как его сердечко с самого первого курса пробила стрела самого красивого парня потока и всей вселенной Антона Шастуна — старосты их группы Арсения Попова.       О его любовных пиздостраданиях друзья порядком заебались слушать, и Эд уже сам предлагал поговорить с Поповым, с которым он был в неплохих отношениях, но Шастун, как перепуганый кот, начинал пищать и кидаться на Эдика, поэтому спустя три года их общение ограничивалось только обоюдным приветствием.       Одевался на учёбу Антон, мягко говоря, не очень, ибо все крутые вещи оставались на концерт, да и чтобы никто не спалил его вторую личность, хотя на такого неудачника никто и не подумает. Халат вечно был в состоянии не стояния, мятый, с пятнами, из-за чего ему часто грозили отчислением, но сил тупо не было, потому что если был концерт, то он заявлялся в шарагу под утро. В другое же время он был в студии у Эда с Егором, где последний записывал свои рэперские потуги, а они с Эдом писали песни и обдумывали новую концертную программу.       Каким-то чудом он дожил до четвёртого курса, сдавая экзамены с третьей попытки на нестойкие тройбаны, и каким он будет врачом, сложно было представить, зато музыкант из него довольно неплохой. Муза могла прийти в любое время, поэтому парень всегда с собой таскал блокнот на замочке, как у девочки-третьеклассницы, в котором хранил тексты своих песен и накидывал новые.       Закинув в себя бутер с сыром и кофе, без которого не обходился ни один день Антона, надев первую попавшуюся потертую футболку, джинсы и кеды, он вылетает из шараги. Когда Шастун стучится в кабинет, на часах уже без девяти, и к его потрёпанному виду, помятой одежде и грязному халату добавились одышка, как у загнанной собаки, взлохмаченные волосы и след от рюкзака на щеке, потому что он успел задремать в метро.       Констанстин Юрьевич, выдающийся абдоминальный хирург, осматривает вошедшее явление из-под очков: — Доброе утро, Шастун. А мы тут как раз пытались вспомнить анатомию из прошлых курсов, может быть, блеснёте знаниями? — Шастун тяжело вздыхает, потому что он может блеснуть в данный момент только очередным позором перед Поповым, — так вот, напомните нам, пожалуйста, группу мышц-сгибателей плеча? Шастун понимает, что это полный попадос, но поднимает правую руку и отчаянно пытается в ней высмотреть ответ, которого нет, и с полной растерянностью на лице отвечает: — Ну… это… получается… рука… — говорит он и краснеет до кончиков ушей, ибо это привет со дна, а не знания.       Группа начинает смеяться, Арсений пробивает себе лоб рукой, и хочется провалиться во вчерашний день, где на него смотрят с восхищением, а не как на обосравшегося. — Шастун, — грозно начинает преподаватель, — вы понимаете, что с вашими знаниями даже на первый курс стыдно вас направить. Я не намерен мириться с тем, на что закрывали глаза мои коллеги все эти годы, поэтому вы больше не сидите рядом с Выграновским, что пойдёт на пользу вам обоим. И с этого дня я передаю вашу успеваемость под ответственность старосты, с которым вы и будете сидеть. — Но Константин Юрьевич, — начинает было Попов, которому данный расклад совсем не вкатился. — Никаких «но». Арсений, вы очень умный молодой человек, поэтому я даю вам задание образумить этого оболтуса. Если он сам сдаст зачёт хотя бы на три, то я поставлю вам автомат на экзамене, если же нет, то незачёт будет у обоих. А так как я по совместительству проректор, то жаловаться вам по сути некому. Поэтому я в вас верю, Арсений. Антон так и стоял в дверях, не до конца понимая происходящее, потому что ему придётся сидеть с Арсением, говорить с Арсением, дышать с ним одним воздухом. А затем приходит страх, что у Арсения могут быть проблемы из-за отсутствия извилин в его черепной коробке, поэтому он пытается что-то сказать, на что преподаватель лишь отмахивается, и ему приходится тащиться за вторую парту рядом с Поповым. Арсений всегда выглядел безупречно, как и подобает старосте: белоснежный халат, выглаженная рубашка, брюки и лакированные туфли. Он был подкован по всем предметам, шёл на красный диплом, параллельно занимаясь научной деятельностью и посещая десятки научных форумов в год.       Рядом с Поповым Антон ощущал себя стрёмной скукоженной бородавкой на лице, поэтому он старался не дышать и не смотреть в сторону Арсения вплоть до перерыва. Парень наивно думал, что если игнорировать проблему, то она сама рассосётся.       Но, к сожалению, дела обстояли не совсем так. И с наступлением перерыва Попов повернулся и вылупился своими глазищами прямо на Антона: — Значит так, Шастун, из-за твоей тупости мы оба попали в жопу, а я не собираюсь иметь проблемы с учёбой. Поэтому я тебе скидываю свои конспекты, ты их учишь, что не понятно — спрашиваешь, и упаси Гиппократ, если ты не получишь зачёт. И Бога ради, постирай халат, смотреть мерзко. — Знаешь, что? — спросил Шастун, на что Попов вопросительно изогнул бровь. — Ты туалет. — Не понял, — лицо Арсения в этот момент отражало всю гамму удивления. — Чем ближе, тем сильнее хочется, — сказал Шастун и выбежал из кабинета, поняв, какую же хуйню он сморозил.

***

— Так я ему и сказал, представляете, — сокрушался Шастун, сидя напротив семейства Выграновских-Булаткиных.       Сразу после своего первого фатального диалога с Поповым он выбежал, за ним понёсся Эд, и они поехали в студию, где их уже ждал Егор, накупивший кучу сладостей, чтобы утешить Антошку. — Шо, моя Булка купила нам булок? — улыбался во всю Эд, — Кридовский, ты иногда таким милым бываешь. — Эдик, я не Кридовский, я Крид, — подошел к нему Егор и оставил скромный поцелуй на губах, а после уселся на облюбованные колени Выграновского, который тут же обнял его за талию. — Ты в курсе, что со стороны мы смотримся, как педики на мопедике? — спросил Эд, оставляя крошку-поцелуй за ухом Булаткина. — Утёнок, мы ими и являемся, если ты ещё не понял. Тем более, тут только Антошка-картошка, поэтому не бузи, — сквозь улыбку отвечал Егор.       Когда все уселись и наелись булок, Антон начал свой рассказ, и парни улетели от смеха. — Антоха, ты, конечно, мой братан, но шо за чушню ты несешь? Шо ты как конь педальный? — начинает Выграновский. — Эдик имеет в виду, что нужно учиться общаться с людьми, особенно, если они тебе симпатичны, — поддерживает его Егор. — Братан, если б я так яйца мял, то мою булку уже бы кто-то другой жарил. Так что нормально надо с Арсюхой, тем более он так течёт от Трэша, вчера этого только слепой не заметил. — Я тоже видел, — соглашается Егор, — поэтому тебе нужно с ним начать общаться, не обосрать его учебу и получить зачёт. — А потом уже, как наклёвываться будет, так и скажи ему, что ты Трэш и готов писюрить его двадцать четыре на семь, — усмехается Эд. — Ну примерно так, Антон, всё не так уж и плохо. Но сначала извинись перед Арсением и попробуй хотя бы в переписке завязать разговор. И насчёт халата он прав, езжай домой и стирайся, завтра уже будем записывать, я пока своё прогоню. Мы в тебя верим, — ободряюще улыбается Булаткин, а Эд кивает головой и целует его в макушку, всё еще не веря, что эта умная булка — его.

***

      По приезде домой, Шастун действительно раз за тысячу лет решает постирать халат и добавляет Арсения Попова в друзья. До этого он пару часов залипает на его фото и через фейстайм вместе с Егором и Эдом придумывает текст-извиняшку: Антон Шастун: Арсений, извини за чушь, которую я сегодня сказал, немного криво высказался, поэтому давай попробуем начать с начала? Я услышал всё про конспекты и готов стараться.

Арсений Попов: Надеюсь, что впредь твои подкаты будут не из гугл-поиска и рад, что мы поняли друг друга.

Антон Шастун: Так, значит, подкаты возможны? Не хочешь куда-то сходить?

Арсений Попов: Я, видимо, неправильно выразился. У меня большая занятость, поэтому на гулянки с одногруппниками времени нет. Я бы пошёл только на концерт Ханнымонтаны, но для этого у меня компания есть.

Антон Шастун: А что нужно сделать, чтобы стать твоей компанией?

Арсений Попов: Не говорить, что я туалет, например. И не ставить под угрозу мою учёбу.

Антон Шастун: Но всё же, что мне сделать, чтоб сходить с тобой на концерт?

Арсений Попов: Давай договоримся так: ты получаешь зачёт, и тогда я бы с тобой сходил, если не будешь одет в хуй пойми что.

Антон Шастун: Забились! До сессии оставалось три месяца, так что отсчёт пошёл.