Хана!Монтана

пошлая молли — лол       Вернувшись домой, Антон впервые не стал убиваться и ныть Эду с Егором, ну, а смысл? Принцесса в лице Арсения Попова дала отворот-поворот, а значит, как поступают все тёлочки, «нужно стать лучше, чтобы он пожалел». Так Шастун и решил, засев за написание песни, которая была синглом и по совместительству планом по покорению сердца Арсения. Уснул он только под утро, уткнувшись лицом в блокнот, посему на щеке остался смачный след от чернил. Он судорожно пытался его оттереть, но получилось не особо качественно, поэтому парень влетел на пару с посиневшей рожей, над чем все начали подшучивать. Все, кроме Арсения, смотрящего унылым взглядом на Шастуна, который против воли преподавателя сел не с ним, а с Выграновским.       Несмотря на то, что Антон спал не больше пяти часов, сегодня впервые он был одет действительно по моде: белоснежная рубашка, черные джинсы и огромные белые кросовки на цветной подошве, позаимствованные из гардероба Трэша, ну и свежий халат на плечах.       Константин Юрьевич вошел в кабинет и, не обнаружив Шаста на его законном месте, первым делом обратил на это внимание: — Всем доброе утро, кроме Шастуна, который почему-то сидит не на своём месте. Значит, будет отвечать первым. Расскажите-ка, Антон Андреевич, проводящую систему сердца. — Проводящая система сердца построена из атипичных мышечных волокон, расположенных в миокарде, отвечает за ритмическую работу и координацию деятельности миокарда предсердий и желудочков, — уверенно начал Антон, отчего у рядом сидящего Эда отвисла челюсть, а Попов лишь мягко улыбнулся, так как хирургическую анатомию сердца они разбирали от и до. — Так, неплохо-неплохо, Шастун, а по каким ведущим точкам проходит электрический импульс? — спросил преподаватель. — Импульс берет начало в синоатриальном узле, далее идёт в атриовентрикулярный, вниз к пучкам Гиса и заканчивается всё в волокнах Пуркинье, — без запинок ответил Антон. — Хм-м, всё верно, — подытожил Константин Юрьевич, — мучить вас больше не стану и за внешний вид накину балл, я сегодня добрый. Садитесь, Шастун, поздравляю с первой пятёркой, — улыбнулся преподаватель и продолжил опрос.

***

      Арсению было совестно за его отказ, но он ничего не мог поделать со своими чувствами к Трэшу. Парень наивно полагал, что после разговора с Антоном всё будет, как раньше, и они смогут остаться друзьями, но не тут-то было. Когда Шастун вошёл в класс, весь такой красивый и уверенный в себе, то даже не удосужился посмотреть на Попова, сразу же направляясь к Выграновскому. Внутри у Арсения что-то кольнуло, но он не стал себя накручивать и решил подойти к Шастуну после пары. — Антон, поздравляю с пятёркой, — улыбнулся Арс, подойдя к Шастуну, который уже собирался уходить вместе с Эдом. — Спасибо, не без вашего участия, — ответил Антон, но без обычной своей улыбки, без лучиков под глазами, а как-то холодно и отстранённо. — Арс, скинь конспект по лёгким, а мы пойдем уже. До завтра, — сказал Шастун, разворачиваясь к выходу, утаскивая за собой ничего не понимающего Выграновского.

***

— И какого хуя это было, Тох? — начал Эд. — Ты о Попове? — ухмыльнулся Шастун. — Нет, блять, о попе и его работнике Балде! Шастун, ты какого хера творишь? То ты ноешь, шо Арсюха тебя не любит, а теперь сам от него нос воротишь, может, я даун и шо-то не понимаю, но так отношения не клеятся, — возмущался Выграновский, параллельно печатая Булаткину о том, что они уже идут в студию. — Эдик, мы вчера поговорили с Арсом, и он мне ясно дал понять, что я его не интересую. Вы мне советовали не тянуть кота за яйца и решить этот вопрос. Я для себя всё решил. Кстати, ночью черканул песню, надо, чтоб вы с Егором заценили. — Тогда лады, я рад, шо ты не ноешь и оделся наконец-то не как бомжара на пары. Графиня ещё пожалеет о том, шо тебя проебал, вот увидишь. А песню ща с Булкой читанём.       Егор наконец-то записал «Грустную песню», и она даже стала популярной в их кругах, а посему он и сам занимался написанием альбома. Когда Эд с Шастом зашли, Булаткин сидел на кресле в малиновой бинни, футболке с медведем и черных спортивках, подогнув одну ногу под себя и параллельно набивая рукой какой-то ритм по коленке. — А потом он поёт о том, шо сука хочет денег, — разулыбался Выграновский на эту картину, — ты посмотри на эту мечту старшеклассниц, — подошёл сзади к Егору, целуя его в шею. — Бля, вы тут еще потрахайтесь, —закатил глаза Шастун, однако он всё же против воли улыбался, ведь это была единственная пара за жизнь Антона, от нежностей которой не хотелось блевануть. — А ты не завидуй, Тох, — отвечал Эд, отлипая от своей булки, чтобы тот поздоровался с Антоном. — Привет, Антош, как ты? — спросил Егор, обнимая Шастуна. — Ну, покатит. Вот, текст написал ночью, думаю, что будет синглом. — Ты лучше расскажи, как тебя Поповца отшила, — ухмыльнулся Эд. — Эдик, зачем ты на него давишь, может, он не хотел говорить, — с укором посмотрел на него Булаткин. — Всё хорошо, Егор, спасибо. Я правда в норме. Короче, пошли мы вчера с ним, я его проводил до дома, мы выпили кофе, пиздели, вроде всё было охуенно, хотел его обнять, а он от меня так шарахнулся, будто от меня помойкой несёт. Сказал, что я там ничё пацан, но он влюблён в другого и нахуй, короче, меня. Финита ля комедия, пацаны. — Антон, ты знаешь, что ты ебаная королева драмы, — начал Булаткин, — я, конечно, не утверждаю, но мне кажется, что он тебе отказал из-за того, что втрескался в Трэша. — Бляха, а булка прав, пиздец, Тох, вот ты лошара, — начал смеяться Эд, пробивая лоб рукой. — Вы правда так думаете? Да бред же, ну, — отнекивался Шастун. — Ну вот и проверим, Тох. Веди себя не как лошпердак, будь уверенным, одевайся нормально, включи Трэша 24/7 — и Поповский будет твоим, инфасоточка. Ну, а вообще ситуация ебаная — пиздец. Только ты мог в такую кучу попасть, — подытожил Выграновский.       И тут до Шастуна допёрло, что, возможно, друзья и правы. Но была проблема в том, что Арсений может и не захотеть быть с Трэшем, если узнает, что это Антон.       В итоге Шастун решил отпустить ситуацию и попытаться следовать советам Эда. На этом тема любовных каруселей закончилась, и они начали обсуждать текст песни. — Тох, мне очень вкатило. Думаю, что фаны будут в восторге, плюс отсылочка к Рефлекс, — сказал Эдик, дочитав текст. — Я согласен, Шаст, тема охуенная, накидаем еще музыку, чтоб тащило, и будет то, что нужно, — улыбался Егор, — на выходных мы можем с Эдиком как раз попробовать её прогнать, чтоб понять, сможем ли мы спеться вместе. — Знаю я ваши прогоны, — подмигнул Шастун, — только не разъебите всю студию, кролики. — Не тебя ебут, вот ты и бесишься, —пнул его локтём Выграновский, — но ты не очкуй, обработаем Арсения и закончится твой недотрах длиною в жизнь. — Ой, да иди ты, долбоеб, — засмеялся Антон, — короче, пацаны, я пошёл, мне еще к зачёту готовиться. А вы пока разберитесь с музычкой. — Удачи, Антош. Не грусти там, всё образуется, — поддержал его Булаткин. — Ребят, вы прям как хороший и плохой полицейский. Чтоб я без вас делал. — Пердел и бегал, вали уже, развёл тут сопли, — ответил Выграновский, отбивая ему пять.

***

      К концу ноября Шастуну начало казаться, что он попал в ебучий день сурка, потому что парень перестал понимать, где он, что он, что со всем происходящим делать дальше. Мозг хотел покинуть чат. Во-первых, Антон впервые за четыре года понял, что такое окунуться в учёбу с головой. Во-вторых, умандили фанатки Трэша в соцсетях, постоянно написывающие о том, как они мечтают о космической ебле, а в-третьих, хуй пойми что происходило с Арсением. Антону в глубине души было неловко находиться в его обществе, поэтому студент, строя из себя надменную суку, сидел с Выграновским, а их общение с Арсом заключалось лишь в переписках и обсуждениях домашки.       Попова же начала грызть совесть. Парень в принципе не любил отказывать людям, а особенно таким хорошим, как Антон. Поэтому пытался как-то восстановить общение и показать, что он не говнецо, а просто их карты не сложились, но общаться-то можно и жить дружно тоже.       Однако со стороны Антона все попытки Арсения выйти на контакт выглядели как доёбы. Шастун постоянно куда-то спешил, дедлайны горели, запись студийки. Все будто хотели порвать его жопу, поэтому в очередной раз, когда улыбчивый Попов подошёл угостить его мандаринкой, тот вспылил: — Арсений, да что тебе, блять, от меня нужно? Осталось три дня, я сдам этот ёбаный зачёт, мы сходим на концерт, и ты меня сможешь забыть раз и навсегда. Дал мне отворот, так нахуй ты бегаешь за мной? Не нужно со мной возиться, я взрослый мальчик и в состоянии пережить отказ, — сказал Антон, стремительно уходя по коридору прочь.       Арсений так и остался с растерянным видом стоять на месте с ни в чём не виновной мандаринкой в руке и недоумением, что он сделал не так и в какой чёртов момент вечно заикающийся Антошка стал таким уверенным, грозным и важным в его жизни.