Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

По сравнению с Императорским дворцом и его великолепными садами, место жительства Сижэня походило на временное жилище Лу Цана у моста Юэ Лонг - сады были прекрасны и безмятежны, а легкий прохладный ветерок предвещал скорую весну. Цзин потащил Лу Цана по мосту через искусственный пруд. Сижэнь подошел к ним издалека, смеясь: - Ваше Величество... и брат Лу. Почему вы так долго ждали? Чай, который я заварил, почти остыл. Этот дворец был построен на берегу озера... Сколько же сил и труда должно было уйти на это? Лу Цан лениво размышлял об этом - судя по всему, Сичжэнь был не просто обычным дворянином. Сижэнь улыбнулся и провел их внутрь, не обращая внимания на раздраженное выражение лица Цзина. - Это моя младшая кузина Сюань Юань Сижэнь, до замужества известная как принцесса Сижэнь. Лу Цан не мог даже ничего ответить на "кузину" и просто тупо уставился на Цзина. Ситуация была довольно неловкой, поэтому Сижэнь взял на себя объяснения. - После свадьбы я стала носить титул Чжэнь Гуйфэй. Я веду свой род по материнской линии Цзина. - Что? - фарфоровая чашка в руках Лу Цана упала на землю. Цзин был очень раздосадован, так как он не планировал пока раскрывать свои отношения с Сижэнь, но он и не отрицал ее слов. Лу Цан стоял неподвижно, тупо глядя в пространство, тысячи слов душили его сердце, а потом он буквально упал обратно на стул. Принимая во внимание возраст и положение Цзина, не было ничего странного в том, что он был женат, но Лу Цан никак не ожидал, что императрица появится так скоро. Более того, это был Сижэнь, которого он знал уже некоторое время! - Хай-хай... - Цзин прочистил горло, привлекая внимание Лу Цана к себе. - Мы с Сижэнь были помолвлены еще до ее рождения по политическим причинам. Теперь она занимает самое высокое положение в гареме Датун. Сижэнь широко улыбнулась. Ее мужская одежда не могла скрыть тот факт, что она была женщиной, и Лу Цан отругал себя за то, что не понял этого раньше - он не только не смог распознать Цзина как мужчину в женской одежде, он также не мог сказать, что Сижэнь была женщиной, когда она носила мужскую одежду. Рассерженный и несколько обиженный собственной глупостью, Лу Цан произнес с досадой: - Зачем ты мне это рассказываешь? Это не имеет ко мне никакого отношения! - он вскочил со своего места, но, как обычно, Цзин снова остановил его. Цзин крепко вжал Лу Цана в кресло и повернулся к Сижэнь. - Сижэнь, Лу Цан получил мою милость. Он теперь считается моей наложницей, ты должна обучить его дисциплине с сегодняшнего дня! Лу Цан хотел взорваться от гнева. - Ты - кусок дерьма! Мешок собачьего дерьма! Я получил твою милость?! Куча дерьма ты, Какая еще гаремная наложница?! Ты ублюдок! Отпусти меня! Отпусти меня! - он кричал и метался, пытаясь освободиться от хватки Цзина. Сижэнь притворилась, что не слышит всех этих ругательств. Она слегка поклонилась: - Я понимаю. - Лу Цан очень упрям... Я некоторое время буду занят подготовкой к походу, так что не могу остаться, чтобы присматривать за ним. Но я вручаю его тебе, чтобы ты научила его дисциплине, надеюсь, он будет более послушным, когда я вернусь... - Цзин послал улыбку в сторону Лу Цана, намекая, что с Сижэнь шутки плохи. - Поход? Ваше Величество, какую область вы собираетесь завоевать? - как будто она не слышала его в первых слов, Сижэнь сосредоточилась на том, что будет битва. Хотя она все еще улыбалась, но казалась совершенно другим человеком, нервно ожидающим ответа своего императора. Цзин усмехнулся: - А куда еще, по-твоему, я должен идти лично, чтобы победить? Увидев лицо бледное Сижэнь, он смягчился. - Как бы то ни было, тебе не нужно забивать свою голову этим делом... Помоги мне присмотреть за Лу Цанем! Он схватил Лу Цана и подтолкнул его к Сижэнь, а сам поспешно развернулся и ушел. - Эй, ты! - полузабытый Лу Цан хотел преследовать его, но Сижэнь схватила его за руку, отказываясь отпускать. Для девушки она действительно была очень сильной. - Брат Цзин… Так вот как она обращается к нему... Лу Цан почувствовал укол ревности. Услышав свое имя, Цзин некоторое время колебался, но все же остановился. - В чем дело? Сижэнь на мгновение заколебалась, затем внезапно упала на колени, увлекая Лу Цана вниз в неловком полупоклоне. - Я... Я знаю, что измена - это преступление высшей степени тяжести, но прошу вас... умоляю... после всех этих лет поддержки, пощади... пощади его жизнь! Несмотря на ее отчаянный тон, Лу Цан не очень сочувствовал ей. Он был слишком занят, гадая, кто же этот "человек". Почему Сижэнь умоляла Цзина сохранить ему жизнь? Хотя его собственные отношения с Цзином были довольно запутанными, он не мог не волноваться за другого человека. Цзин не ответил, он только один раз взмахнул запястьем и продолжил идти, оставив позади благоухающие лотосы у пруда и печальное лицо принцессы Сижэнь. - Вы просили его сохранить жизнь… Кому? - видя, что Сижэнь находится в такой растерянности, что она позабыла, что здесь кто-то есть, Лу Цан не мог не задать этот вопрос. Пораженная Сижэнь взглянула на лицо Лу Цана, прежде чем позволить печали скользнуть по ее лицу. - Брат Цзин оставил тебя на мое попечение, чему ты хочешь научиться в первую очередь? Манеры, дворцовый этикет... чтобы ты знал, что надо делать, когда ты в следующий раз будешь служить брату Цзину и мне... - она прикрыла рот длинным белым шелком своего одеяния и не смогла удержаться от смеха, выражение ее лица сменилось на беззаботное. Услышав, как она смеется над его отношениями с Цзином, Лу Цан невольно покраснел. Все же отношения Сижэнь с Цзином были странными. Он знал, что не имеет права совать нос в их дела - они были женаты, к тому же кузены с детства. Конечно, они были близки. Тогда зачем понадобился он? Быть игрушкой для развлечения? Лу Цан рассмеялся над собой и резко упал на стул напротив Сижэнь, сделав большой глоток чая. - Брат Цзин собирается покинуть страну, - не дожидаясь, пока он снова спросит, заговорила Сижэнь. - Да, - кивнул Лу Цан. Империя Датун была великой военной державой, но одна непокорная страна существовала уже несколько лет - все знали, что младший брат бывшего императора, дядя Цзина, Сюань Юань Юньи, дезертировал и создал свое отдельное государство Ло, но никогда не было ясно, почему Датун прежде не посылал свою армию, чтобы сокрушить Ло, которым управлял мятежник. - Правитель Ло... мой отец, - Сижэнь замолчала. Лу Цан кивнул головой. Теперь все встало на свои места. Но он вдруг подумал кое о чем: - А разве ты не кузина Цзина по материнской линии? - Я его кузина по отцовской линии, но моя мать была двоюродной сестрой его матери по материнской линии. - Ах, - это было довольно сложно. Лу Цан, не зная, что сказать, и потому тупо уставился на нее. Сижэнь посмотрела на его каменное лицо и рассмеялась, но быстро смолкла. – Знаешь что? Ты выглядишь прямо как мой отец, когда делаешь такое выражение. Прежде чем Лу Цан успел ответить, Сичжэнь опередила его. - Давай не будем говорить о печальных вещах. Мы должны обсудить твое будущее во дворце. - Что?!- Лу Цан резко вскочил. - Кто сказал, что я хочу жить во дворце?! Сижэнь терпеливо посмотрела на него. - Неужели ты не понимаешь, что значит быть стражем внутреннего двора? - Боже мой! Кто-нибудь, придите и спасите меня! - услышав свои обязанности, Лу Цан захотел упасть в обморок. В его обязанности входило обеспечивать безопасность императора круглосуточно. Престижная должность, но работы хоть отбавляй. Он должен был находиться рядом с императором во время его пребывания во дворе, а также во время его путешествий, инспекций и даже когда император посещал своих наложниц. Проще говоря, внутренняя придворная стража была подобна личному слуге императора. - Я... я не собираюсь принадлежать ему... Как ни крути, а охранник это чуть ли не раб... Я хочу вернуться в Ханчжоу! - Ты хочешь, но можешь ли? - Сижэнь усмехнулась и приподняла бровь, напоминая ему о его нынешнем положении. Вспомнив о наркотике, который дал выпить на церемонии ему Цзин, а также о последствиях побега для его братьев, Лу Цан успокоился. Но.... - Но разве ты не замужем за Цзином? Почему ты помогаешь ему присматривать за мной? За таким как я… - Лу Цан не знал, как обозвать свое собственное положение, поэтому снова покраснел. - Помогать ему присматривать за его домашним питомцем – да, это странно, не так ли? Лицо Сижэнь стало печальным. Она встала и подошла к открытому окну: - С самого детства я знала, что стану женой Цзина, и моя мать научила меня быть хорошей императрицей. Самое главное было в этом... Надо было уметь ухаживать за такими как ты! – усмехнулась Сижэнь, но от этого по спине Лу Цана побежали мурашки. Женщины в гареме жили в роскоши, но их сердца были полны тоски и грусти. Неужели его ждет такая же участь, что и их? Воспоминания о том, как он счастливо играл и наслаждался свободой там, в горах, вызвали в нем панику. Словно прочитав его мысли, Сижэнь не удержалась от смеха. - Тебе не стоит так волноваться. Цзин… он... - Сижэнь замолчала на мгновение. - Он непостоянный человек. После того, как ему надоест играть с тобой, ты сможешь вернуть себе свободу. - Неужели? Это оказалось хорошей новостью, однако Лу Цан был не совсем доволен: кому бы понравилось быть надоевшей и выброшенной игрушкой? Он изо всех сил пытался найти оправдание недовольству в своем сердце. - Но если ты будешь покорным и послушным, возможно, брат Цзин передумает, когда вернется, и отпустит тебя. Мы не можем знать наверняка, - она увидела, как что-то вспыхнуло в глазах Лу Цана, хотя, казалось, что он не особо обратил внимание на смысл ее слов. - Поэтому с сегодняшнего дня делай только то, что я тебе скажу, и все будет хорошо. Я устала. Слуга, пожалуйста, отведи мастера Лу в Вансунский двор отдохнуть, - из-за двери появилась служанка, чтобы проводить Лу Цана. Хотя его голова была забита миллионом вопросов, и он все еще не до конца понимал слова Сижэнь, он тихо последовал за служанкой, чтобы ненароком не обидеть кого-нибудь во дворце. ...... Дни во дворце были скучными и однообразными. Цзин вскоре покинул Запретный город с императорской армией, чтобы завоевать Ло. В тот день, когда они отправились провожать армию, Лу Цан вспомнил о том, как его глаза превратились в огромные блюдца, стоило ему увидеть Цзина в его золотых доспехах, скачущего верхом, словно какого-то Бога, и когда Сижэнь засмеялась и спросила его о чувствах, он опустил глаза и упрямо отказался признать, что его отношения с этим красивым человеком стали немного лучше. С поля боя часто приходили донесения, но Лу Цан понимал, что Сижэнь постепенно затихает, и хотя она все еще старалась держаться с ним на равных, он всегда видел, как она сидит одна у окна гарема, спокойно глядя на далекий горизонт. В конце концов, там ее отец... Сам Лу Цан никогда даже не встречался со своим отцом, но подозревал, что Сижэнь глубоко несчастна под живой и заботливой маской на своем лице, он не мог не испытывать к ней сочувствия. Несмотря на то, что он испытывал некоторую эмоциональную привязанность к Цзину, несмотря на всю боль и страдания, через которые он прошел благодаря ему, Лу Цан все еще боялся его скорого возвращения. В первую очередь потому, что воспоминания о том, как Цзин использовал его тело, были свежи в его памяти, а еще потому, что ему не нравилось видеть Сижэнь такой подавленной. Люди, которые проводят время вместе, неизбежно проникаются чувствами друг к другу, и хотя Сижэнь заставляла его изучать правила дворца каждый раз, когда видела его, он думал о ней как об одном из своих дорогих братьев с горы, как о хорошем друге в этом роскошном одиноком существовании, и у него не было желания мириться с судьбой постоянно враждующих ее мужа с ее отцом. Лу Цан ежедневно молился, чтобы Цзин не вернулся, чтобы он мог продолжать жить свободно и без забот в его дворце, но его удача - дама коварная, и однажды солнечным утром к нему подошел гонец, чтобы сообщить о победоносном возвращении императорской армии. - Черт побери, зачем тебе возвращаться? - выдохнул Лу Цан, небрежно оглядывая толпу и светловолосых наложниц. После того, как многочисленные ряды войск промаршировали мимо, он, наконец, мельком увидел Цзина - императора, чье лицо было трудно узнать, он был одет в придворные одежды и окружен восемью знаменосцами. «Увидит ли он меня?» Лу Цан стоял на коленях среди группы телохранителей, и хотя он все еще был недоволен возвращением Цзина, он кричал эти слова в своем сердце, надеясь, что Цзин будет скучать по нему. В тот день Цзин не удостоил телохранителей даже взглядом, а позже, когда Лу Цан последовал за Сижэнь, чтобы поприветствовать его в гареме, Цзин даже не улыбнулся, как будто совершенно забыл о своей игрушке. - Мне очень жаль! Но мне нужно тебе кое-что сказать... - Цзин пристально посмотрел на Сижэнь, - Сюань Юань Юньи был захвачен живым имперской армией. Цзин не стал продолжать, потому что Сижэнь внезапно вскрикнула и упала на пол, закрыв глаза руками, когда дворцовые служанки бросились ее поднимать. Цзин взмахнул запястьями, давая знак служанкам, чтобы они занялись ею, а сам холодно повернулся и жестом приказал носильщику следовать за ним, оставив позади незнакомцев в комнате. - Лу Цан застыл на месте, ненависть поднималась в нем. Он стоял там, косноязычный и убийственно сверлил взглядом спину Цзина, когда тот выходил. А-а! Он вообще человек?! После того, как Цзин опустошил его, он отбросил его в сторону так небрежно, как будто Лу Цан вдруг стал невидимкой! ........ - Сижэнь, ты здесь? Сижэнь... Вернувшись в свою комнату, Лу Цан терзался мыслями, пока не смог найти Сижэнь, чтобы поговорить с ней и выпустить свое горе наружу, но звук голоса Цзина заставил его с силой проглотить остаток своего зова. Он яростно сжал челюсти. Хотя шпионаж был недостойным занятием, Лу Цан все еще был полон печали и пренебрег своей моралью, тыча пальцем в маленькую дырочку в бумажном окне - зрелище, которое предстало пред ним, заставило его вздрогнуть от удивления. Он ожидал увидеть Цзин и Сижэнь, стоявших друг против друга, но в комнате оказался лишь Цзин, повернутый лицом к неизвестному мужчине, привязанному к столбу - значит, это был тот человек, которого прятали в шатре, Лу Цан сначала подумал, что человек в шатре - красавица, взятая из гарема Ло в качестве военной добычи. Выражение лица незнакомца было покорным, совершенно не похожим на красивую женщину, которую Лу Цан ожидал увидеть. Он был высок и крепок, даже больше, чем Цзин. Его лицо было очень мужественным, но он выглядел изможденным, совершенная противоположность тому, что Лу Цан ожидал увидеть. Незнакомец казался сонным, словно только что проснулся, и в его глазах, как у военнопленного, не было враждебности, только неописуемая усталость. - Ты ты относишься к тому, что снова оказался здесь? - голос Цзина звучал странно, будто чувства переполняли его. Его речь наполняла Лу Цана эмоциями, которые он не мог точно определить. - Я думал, что у меня никогда не будет шанса вернуться, я никогда бы не подумал, что окажусь здесь... - хоть он и был слаб, но звучал как герой, или то, что от него осталось, и это заставило Лу Цана испытывать кнему сочувствие. Лу Цан был в недоумении – почему резиденция Сижэнь стала тюрьмой этого человека? - Неужели? Ты меня недооцениваешь! - Цзин присел на корточки перед мужчиной, и Лу Цан ясно увидел, как его руки скользнули под одежду мужчины, медленно сжимая его руку... Лицо мужчины слегка исказилось, пытаясь скрыть дискомфорт, но, в конце концов, его глаза ослабли и выдали хаос, творившийся в его голове. - Я уже разрешил тебе вернуться, ты должен остаться здесь на всю оставшуюся жизнь, - удовлетворенная улыбка скользнула по лицу Цзина, когда он наклонился, чтобы потереться губами о его губы, его руки начали блуждать по телу мужчины, и похотливая атмосфера заполнила комнату. Лу Цан резко отвернулся, но все же опять повернул голову обратно, чтобы увидеть две переплетенные фигуры. Лу Цан медленно наклонил голову - хотя он стоял в теплом благоухающем запахом редких цветов саду, все его тело стало ледяным и неподвижным. Цзин отодвинулся, когда поцелуй закончился. - Юньи, прошло всего несколько лет, и ты больше не контролируешь себя! Губы мужчины были красными и распухшими, дыхание тяжелым. - Если ты помнишь, какими были наши отношения, пусть даже совсем немного, отпусти меня, позволь мне жить и заботиться о себе самостоятельно… В глазах Цзина промелькнули сложные эмоции. И Юнъи, и Лу Цан ждали его ответа, но император внезапно обернулся и холодно сказал: - Лу Цан, ты уже достаточно наслушался, выходи. Лу Цан резко выдохнул, не смея пошевелиться. Цзин быстро подошел и грубо втащил его в комнату. Хотя незнакомец был привязан к столбу, искра в его глазах не уменьшилась, когда Лу Цан встретился с ним взглядом. Цзин толкнул Лу Цана и грубо вывернул ему руку за спину. - Как ты думаешь, что я сделаю с этим мальчиком? Юнъи уставился на Лу Цана, которого грубо держал Цзин - каким-то образом его лицо стало красным, а краска распространилась и на шею - чтобы скрыть свое смущение, он решительно покачал головой: - Я не знаю! Понимая, что этот человек может сразу же догадаться об отношениях, которые связывали его с Цзином, Лу Цан начал дрожать от стыда. Цзин отпустил Лу Цана и оттолкнул его, присел на корточки перед мужчиной. Он приподнял подбородок мужчины, пока их глаза не встретились, и начал бешено рвать на нем одежду. - Ты... ты ... что ты делаешь?! - взревел мужчина, но не смог остановить действия Цзина - звук рвущейся ткани смешался с его голосом, и вскоре он был обнажен - веревки лишь подчеркивали его сильные мускулы, а оставшиеся клочки ткани делали его еще более эротичным. - Дядя Юньи, посмотри хорошенько, что я собираюсь делать дальше! Лу Цан не успел переварить слово "дядя", как Цзин подошел и бросился на него, словно волк. Постепенно поднимающаяся температура тела и блуждающие пальцы выдавали его намерения, хотя он не произносил ни слова. - Не надо! Появление Юньи повергло его в хаос и смятение. Даже после их воссоединения, Цзин не показывал никаких намеков на теплоту - только секс с самого начала. Хотя это был не первый раз, когда Цзин использовал насилие, чтобы принудить его, Лу Цан никогда не видел Цзина таким пугающим раньше - его спокойный характер исчез, воздух был наполнен яростью, и его грубые и жестокие пальцы были повсюду, оставляя многочисленные красные следы на своем пути. - Нет! Нет, нет! Ты с ума сошел! Отпусти меня! - явный ужас охватил сердце Лу Цана - он знал, что если Цзин будет опустошать его тело в таком состоянии, он никогда не увидит завтрашнего солнца. - Уходи! Уходи! - почти окаменев, Лу Цан забыл, что в комнате находится кто-то еще. Он кричал изо всех сил, его голос дрожал. Он попытался ударить Цзина и укусил его за плечо так сильно, как только мог. Цзин был совершенно невозмутим и продолжал яростно срывать свою одежду. Одежда была разбросана по полу, человек, стоявший рядом, больше не мог выносить вида такой жестокой пытки: - Стой! Сюань Юань Цзин, отпусти его сейчас же, что ты делаешь?! Разве ты не ведаешь стыда?! Глаза Цзина стали холоднее, заставив Лу Цана содрогнуться - пальцы над ним с силой вошли в его обнаженную плоть, боль полностью заглушила удовольствие, заставив Лу Цана задохнуться от боли. - Ах, - боль заставила его тело сжаться и напрячься против вторгающихся пальцев, и Лу Цан невольно вскрикнул. - Юньи, ты его слышишь? Помнишь ту ночь, когда ты стонал и кричал подо мной?.. Плакал, пока я помогала тебе кончить, - Цзин смотрел на безжизненное тело Лу Цана, его не знающие пощады пальцы быстро двигались туда-сюда, ожидая ответа от третьего мужчины. Лу Цан был в таком состоянии, что не мог даже вскрикнуть, и намеренное игнорирование Цзином его бессловесных, болезненных конвульсий, содрогавшим все тело, заставило его сердце болеть еще больше - он был скорее объектом, чем человеком, объектом для других, когда они вспоминали прошлое, объектом, с которым Цзин позволял себе вольности, когда его любовник находился в бегах. Тело Лу Цана выглядело невыносимо жалко - холодные руки схватили его обнаженное тело и яростно ввергли в самые глубины ада, боль в сердце заставила его безудержно рыдать. Слезы катились по щекам Лу Цана, как капли дождя, срывались вниз - рваное дыхание, руки, прислоненные к полу в унизительной позе, чтобы Цзину удобнее было сделать то, что он задумал. Сознание Лу Цана начало расплываться... - Ты ... ты чудовище! Я был слеп! Я был слеп, когда советовал своему брату передать трон тебе! - мужчина, по-видимому, больше не мог смотреть на разворачивающуюся сцену, но в царящей атмосфере в комнате и при виде открывшегося перед ним зрелища, его гениталии проявили признаки возбуждения. Смущение сменилось гневом, и слова, которые он произнес, были более резкими, чем когда-либо прежде. Цзин тяжело воспринял его слова и грубо вырвался из нутра Лу Цана - Лу Цан вскрикнул от напряжения и боли, совершенно обмякший и не возбужденный. Когда Цзин отдалился, в его сознание закралась паника... Его анальный канал был сильно разорван, кровь обильно струилась по его бедрам прямо на пол. Цзин едва удостоил его взглядом и повернулся, чтобы встать лицом к мужчине - дезертировавшему принцу, отцу Сижэнь, Сюань Юань Юньи - холодно глядя на него сверху вниз, прежде чем злобно ударить его по лицу. - Ах ты ублюдок! Кто просил тебя уговаривать моего отца передавать трон мне?! Кто просил делать вид, что ничего не произошло, когда ты женил свою дочь на мне? Кто просил тебя избегать меня, как чумы? Кто просил тебя выбрать измену вместо того, чтобы остаться со мной? - Ты же прекрасно знал, что я ничего этого не хочу! - потрясенный словами Цзина, Сюань Юань Юнъи поднял голову, и его тут же заставили разжать губы. - Н-н-н ... - он едва успел вскрикнуть, прежде чем Цзин вонзил свой член ему в горло, его рука сжала голову Юньи, бедра энергично задвигались, та самая часть, которую Цзин вытянул из Лу Цана, была быстро введена в рот этого человека... Обнаженный, онемевший от пережитого, Лу Цан смотрел на сцену перед ним - этот человек королевской крови, дядя Цзина, страдал с закрытыми глазами, а предмет во рту мешал ему издавать какие-либо звуки - Лу Цан видел, как слезы боли катились из его глаз, а его сильное тело слегка дрожало. Несмотря на то, что все это было ужасно, даже Лу Цан мог видеть искры между ними. Затем... Он был здесь лишним. Лу Цан и сам не знал, как ему удалось восстановить самообладание - он тихо подобрал свою разбросанную и порванную одежду, очень осторожно помог себе одеться, с трудом поднялся на ноги и вышел, оставив в комнате смятение и запах крови, слез и секса. Подойдя к воротам маленького дворика, он неосторожно столкнулся с торопливой фигурой. - Боже мой! Брат Лу! Что с тобой случилось? Это была Сюань Юань Сижэнь, ее тяжело дышащие служанки тащили за ней тяжелый гобелен в руках, очевидно, она только что проснулась и пришла сюда. - Что? - Лу Цан изо всех сил старался, чтобы его голос звучал спокойно, но обнаружил, что он неудержимо дрожит. - Назови мне причину почему ты плачешь? - Сижэнь смотрела на лицо Лу Цана, и хотя она спрашивала его, она видела ответы в его глазах. - Ах... наверное, туда попал песок... - он поднял руки, чтобы вытереть слезы с лица, и выдавил из себя улыбку. - Пойдем, найдем место, где можно нормально поговорить, - он протянул руку и повел ее через двор в противоположном направлении. - Вэй! Что ты делаешь? Я здесь, чтобы найти Цзина! Несмотря на ее сопротивление, Лу Цан отчаянно тянул ее прочь. Внезапный порыв ветра поднял и разнес песок по всему двору - Лу Цан продолжал увлекать Сичжэнь за собой и сам шел, куда глаза глядят, его разум был пуст и он не мог объяснить боль в груди, которая привела его в замешательство. «Нет, я не влюбился в него!» «Я не хочу! Я не люблю его!» Он отчаянно отрицал чувства в своем сердце. Его эмоции более походили на бушующие волны, чем на лепестки, трепещущие на ветру - он не мог избавиться от образа двух переплетшихся мужских тел в своем сознании. - Я не!.. - вдруг громко воскрикнул он, бессильно повалившись на землю.