Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

Стояла ранняя осень. Однако Цзяннань изнывал от затяжной жары, длившейся с самого начала осени, а причиной этому был удушающе знойный циклон. Лу Цан вместе с братьями, хоть и обитал в глубине горы, страдал от жаркой и душной погоды. Солнце уже клонилось к закату, и все разбойники плескались в горном ручье, который каскадом ниспадал со склона горы. Они валяли дурака и плавали. В попытке уйти от летнего пекла и освежиться. Лу Цан вернулся в Цзяннань несколько месяцев назад. С помощью секретной связи в городе Ханчжоу ему удалось связаться со своими братьями на горе Лу Цан. Поскольку он боялся, что Цзин из мести будет преследовать его, чтобы убить, он с болью в сердце оставил форт, который построил на горе Лу Цан. Собрав всех членов банды, он повел их в другое место, расположенное на отдаленной горе, которую никто не занимал, там он собирался построить новое жилье. Им было необходимо новое убежище. Вдалеке, довольно далеко от смеющихся и дурачащихся сотоварищей, он нашел камень и присел на него. Лу Цан снял обувь и погрузил уставшие пальцы ног в маленький ручеек. Почувствовав прохладу и свежесть, он сразу же расслабился всем телом. Его голова была очищена ото всех мыслей, но мало-помалу воспоминания начали всплывать из его памяти. Сюань Юань Цзин... Это имя пришло самым первым. Воспоминания о нем были не из приятных, они оставляли послевкусие, сродни с тем, какое остается после того как выпьешь крепкий горький чай, они влияли на его ум и сердце. Как только он подумал обо всех своих страданиях от несправедливого и унижающего обращения и физических мучений, он не мог удержаться от горечи. Месяц назад Лу Цаном двигали ярость и боль, он собрал всю свою силу воли, сделал невероятное усилие, чтобы заставить себя встать и пойти вперед, тяжело опираясь на шест, чтобы добраться до своих братьев. Естественно, все были шокированы и напуганы, когда увидели своего главу в таком виде. Когда они спросили его о причине ран, лицо Лу Цана болезненно скривилось, и у братьев не хватило духу подробно расспросить его о том, что он пережил. Несмотря на то, что физическое состоянии, хоть медленно, но восстанавливалось, его душевное состояние с каждым днем становилось только хуже. Обеспокоенные братья взяли на себя инициативу найти для него какое-нибудь развлечение, чтобы отвлечь. В это время в их краях разнеслась молва о нежной, трогательной и прекрасной, как снег, знаменитой куртизанке Ханчжоу Лу Чуань Эр. К сожалению, столкнувшись с этой искусной и изобретательной красавицей, Лу Цан не только не разделил ни одной поэтической и романтической ночи, которую могла бы провести всякая любящая пара, но и впал в ярость. Перепуганная до смерти Чуань Эр и все его братья могли только ахать с удивлением в глазах, когда они смотрели на своего главу, абсолютно не имея представления о том, что стало причиной его взбурлившей ярости. Только сам Лу Цан знал, почему он, не сдерживаясь, выплеснул свой бессмысленный гнев на братьев. Боль, которая исходила из нижней части тела почти каждую ночь, мучила Лу Цана. Изнемогая от жара и невыплеснутого желания, он лишь стискивал зубы и корчился от боли на кровати. Это ужасное чувство могло привести только к одному выводу - тот, кто был известен как “орел", отныне был просто инвалидом, он был бесполезен до такой степени, что его уже нельзя было считать человеком. Единственным утешением для него стало то, что никто, кроме него самого, не знал об этой постыдной тайне. Цзин… И все потому, что Цзин так поступил с ним. По своей прихоти Цзин разрушил его физическую оболочку и полностью растоптал его чувства. Даже после всех ужасных отметин, оставшихся на его теле, он боялся, что никогда не сможет разлюбить Цзина. У Лу Цана не осталось никаких сил, чтобы еще раз пройти через это. А все началось с мимолетного взгляда, изменившего всю его судьбу. Цзин, великий император, переоделся в женскую одежду, ворвался в его сердце, проник в его мысли. А хуже всего, что Лу Цан по глупости принял свое страстное желание снова увидеть Цзин за месть. И это послужило началом всех трагических событий в будущем. Если карма действительно существовала, то Цзин определенно был величайшим бедствием его долгой жизни. Лу Цан машинально использовал тряпку в руке, чтобы обтереть свое слегка взмокшее от пота тело. Лу Цан окинул внимательным взором несколько глубоких шрамов, виднеющихся в вырезе одежды и отраженных водой. Рана на его плече затянулась. Каждый раз, когда его глаза обращались к лилового цвета отметине на груди и розовым шрамам, оставшихся от пальцев его собственной руки, он мучился от своего позора. Стыд за полную неудачу в любви вкупе со стыдом за попытку покончить с собой... Погруженный в мысли, Лу Цан внезапно пришел в себя от криков братьев. - Кто вы такие? Назовите себя... - горные бандиты всегда останутся горными бандитами, хоть они обосновались в этом месте не так давно, но уже кому-то преградили путь. Эта мысль заставила Лу Цана улыбнуться. Он повернул голову, чтобы посмотреть к кому обращаются его подчиненные, и улыбка мгновенно сползла с его лица. Расстояние было около 10 метров от его места, на Каменном мосту, человек, одетый в белое, стоял прямо, как статуя. Его одежда развивалась на ветру. Дующий горный бриз раздувал рукава, которые закрывали его ангелоподобную внешность. Однако холодные глаза были неподвижно устремлены на него, только на него. Заслонивший всю радужку черный зрачок. Во взгляде не было ни враждебности, ни желания убить, ни каких-либо иных чувств. Этим человеком был Цзин. Сердце Лу Цана внезапно сжалось и ухнуло вниз. Его рука среагировала раньше, чем мозг, и он схватил меч, который положил рядом с собой. Он выскочил на середину ручья и встал между Цзином и своими братьями, чтобы защитить их. - Бегите! Немедленно, убегайте! Так быстро, как только сможете! - перед глазами Лу Цана все расплывалось. Он обернулся и, напрягая все свои силы, закричал на братьев. Глядя на их ошарашенные лица, на то, что они даже не пошевелились, Лу Цан почти выплевывая свои легкие, зарычал: - Живо! Прячьтесь! Вероятно, необычное выражение на лице Лу Цана заставило их понять, что что-то не так, и после колебаний они, наконец, начали отступать. Удаляясь, они снова и снова поворачивали головы, пока окончательно не исчезли из поля зрения. Лу Цан повернул голову назад и поднял меч на уровень груди. Он всегда был способен на адекватную оценку мастерства Цзина, только он никогда не ожидал, что Цзин найдет его так быстро. Рассчитывая на собственную силу, идя на все и рискуя жизнью, он мог задержать Цзина примерно на четверть часа. Этого было достаточно, чтобы дать возможность братьям рассеяться, чтобы они не попали в беду из-за Лу Цана. Разбегайтесь немедленно! Все мысли Лу Цана были заняты тем, что ему легче будет умереть сейчас, ведь его считали убийцей, убившим любовника Его Величества Императора. Похоже, ему суждено было погибнуть на лоне прекрасного горного пейзажа. Лу Цан крепче сжал свой меч. Он знал, что рано или поздно погибнет от удара меча. Он надеялся, пролив свою кровь, смыть все свои страдания и унижения с того момента, когда влюбился в Цзина. Он набрал полный рот воздуха и выдохнул. - Убирайся! - сказал он, спокойно повернувшись ко все еще стоящему в одиночестве вытянутому, как стрела, Цзину. Лу Цан видел его белый силуэт. Движение Цзина, когда он спустился, полностью разрушило все, что Лу Цан мог себе представить. Борьба, которой владел Цзин, даже сравниться не могла с кунгфу Лу Цана. Но вместо того, чтобы напасть, Цзин грациозно поклонился, снял туфли и отбросил их в сторону. Он прыгнул в небольшой ручей и пошел вброд по воде в направлении Лу Цана. Лу Цан стиснул зубы, отчаянно пытаясь остановить неконтролируемое сердцебиение. Хотя Цзин приближался к нему беззаботно и неторопливо, но именно из-за этого его страх только увеличивался. Он понятия не имел, что его ожидает. Вода в ручье бурлила, в воздухе повисло напряжение, которое могло взорваться в любой момент. Цзин приблизился к нему на расстояние трех метров. - А-а-а, - Лу Цан издал яростный вопль, поднял меч и бросился на Цзина. Цзин легко, словно играючи, уходил от ударов. Лу Цан атаковал беспорядочно. Он сделал движение, которому научил его Цзин, надеясь хотя бы так справиться с противником - он был в полном отчаянии. Он направил свой меч прямо в грудь Цзина, намереваясь ранить. Его единственной целью было поразить эту фигуру в Белом. Лу Цан мог видеть только размытый контур, но внезапно потерял и его из поля зрения. У него даже не было времени, чтобы оглянуться: ударом по талии Лу Цана опрокинули в воду. Когда Лу Цан уже собрался снова поднять меч, белая, как снег, босая нога наступила ему на правую руку. - Больно… - он не мог подавить стон, он отчетливо слышал звук раздробленных костей его правой руки. Не имея мужества поднять голову и посмотреть на знакомое лицо, которое он так хорошо знал, Лу Цан молча закрыл глаза, ожидая, что длинный меч в мгновение ока пронзит его грудь. Ожидание затянулось, но удара все еще не последовало. В конце концов он не выдержал ожидания и поднял голову, чтобы встретиться с парой прекрасных глаз, которые были ему очень хорошо знакомы. Их взгляды встретились, противники пристально глядели друг на друга. Лицо Цзина было полностью лишено каких-либо чувств, в то время как на лице Лу Цан отразилась целая гамма эмоций - ведь это была та самая красавица, в которую он был глубоко влюблен. - Лу Цан, неужели ты думаешь, что я не смогу тебя найти? - голос Цзина не был не суровым, не строгим, но и не мягким. Он наклонился, чтобы поднять левую руку Лу Цана, и с силой вытащил его из воды. - Мое мастерство не соответствует твоему уровню, мне больше нечего сказать. Просто убей меня сразу! - обе руки Лу Цана были скручены за спиной, но он все еще старался держать голову высоко. Цзин проигнорировал его слова, словно не слышал их. Он резко развернул его, а потом стянул с Лу Цана пояс и связал ему руки за спиной. Цзин дернул его за шею, и Лу Цан, пошатываясь, пошел по скользким камням. Из-за того, что Цзин дергал его за поводок, он несколько раз чуть не упал, но его удержали. Цзин явно был этим недоволен. Как только они достигли берега реки, он безжалостно толкнул Лу Цана. Застигнутый врасплох, Лу Цан поскользнулся и упал на траву на берегу реки, оказавшись в трудном положении. Боль в сломанной руке была столь сильной, словно он обжегся. Лу Цан некоторое время боролся, но потом понял, что ничего не может сделать, чтобы встать. Он чувствовал холодные и равнодушные глаза за своей спиной. Подсознательно, он стиснул зубы. Он ужасно не хотел выглядеть слабым перед этим демоном. - Что? Сил больше нет? - видя, что Лу Цан больше не сопротивляется, Цзин из-за его спины присел на корточки. Его рука легко скользнула под распахнувшуюся верхнюю одежду Лу Цана и начала ласкать его тело. - Ты!- неожиданная близость заставила Лу Цана вскрикнуть в тревоге. Его сердце, не слушавшееся его команды, из-за этого легкого прикосновения начало трепетать. Рука Цзина плавно скользнула вниз, потянулась вперед, к месту под поясницей. После того как его пояс был развязан, его тонкие брюки легко стягивались вниз. Лу Цан набрал полный рот холодного воздуха. Мышцы его ягодиц, соприкоснувшиеся с открытым воздухом, напряглись и туго натянулись. Это заставило порочного Цзина, не сдерживаясь, протянуть руку, чтобы размять их. - Ах, не делай этого... - Лу Цан наконец - то открыл свои плотно сжатые губы и позволил себе беспомощно хватать ртом воздух – это все, что он мог себе позволить; он был связан и мог только принимать то, что с ним делали. Цзин еще больше распалился. Он напряг все свои силы, чтобы схватить сломанную руку Лу Цана и перевернуть его. Теперь они смотрели друг на друга. Цзин слегка отступил, встал в воду, и со своего места стал рассматривать Лу Цана. Одежда Лу Цана была широко открыта с обеих сторон тела. Лу Цан полностью осознавал, что его тело было покрыто синяками и шрамами, и теперь они стали видны Цзину. Не выдержав, он свернулся калачиком. Лу Цан не боялся смерти, но чувство полной утраты собственного достоинства пугало его. Цзин по-прежнему молчал. Он, словно тисками, схватил лодыжки Лу Цана своими руками. Мгновение спустя он с силой растянул их в стороны. Затем он встал между бедрами Лу Цана. Оба бедра были раздвинуты под предельным углом, еще больше раздвинуть их было невозможно. Тем не менее, Цзин продолжал их тянуть в разные стороны. В области между бедрами Лу Цан почувствовал боль от разрыва. Его интимная часть, из-за чрезмерного растягивания, также превратилась в светло-розовую. Чувствовалась ужасная боль. Лу Цан внезапно понял, чего хотел Цзин. Цзин намеревался разорвать его живого на две части. Кровавая смерть… Но если говорить о Цзине, то этот способ уже можно считать милосердным. Лу Цан крепко зажмурился. Спокойно ожидая, когда наступит его последний час. Его бедра были разведены до предела. То, что произошло дальше, было не похоже на то, что напредставлял себе Лу Цан: брызнула кровь и затрещала. Разрываясь, плоть. Цзин прижался к Лу Цану, и жестко, решительно вошел в его тело. - Аааа... - сильно поврежденный анус был не готов к подобному напору, Лу Цан почувствовал нестерпимую боль от своего разорванного входа до талии. На какое-то время он погрузился в полубессознательное состояние. Все стало размытым. Издав крик боли, Лу Цан ясно ощутил, как старая рана в его теле снова открылась. Из его ануса потекла свежая кровь. Из-за того, что половой орган Цзина блокировал выход, кровь полилась в прямую кишку. Боль была слишком мучительной, чтобы ее мог вынести мужчина. Лу Цан беспорядочно извивался, нижняя часть его тела была похожа на выброшенную на берег рыбу, он всми силами пытался вытолкнуть Цзина из себя. - Нет... не надо... - жестокие толчки Цзина и безжалостные, резкие движения наружу заставили Лу Цана издать вопль. Необычайно возбужденный Цзин в промежутке между своим сбивчивым дыханием пробормотал с придыханием: - Это твоя вина! Ты так изгибаешься, что я не могу сдерживать себя. Он наклонился и, используя свою руку, придержал спину Лу Цана, чтобы обездвижить его, не позволить ему вырваться. Цзин двигал нижней частью своего тела ритмично и неумолимо. Цзин использовал кровь как смазку, чтобы двигаться внутри Лу Цана. - Так больно... Просто убей меня... Убей меня! - кишечник Лу Цана жгло столь сильно, будто его кололи ножом; Лу Цан почти сошел с ума. Из-за удерживающей руки Цзина, его тело могло только трепыхаться. Лицо Лу Цана исказилось, и он выкрикнул свое предсмертное желание. Он чувствовал обжигающую боль в глубине своего тела. - Аааа... А-А-А... - перед глазами Лу Цана стояла красная пелена. Это было самое страшное наказание. Он не мог даже думать о том, чтобы спокойно умереть, терпя эту ужасную боль. Возбужденный Цзин пока еще не достиг полного удовлетворения. Его распирало звериное желание. Он решил усилить давление на голову и тело Лу Цана. Его член продолжал таранить Лу Цана. Он входил и выходил из него, пока не достиг вершины наслаждения, такого оргазма он прежде никогда не испытывал… - Фуу… - даже после того, как кончил, Цзин все еще находился внутри Лу Цана, он все еще не удовлетворил свою похоть. Вернувшись из свох заоблочных далей, он понял, что Лу Цан все еще пребывает в спазме. Лицо Лу Цана было искажено, как будто он не понимал, что все уже закончилось. Цзин нахмурил брови, он крепче сжал плечо Лу Цана, поднял его, удерживая рукой. Он чувствовал, как Лу Цан дрожит в его объятиях. Из глубины его сердца вырвалась волна незнакомого тепла. Он молча ждал, пока Лу Цан придет в себя и очнется от боли. - Так больно... - услышав низкий стон из своей груди, Цзин быстро ослабил силу на руке Лу Цана. Лу Цан поднял голову. Два человека, словно незнакомые, некоторое время смотрели друг другу в глаза. В конце концов, Лу Цан опустил голову: - Надеюсь ты удовлетворен. Убей же теперь меня! - его голос был низким, как шепот, как будто он колебался прежде чем выплюнуть это слово. Пустота в его сердце, боль в теле причиняли такую боль, словно их кромсали ножом. Лу Цан почувствовал, что у него больше нет сил смотреть Цзину в лицо. В глубине души он давно признал, что не способен противостоять этому человеку. И дело было не только в том, что у него не хватало сил сопротивляться, но и в том, что он не мог противиться человеку, которого любил. Цзин сделал неожиданный ход. Он рывком вынул свой член, который все еще был внутри тела Лу Цана. Резкая боль забрала у Лу Цана последние силы. Он мог только беспомощно обмякнуть. - Ты хочешь, чтобы я убил тебя, да? Ты можешь назвать мне причину, по которой я должен убить тебя? - Цзин встал, привел в порядок свою нижнюю одежду. Посмотрев на Лу Цана, который распластался у него между ног, он спросил легким и спокойным голосом: - Не нужно так больше шутить! - Лу Цан в конце концов не смог сдержать своего горя и закричал. - Я признаю, что не могу бороться с тобой, так дай же мне умереть! Какой смысл снова мучить меня? Я всего лишь твой поверженный противник. Я могу только умолять тебя оставить мне хотя бы немного чести. Пожалуйста, Ваше Величество! Его глаза защипало, Лу Цан отчаянно сдерживал слезы. Чтобы скрыть это, он опустил голову. Изо всех сил стараясь подавить боль в своем сердце, которая вот-вот готова была вырваться наружу: - Я убил твоего любимого дядю Йонги, не так ли? Кровь за кровь. Так что ты можешь просто убить меня сейчас, чтобы отомстить за него. Ты сильнее меня, мне не справиться с тобой. Цзин уставился на Лу Цана, и некоторое время молча смотрел на него. Внезапно из уголка его губ вырвалась странная улыбка. - Почему же? Тебе не выносимо мое общество? Ха, честь! Как ты хочешь, чтобы я почтил тебя? Скажи мне, - Цзин поднял свою необутую ногу и поставил ее на нижнюю часть живота Лу Цана, все усиливая и усиливая давление. Лу Цан стиснул зубы, крепко сжал обе руки, терпя боль. Цзин все давил, из его тела потекла кровь, и она смешалась с кровью из его ануса. Все бедра Лу Цана были измазаны кровью. Цзин не использовал всю силу. Он опустил свою босую ногу вниз и поддел ею половой орган Лу Цана. - Похоже, ты так и не был удовлетворен, - используя свою ногу, чтобы дразнить вялый член Лу Цана, Цзин издевался над ним. – Невероятно, я даже пытаюсь угодить тебе. «О, я могу порадовать тебя, - Лу Цан мысленно усмехнулся. – Когда мои кишки окончательно вылезут наружу после того, как ты еще раз займешься со мной любовью». - Ладно, давай сделаем так, чтобы ты остался доволен, - Цзин осторожно переставил ногу на член. - Ты! - Лу Цан быстро поднял колени, чтобы прикрыться, и обеими руками схватил наступающую лодыжку. Но как бы он ни напрягал все свои силы, он все равно не мог убрать ногу, которая ловко двигалась по члену. Лу Цан абсолютно ничего не чуствовал. Движение Цзина не было грубым, в какой-то мере оно даже было мягким. Если бы Лу Цан не страдал от ран, скорее всего, он действительно бы возбудился из-за таких «ласк». Однако не испытывая ровным счетом ничего, он чувствовал унижение. Его сердце буквально разрывалось от невыразимого горя. Лу Цан не мог ничего сказать, чтобы остановить Цзина. Он прекрасно понимал, что Цзин не проявит никакого интереса и не обратит внимания на его мольбы. Цель Цзина состояла в том, чтобы перед смертью заставить его страдать больше и сделать его смерть еще более унизительной. Если бы Цзин узнал, что Лу Цан после жестокого избиения мог жить только жизнью евнуха, он, несомненно, высмеял бы его. Нога Цзина двигалась и двигалась чрезвычайно возбуждающе. Лу Цан не знал, какое выражение придать своему лицу. Он мог только неловко смотреть на небо, смирившись с Цзином и позволив ему продолжать. Столкнувшись с безразличием Лу Цана, Цзин, наконец, потерял терпение. Он прекратил свое движение, некоторое время пристально глядел на бесчувственный отросток. Присев на корточки, он начал осторожно поглаживать его рукой. До тех пор пока нижняя часть Лу Цана мало-помалу не начала краснеть, но все еще не показывала никаких признаков эрекции. Наконец-то Цзин осознал. Он перстал водить рукой и перевел взгляд на Лу Цана: - Что случилось? - он наморщил лоб. - Ты инвалид? – Цзин использовал свой большой палец, чтобы надавить и расплющить член. Из-за этого крайне непристойного действа Лу Цана стала бить дрожь. В конце концов, он слабо кивнул головой, признавая сей унизительный факт. - Пожалуйста, убейте меня! Ведь я не совсем… чужой для вас, так, дайте мне быструю смерть, - он отчаянно проглотил слова "дружеские отношения". Он ясно понимал, насколько непригляден его нынешний облик. На его верхней части тела был только кусок рваной одежды, грудь была обнажена, на плечах виднелись шрамы. Безжалостные укусы Цзина можно было найти повсюду на его теле. А из ануса вытекали остатки семени Цзина. Быть таким… Уж лучше смерть. - С чего ты взял, что я должен тебя убить? Так надоело жить? - по сравнению с горем Лу Цана, который хотел умереть, Цзин казался праздным и беспечным. Он беззаботно сел рядом с Лу Цаном и спросил безразличным тоном: - Разве ты не хотел бы убить прежде меня? Во время войны с моим дядей, твое желание было почти исполнено, - Лу Цан изо всех сил старался превернуться, чтобы Цзин видел только его тыльную сторону. Цзин посмотрел в его сторону, не в силах сдержать трепет в сердце. У Лу Цана был красивый изгиб спины, а после того, как он похудел, его линия талии стала еще более заметной. А смешанная кровь со спермой – красное и белое - делала Цзина неспособным держать себя в руках. - Неужели это так? - Цзин протянул руку, чтобы обнять Лу Цана, позволяя ему опереться на свою грудь. Он освободил Лу Цану руки и осторожно растер его ушибленное запястье. Даже он сам себе удивлялся: откуда взялось столько нежной привязанности? Лу Цан, все еще погруженный в свои мысли, несколько рассеянно прижался к груди Цзина. Только до тех пор, пока Цзин не начал нежно ласкать и гладить его тело, тогда он пришел в себя и осознал, как странно это все выглядит. Лу Цан вздрогнул и попытался сесть прямо, но Цзин крепко держал его. - Не бойся, я тебя не убью. Что касается правды… Сижэнь мне все рассказала. - Что?! Что ты сказал?! - Лу Цан был поражен и забыл на время о побеге. Он изо всех сил пытался повернуть свое тело в сторону Цзина. - Правда?! Какая правда?! Теперь их положение изменилось, и они оказались лицом к лицу. Цзин оставался спокойным и собранным, сжав руки, он сказал: - Вопрос о таблетке, которая отравила и убила Йонги. На самом деле ее дала Сижэнь. - А-а-а ... - сердце Лу Цана внезапно сжалось. Какое-то мгновение он не мог говорить, только тупо смотрел на Цзина. - Не можешь понять? - Цзин придвинул голову ближе, его губы оказались возле уха Лу Цана. Щекочущий горячий воздух прошел по лицу Лу Цана. – Я знаю, что смерть Йонги не имела к тебе никакого отношения, ты оправдан. Лу Цан почувствовал, как его грудь и живот распирает изнутри. Но он не произнес ни слова. Все его раны на теле безумно горели, как будто их разорвали все разом. Так больно, что ему захотелось свернуться калачиком. Из глубины его сердца поднимался пар, похожий на кипяток. Цзин поцеловал Лу Цана, облизав его губы. Не зная, откуда взялись силы, Лу Цан яростно оттолкнул Цзина. С трудом поднялся и встал. Он завернулся в ветхую верхнюю одежду. Его шаги были неуверенными, когда он попытался направиться к ручью. Цзин опешил, но затем погнался за ним. Там он, прилагая все силы, попытался оттащить назад уже стоявшего на берегу ручья Лу Цана: - Тебя не поймешь, на что ты сердишься? Разве ты не должен быть счастлив? Лу Цан крепко прикусил губу, но даже не повернул головы, чтобы посмотреть. Через некоторое время он все же произнес: - Счастлив? Что значит быть счастливым? Как насчет принцессы Сижэнь, она остается ее светлостью императрицей? - Как такое возможно? - Цзин выглядел так, словно внезапно понял, что произошло. - Желаю вам счастья, хотя тебе все равно придется терпеть горечь, которую она вызвала… Вытянув руки из-за спины, Цзин притянул Лу Цана к своей груди: - Она, конечно, раскаялась в своем преступлении. Отрезала волосы и ушла в монастырь. Лу Цан задрожал от этого ответа. - Ах! Он вспомнил очаровательное лицо милого юноши. Как бы то ни было, Лу Цан не мог связать принцессу Сижэнь, которая занимала высокое положение и всегда жила в роскоши, с молодой буддийской монахиней, которая была совсем одна и одинока. Он вспомнил выражение ее умного лица, когда она смотрела на Цзина. Лу Цан снова попытался связать это выражение с нынешним выражением разбитого сердца и отчаяния молодой девушки. У него не получилось это сделать. Тепло Цзинна грело тело Лу Цана. Лу Цан чувствовал, что их разделяет лед. Эгоизм Цзина наряду с его неспособностью заботиться вызывал у него презрение. Но он любил и тосковал по этому человеку – и это разбивало сердце Лу Цана. - Так значит все дело в том, что... кроме меня никого больше не осталось? - голос Лу Цана был таким легким, но Цзин отчетливо услышал его. - Что ты имеешь в виду? – такая редкая нежность Цзин исчезла, словно ее и не было. Он с силой повернул Лу Цана лицом к себе. Он сурово посмотрел на Лу Цана, чтобы тот объяснил. - Йонги мертв. Сижэнь стала монахиней. Вот почему ты думаешь обо мне? - Лу Цан бесстрашно встретил взгляд Цзина. Слово за словом, он выпалил вопрос, ответ на который так страстно хотел узнать. Зрачки Цзина сузились и потемнели. Лу Цан знал, что он изо всех сил старается сдержать свой гнев. В то же время он чувствовал, как пальцы Цзина, сжимавшие его тело, распахивают одежду Лу Цана еще шире, обнажая шрамы на плече и передней части груди. - Ты мог легкомысленно обвинить меня в убийстве, всеми силами желая предать смерти, а потом так же легкомысленно сказать, что поступил со мной несправедливо. И что? Ты хочешь, чтобы я кричал и прыгал от радости, ползал у тебя в ногах и умолял вернуть меня в твой гарем? - Лу Цан был не в состоянии остановить дрожь своего тела, осуждая Цзина. - А за кого ты меня принимаешь, собственно говоря? За твою игрушку? Твого питомца? Или просто твоего наложника? Его голос стал резким. Он хотел сбросить руку Цзина, но тот крепко сжал его, так что он не мог пошевелиться. Цзин придвинулся еще ближе, чтобы прижаться губами к губам Лу Цана, намереваясь использовать грубую силу, если понадобится. Непреклонный кончик языка с силой раздвинул губы Лу Цана, поцелуй Цзина, замешанный на гневе, причинил боль Лу Цану. Цзин не церемонясь вставил пальцы между бедрами Лу Цана. «Бац!» – звук от громкого удара разнесся в воздухе. Цзин недоверчиво уставился на Лу Цана. Однако, пока Цзин находился в смятенном состоянии, Лу Цан, который изо всех сил пытался освободиться, также был поражен - он потрясенно смотрел на свою руку, которая только что ударила Цзина. - Я же сказал, отпусти меня! Почему ты не слушаешь меня?! – Лу Цан быстро справился с волнением, мысль о том, что он дал пощечину могущественному императору, Лу Цан задвинул на задворки сознания. Цзин застыл на месте, не издав ни звука. За 25 лет его жизни не было никого, кто бы осмелился ударить его. Учитывая его титул и положение, у людей не хватило бы мужества даже приблизиться к нему. Его превосходные боевые навыки также гарантировали неприкосновенность, даже когда он путешествовал инкогнито. Лу Цан, пошатываясь, отступил на шаг. Тело Цзина излучало злобную вибрацию, которая заставляла его бояться. Однако гордость не позволила сбежать. Он твердо стоял на своем месте, слегка вскинув голову, ожидая страшного наказания, которое вот-вот должно было последовать. - У тебя чертовы стальные нервы! - Цзин скрежетнул зубами от ненависти, глядя на него. Каждое слово, которое он произносил, вылетало из едва приоткрытых губ. Шаг за шагом он приближался к Лу Цану. В его глазах светилась ярость. Его наложница, очень высокопоставленная ученая женщина, прекрасная и одаренная, которая случайно наступила на упавшую королевскую корону Цзина, совершила самоубийство по императорскому приказу; другая женщина - госпожа Лянь, невероятная красавица, также совершила самоубийство, потому что во время пика близости с Цзином ее ноготь оцарапал плечо императора… Все ужасные рассказы, которые Лу Цан слышал о Цзине, будучи императорским телохранителем, и о том, как Цзин безжалостно обращался со своими наложницами, всплыли в голове Лу Цана в этот момент. - А-а-а... – находясь под впечатлением этих рассказов, Лу Цан вскрикнул от страха и тотчас же был сбит на землю Цзином. Укоренившийся страх заставил Лу Цана издать из своего горла крик. - У тебя и впрямь крепкие нервы! Похоже, если я не дам изучить тебе мой характер, до тебя не дойдет, как можно и как нельзя вести тебе со мной, - Цзин яростно начал кусать Лу Цана. Его руки грубо шарили и мяли Лу Цана, разрывая в клочья остатки верхней одежды, которая все еще каким-то чудом держалась на его теле. В ярости он стянул штаны вместе с нижним бельем. Он надавил своим уже твердым и прямым смертоносным оружием на уязвимую часть Лу Цана. - Не делай этого.... Умоляю тебя, не будь таким… - смерть была предпочтительнее нового насилия. Тело Лу Цана разрывалось на части. Хотя он и утратил свою приятную функцию, тем не менее из-за трения о плоть Цзина ему было трудно сдерживать свое тяжелое дыхание. Его сломанная рука безвольно висела вдоль тела. Другая рука была остановлена мертвой хваткой Цзина. Он беспомощно смотрел, как Цзин нетерпеливо кусает его грудь. Зуд и боль в соске находили отклик в его теле. Лу Цан впал в истерическое состояние. Пальцы Цзина попытались проникнуть в тело Лу Цана. Лу Цан понимал, что его израненное тело не выдержит нового вторжения. Цзин погубит его своей страстью. Еще один заход и он точно упадет на землю замертво. Лу Цан прекрасно понимал свое физическое состояние, понимал, что его внутренние органы не справятся с еще одним вмешательством. Губы и язык Цзина были влажными и горячими, он облизывал нижнюю часть живота Лу Цана, направляясь прямо к нижней части его тела. Его пальцы толкались глубже в его внутреннюю часть. - Святые небеса! - когда влажный и горячий язык Цзина уже обернулся вокруг его члена, психологически неподготовленный к подобной ласке Лу Цан воскрикнул придушенным голосом. Он-то был уверен, что его ожидает безжалостный толчок, но вместо того Цзин стал… Цзин уже однажды использовал свой рот таким образом, но при таких обстоятельствах ... после того, как Лу Цан ударил его… Лу Цан пребывал в замешательстве, однако горячий язык Цзина творил что-то невообразимое. Весь половой орган, который находился во рту Цзина, стал теплым. Лу Цан чувствовал все до мельчайших подробностей во рту Цзина. Цзин изо всех сил старался сделать приятное Лу Цану, чтобы тот почувствовал, как его половой орган проскальзывает в сиятельную глотку и гортань. Цзин освободил руку, держущую Лу Цана, и осторожно надавил на основание полового органа разбойника, позволив мягкой и гибкой плоти остаться в его влажном и горячем рту. Его голова медленно двигалась вперед и назад. Лу Цана так до конца и не верил, что это происходит с ним не во сне. Одновременно с оральными ласками палец Цзина исследовал нутро Лу Цана. Чередование силы и ласки заставило Лу Цана почти сойти с ума. Кроме того, в долю секунды, когда палец Цзина надавил чуть сильнее, Лу Цан, из-за этого приятного ощущения, как будто его ударили статическим ударом, закричал вслух. - А-а а а… - это было немыслимо, но Лу Цан почувствовал, что его половой орган во рту Цзина немного шевельнулся. Медленно, но верно он наливался силой. - А-а-а… Нет... Нет… Цзин, словно найдя, что приносит наслаждение Лу Цану, продолжал давить на это хрупкое место. Лу Цан с трудом сдерживал стоны и крики, безошибочно чувствуя, как возбуждение, которого он давно не испытывал, направляется от его спины прямо к передней части тела. Он отчетливо почувствовал, что член медленно возбудился, да так сильно, что добрался до горла Цзина. Цзин, казалось, изо всех сил старался подразнить Лу Цана. Держа постепенно становящийся толстым и громоздким половой орган во рту, безостановочно пропуская его внутрь и наружу, он изо всех сил терся им о губы и язык. Цзин вставил еще один палец в анус Лу Цана. Он напряг все свои силы, жадно нажимая и заставляя Лу Цана на некоторое время потеряться в своих ощущениях. Окончательно… Лу Цан изо всех сил старался сдержать всю накопленную за долгое время энергию от внезапного взрыва. Лу Цан попробовал вытащить член, но Цзин крепко держал его во рту, и он не мог ничего сделать, чтобы освободиться. В мгновение ока густая, горячая и сырая жидкость энергично вспыхнула, хлынула в рот Цзина и потекла из уголка его рта. Лу Цан был ошеломлен этим необычным зрелищем на мгновение. Он наклонился к Цзину, но было уже слишком поздно, чтобы отсраниться от Цзина и не дать ему глотнуть жидкость из своего тела. - Ты… Ты, ты, ты! - Лу Цан тупо смотрел на Цзина и не мог поверить, что уголки губ Цзина все еще были испачканы его спермой. Это удивительно шло ему. - Ты не в своем уме, - на самом деле он не знал, что сказать, он и эти-то слова мучительно выдавил из себя. Цзин вытер рот уголком рукава, а потом небрежно обронил: - Ты, действительно, думаешь, что импотент, хотя не можешь сдержаться от моих ласк? Лу Цан не смел даже поверить в то, что это действительно произошло. Находясь в изумленном состоянии, он рассеянно проинес: - Просто потому, что это ты... Только после того, как слова слетели с его губ, он осознал, что сказал. Он в отчаянии прикрыл рот ладонью, но глаза Цзина, устремленные на него, сильно взволновали его. Он не удержался и неловко опустил голову. - Другие никуда не годятся? - чертовски умный Цзин, конечно же, не мог не понять смысла слов Лу Цана. Он с наслаждением прижимался к Лу Цану, заставляя его выдать ответ, который он хотел услышать. Лу Цан, вырывший себе могилу неосторожным высказыванием, умирал от желания откусить себе язык. Он и, правда, не мог устоять перед Цзином. В его голове не укладывалось, что Цзин занимался с ним оральным сексом. И ведь разочаровывающий половой орган ожил потому, что Цзин правильно с ним обращался. Но глупо высказывать вслух свои чувства к Цзину, это было равносильно, как вырыть себе могилу собственными руками. - Я тебе нравлюсь, не так ли? - Цзин не отпускал Лу Цана, он делал все возможное, чтобы заставить его признаться в своих истинных чувствах. - Да какая разница! - без всякой причины Лу Цан почувствовал приступ горя. Он вспомнил о судьбе бесчисленных наложниц Цзина. У него могло быть только это дрожащее от страха чувство. - Разве Сижэнь тоже не любила тебя? И чем все это закончилось? Лицо Цзина потемнело. Он ничего не ответил, просто обнял Лу Цана. Медленно, не переставая, он гладил Лу Цана по плечу. - Я… - как раз, когда Лу Цан подумал, что Цзин не собирается отвечать, тот открыл рот. - Я был безумно влюблен в дядю Йонги. Мне было все равно, что он женат и даже что у него есть дочь. Полагаясь на свой статус императора, я силой овладел им. Но дядя Йонги по отношению ко мне с самого начала никогда не переступал через привязанность, какая существует между дядей и племянником. Как бы я ни давил на него, он никогда не уступал мне добровольно. Все закончилось тем, что он решил бежать. Без колебаний, в довершение своей предательской репутации, он провозгласил себя королем в попытке противостоять мне... Его голос звучал глухо. Его пальцы бессознательно оставались на груди Лу Цана, нажимая на пульс его сердцебиения. - Это разозлило меня и свело с ума! В этом мире существовал человек, который не хотел уступать мне! С того момента, как я взошел на трон прошло не так много времени, поэтому посылать свои войска в военный поход было для меня крайне невыгодно. Я бродил по стране, чтобы найти человека, который походил бы на Йонги, а затем использовал грубую силу, чтобы овладеть им, после чего хладнокровно убивал. Я мстил дяде таким образом. Через несколько лет я случайно наткнулся на тебя. Сперва я думал, что вы с Йонги одного поля ягоды, поэтому, заставил прийти тебя ко мне. Но потом я понял, что вы с Йонги мало похожи. В тебе нет его решимости. Хоть ты и выглядишь мужественным, но глубоко в своем сердце ты слаб. Я применил насилие к тебе, и ты ненавидишь меня за это глубоко в своем сердце, но ты никогда всерьез не восставал против меня, - прикрыв ладонью рот Лу Цана, который хотел возразить, Цзин продолжил. - Я знаю, что тебе нравится моя внешность, и ты не можешь устоять передо мной. А я не мог вынести искушения спать с тобой снова и снова. Так часто, что даже сам себе удивлялся. Рука Цзина медленно скользнула вниз, возвращаясь к нижней части тела Лу Цана. Лу Цан хотел воспротивиться, но Цзин крепко прижал его к груди, так что он не мог пошевелиться. - Честно говоря, я начал немного бояться, бояться, что забуду Йонги, потому что влюбился в такого человека, как ты, который в принципе не может удовлетворить мой темперамент! Я не мог этого вынести! Я не мог смириться с тем, что на самом деле смог освободиться от своего упрямого чувства к Йонги. Я хотел сберечь чувство, которое считал идеальным. Цзин без всякого смысла ласкал Лу Цана нежно, продолжая свой рассказ. - Но после того, как я вернул Йонги обратно, то понял, что чувства изменились. От этого я безумно жестоко обращался с ним, надеясь вернуть былое… Я отказывался верить, что время может убить мои чувства! Я не мог в это поверить! Абсолютно не верил! Я упрямо цеплялся за Йонги день и ночь... Потом я услышал, что ты убил Йонги, я был разгневан до безумия! Я подсознательно чувствовал, что ты был тем, кто разрушил мою привязанность к Йонги. Поэтому я захотел устранить тебя. Тогда, у городских ворот, от собственной боли и бессилия я хотел убить тебя, уничтожить тебя… Ты - самое больное место в моей жизни! И… Затем… - Следуя за ним, вы явно знали… Лу Цан совершенно не представлял, как он должен теперь себя вести. Цзин, этот эгоцентричный человек, из-за своей прихоти разрушил чужую семью… Он не стеснялся устранять людей, которых считал мусором. Просто потому, что он боялся влюбиться в недостаточно хорошего человека, а еще потому, что не хотел терять свои иллюзии, не хотел верить, что его безумная любовь, которую он считал идеальной, может быть разрушена. Лу Цан бессильно закрыл глаза. - И что теперь? - в этих словах он услышал свой собственный равнодушный голос. Цзин удивленно поднял голову. Он никогда не отчитывался перед кем бы то ни было в своих поступках и мыслях, сейчас был первый раз, когда он это сделал, а объект, которому он все выложил, не испытывал за это благодарности вообще. Неожиданно Цзин понял, что не считает свои трогательные объятия тем, чем можно гордиться. И это сильно его потрясло. - Конечно, ты вернешься со мной в столицу. Йонги уже умер, Сижэнь стала монахиней... Так как я хочу столь бесполезную вещь, как ты, у тебя нет выбора! - он протянул руку, чтобы притянуть Лу Цана, и придвинулся ближе, чтобы найти его губы. - Отпусти! Отпусти! – Лу Цан был оскорблен тем, что Цзин назвал его «бесполезной вещью» и так просто сдаваться не собирался. Он отчаянно сопротивлялся, но его нога соскользнула, и он потянул Цзина вниз, в ручей. Цзин всегда останется Цзином. Несмотря на признание и оправдание своего чувства, он абсолютно не хотел принимать что-то лежа. Он потянул Лу Цана за волосы, посмотрел ему прямо в глаза и сказал угрожающим тоном: - Ты забыл, что сам признался мне, что только я могу удовлетворить тебя? - яростно схватив и поиграв с нижней частью тела Лу Цана, Цзин напомнил ему об удовольствии, которое он получил совсем недавно. - Я бы предпочел всю жизнь быть евнухом! - спину Лу Цана ледянила вода из ручья, но он оставался непреклонным и отказывался признаваться в своей слабости. - Неужели? Да что ты говоришь! Я хотел бы посмотреть, как долго продлится твое упрямство. Лу Цан, честно говоря, не мог догадаться, какой козырь у Цзина в рукаве. Его холодные глаза впились в Лу Цана, пока он доставал из сундука парчовый мешочек. Цзин продолжал развязывать парчовый мешочек, вынимая из него что-то. Он использовал свой рот, чтобы откусить заднюю часть этой штуки, а затем мощно бросил ее в небо. Вместе со свистящим звуком, который пронзил тишину. Это был свист, используемый войсками. Сила ветра подхватила свист и передала их местонахождение. Шестым чувством Лу Цан понимал, что это ничего хорошего не сулит. Его ухо уловило звук, раздающийся с западной стороны густого леса на расстоянии десяти метров. Солдаты императорской армии выбегали из густого леса. Они заполнили берег реки за долю секунды. Лу Цан не смог сдержать крика тревоги. Содаты притащили его братьев, тех кто делил с ним радости и невзгоды, те, кто помогал в трудную минуту. Они были связаны толстой веревкой и смотрели на него крайне удивленными глазами. - Ты... Ты на самом деле... - Лу Цан не мог вынести собственной дрожи. Он горько ненавидел себя за то, что подставил своих побратимов. Для достопочтенного Его Величества Императора привести сюда отряд или два было так же просто, как поднять руку. А он по глупости позволил своим братьям разбежаться во все стороны, чтобы спастись, но вместо этого они угодили прямо в ловушки. - Старший Брат! - Цао Синь, наконец, не выдержал, и решил было подойти поближе, но солдат позади него с силой затянул веревку на его теле. - Старший брат, что с тобой случилось? Кто эти люди? И… Почему ты совершенно голым прижимаешься к мужчине? О, Небеса!! Лу Цан внезапно почувствовал, что в его груди что-то взорвалось. Он действительно забыл о том, как неприглядно выглядит. У него на теле не было даже худой тряпки, он лежал обнаженный под Цзином. Боже Правый! Его репутация главы разбойников была окончательно испорчена! В его глазах потемнело, и он потерял сознание. ЭПИЛОГ Как обычно, после перезвона колокола в пять утра, трудолюбивый и исполнительный Сяо Гуйцзы вошел в Императорскую спальню, чтобы помочь императору в утренней рутине чистки, мытья и одевания. Однако, войдя в великолепную спальню императора, Сяо Гуйцзы понял, что кровать императора пуста. Не было никаких следов того, что на ней спали. - Боже Мой! Император исчез! - разнеслись крики по императорской спальне. Сяо Гуйцзы, продолжая кричать, понесся к центральной административной комнате. - Ты придаешь этому слишком большое внимание! Просто сходи к Маркизу!- начальник, которого разбудил шум, раздраженно зевнул. - Да, да, да... – заикаясь, запричитал Сяо Гуйцзы. Он ужом выскользнул наружу. Услышав шум снаружи, Цзин раздраженно повернулся. Рядом с ним лежал Лу Цан, который все так же крепко спал. Прошлой ночью они не отрывались друг от друга и развлекались до поздней ночи, пока Лу Цан не потерял сознание от оргазмов. Неудивительно, что он был настолько вымотан. - Ваше Величество, вы собираетесь на утренний суд? – вопрошал перед закрытой дверью Сяо Гуйцзы. Где-то поблизости орал своим зычным голосом также Цао Синь: - Ваше Величество, господин... А-а-а... Господин проснулся? Вчера мы с ним договорились встретиться рано утром, чтобы разработать план охоты на окраине! Цзин, полный раздражения, с несчастным видом надел халат. Он легко открыл дверь. Сяо Гуйцзы быстро шагнул вперед, чтобы поприветствовать его. Цзин махнул рукой, намекая, что приветствие можно отложить до тех пор, пока он не выйдет наружу. Цао Синь, такой же беспардонный, как и всегда, неосторожно придвинулся ближе, чтобы войти в опочивальню, и ахнул при виде... - Старший брат!.. Что со старшим братом? - Цзин схватил его и вытащил наружу. - Сюда! - раздраженный Цзин поспешно вынул из кармана золотую монету и сунул ее в руку Цао Синя. - Сегодня господин нездоров. Ты должен найти одного или двух своих братьев, чтобы весело провести время в доме Тонг Хуа! Не мешай маркизу... м-м-м, то есть Лу Цану! С выражением лица, как будто он даже боялся этих трех слов "Дом Тун Хуа", и явно не желая туда идти, он снова попытался заглянуть в комнату. - Ах! Господин болен?! Что за болезнь?! - Мастер Цао Синь! - даже Сяо Гуйцзы мог увидеть, что цвет лица Цзина стал мертвенно-бледным, а его глаза метали гром и молнии. Он быстро вытолкал Цао Синя наружу. По пути Цао Синь пробормотал вслух: - Что все это значит? Если он господин, то просто скажите, что он господин! Что это за титул "маркиз - лорд королевской знати"? Разве это не то же самое, что императрица?! Кроме того, размещение наших братьев во внешнем правительственном здании было намеренным, не так ли? Вы, как император, не боитесь, что кто-то узнает, что вы играли с нашим старшим братом? Цзин сделал вид, что не слышит этого бреда. Он вышел прямо на улицу, к экипажу, который приготовил Сяо Гуйцзы. Перед его глазами небо постепенно светлело. Это было только начало нового дня в Донгане.