Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

- Старший брат, ты уже проснулся? Сяо Санг принес воду, чтобы ты мог умыть свое лицо. Сяо Санг был его личным слугой с горы Лу Цан и теперь, когда он переехал в Тун Ан, Лу Цан взял его с собой, чтобы он заботиться о нем. - Мастер... - Лу Цан проснулся от стука в дверь, медленно открыл глаза - ясная светлая комната указывала на то, что он проспал намного дольше обычного. Лу Цан попытался развернуться, но внезапная резкая боль в области талии заставила его вскрикнуть. - Ой! Это напомнило ему об экстремальном и неистовом сексе с Цзином прошлой ночью. У него практически не осталось воспоминаний о том, как он упал в обморок после последнего раза. Если Цзин собирается продолжать в том же духе, у Лу Цана определенно будет очень короткая жизнь. Ощущение липкости и наполненности, исходившее из самых глубин его тела, напомнило ему, что вчера, после того как Цзин энергично любил его, он не успел вымыться и сразу же отключился. Небеса! Раньше следствием этого было расстройство желудка на весь день. Этот проклятый ублюдок определенно был виноват, потому что он не хотел принимать во внимание, что тело Лу Цана страдало от боли. Просто Цзину не было дела до кого-то еще, кроме своей персоны! - Оставь воду снаружи. Я сам схожу за ней. Лу Цан едва повысил голос в сторону двери, у него, честно говоря, не было сил одеваться в данный момент. - Господин, перед отъездом Его Величество дал мне указания. Он велел мне передать мастеру, что сегодня вечером во дворце будет банкет. А ваше прибытие в императорский дворец ожидается после обеда. - Я понял. Сначала займись другими делами. Не обращайте на меня внимания! Теперь у Лу Цана снова начались головные боли. Поскольку Цзин опасался, что Лу Цан будет так одинок, что загрустит во дворце, поэтому он решил потащить его на очередной банкет. То, что на празднествах ему приходилось сидеть в одной позе в красиво вышитом ярком шелковым халате было невыносимо, к тому же его место было ближе всего к императору, не говоря уже о неодобрительных взглядах высокопоставленных придворных и императорских наложниц… Это заставит его страдать так сильно, что он не сможет наслаждаться ни вкусной едой, ни развлечениями. Лу Цан немного полежал на кровати, потом заставил себя вылезти из постели и освежиться, а затем спустился вниз. - Хозяин, уже почти обеденное время, вот, съешь сначала что-нибудь, или... - Сяо Санг, который ждал его внизу, быстро приблизился к нему. Лу Цан махнул рукой: - Не нужно, просто распорядись подать обед. После обеда я собираюсь принять ванну. - Ах, да! Вспышка понимания промелькнула в глазах Сяо Санга. Он изо всех сил старался подавить улыбку, повернувшись к кухне и попросив слуг приготовиться к обеду. Лу Цан также был в курсе, что Сяо Сан явно знает об отношениях между ним и Цзином, так как такие вещи было просто невозможно скрыть от личного слуги, они никогда не упоминали и не говорили о таких вещах, но Сяо Санг прекрасно понимал то, что никогда не произносилось вслух. После обеда Лу Цан отказался от предложения Сяо Санга подождать Цзина в Бате. Он схватил полотенца и одежду самостоятельно и пошел понежиться в бассейне с горячими источниками, который был расположен на заднем дворе. Поскольку Цзин любил иногда принимать ванну вместе с Лу Цаном, он специально выбрал для него роскошный бассейн. Хотя купание вместе с Цзин всегда в конце концов превращалось в сексуальные игры, Лу Цан все еще не мог отказаться от этой редкой возможности быть голым вместе с Цзином. У Цзина было самое совершенное мужское тело, которое он когда-либо видел, единственным недостатком для него было то, что у него был очень белый цвет лица - купаясь в бассейне с горячими источниками, Лу Цан не мог не вспомнить стройные и сильные ноги Цзина, ласкающие его собственное тело. Это заставило Лу Цана разгорячиться и закипеть от возбуждения. Его руки, словно по собственной воле, неудержимо скользили вниз, к воде. Пальцы Лу Цана нежно касались и возбуждали его собственное желание, чрезвычайно горячее и твердое. Просто от одной мысли о Цзине он стал таким. Лу Цан тихо выругался: - Совершенно бесстыдный! Абсолютно распутный! - Интересно, о ком это ты? Лу Цан был несазанно удивлен неожиданным голосом, он быстро убрал руку от своего полового органа, затем обернулся и крикнул: - Кто это? - Как ты думаешь, кто еще осмелится взглянуть на нашего маркиза, пока он принимает ванну? - вместе с дразнящими словами из-за складных ширм появилась простая мантия Цзина. Лу Цан на мгновение растерялся: - Цзин? Разве ты не должен быть сейчас во Дворце? - Хе-хе... - Цзин подошел к бассейну и начал расстегивать пуговицы на своей одежде. - Я знаю, что ты развлекашься за моей спиной, поэтому я специально пришел, чтобы поймать тебя. Это действительно разочаровывает. Я сразу же поймал тебя на нарушении правила. Одно из так называемых трех правил договора было очень странным: запрет на самоудовлетворение. Только небеса знали, почему Цзин поставил такое условие, и несколько раз Цзин ловил за подобным Лу Цана и последний даже получал свое “личное наказание”, поэтому с давних пор он уже не смел тайно делать такого рода “здоровые упражнения” для мужчины. Зная, что Цзин видел всю сцену минуту назад, лицо Лу Цана внезапно покраснело, он не знал, как ответить, и просто стоял неподвижно посреди бассейна. Цзин аккуратно снял свою верхнюю и нижнюю одежду, а затем вошел в воду. Он двигался вперед, пока не оказался рядом с Лу Цаном, который все еще выглядел рассеянным, и крепко обнял его за талию. - Из-за своего голода и похоти ты даже проигнорировал мои правила, да? У тебя действительно много нервов. Кажется, вчерашнего тебе было мало, поэтому у тебя еще остались силы? - тихо прошептал Цзин Лу Цану, почти лизнув его ухо языком. Лицо Лу Цана покраснело еще больше. Хотя Цзин и играл с его разумом подобным образом, он не знал, как опровергнуть его, и должен был молчать. - Неужели эта рука осмелилась прикоснуться к моему телу? Сегодня Цзин действительно был в хорошем настроении. Насмехаясь над ним, он схватил правую руку Лу Цана и внимательно осмотрел ее. Затем он положил руку на ту часть своего тела, которая была частично погружена в воду... - Ты... Прикоснувшись к части тела Цзина, которая уже успела нагреться, лицо Лу Цана быстро стало ярко-красным, как будто оно горело. - Ты догадываешься, почему я прокрался сюда сейчас? – и с выражением обиды на лице Цзин добавил. - Вчера ты отключился уже на второй или третий раз, поэтому сегодня ты должен загладить свою вину! Лу Цану не надо было об этом напоминать. Без сомнения, он сделает все, как пожелает Цзин. Цзин вернулся обратно во дворец с довольной улыбкой на лице. После этого Лу Цан, оставшийся в бассейне, должен был собрать все свои силы, чтобы облачиться в церемониальное одеяние и получить аудиенцию у императора. В результате он не мог даже сесть на лошадь, чтобы въехать в Императорский дворец, согласно установленному церемониалу. Его талия ныла от боли, когда он пытался сидеть прямо. Ему пришлось опереться на маленький столик, на котором обычно расставляли еду, чтобы поддержать свое шатающееся тело, которое не могло усидеть на месте. Глядя на свежее и светлое лицо Цзина, устроившего сегодняшний банкет в честь посла иностранного государства, а теперь ведшего с ним увлекательный разговор, Лу Цан почувствовал такую зависть, что его чуть не вырвало кровью. Из-за вчерашних интенсивных поцелуев, а также из-за сегодняшних в ванне с горячим источником, где они сделали это еще несколько раз, его талия болела как черт, казалось, что она почти сломалась. Но виновник этого прецедента, сделал лицо, будто ему было это безразлично... Нет, это было за гранью здравого смысла, как будто он чудесным образом обрел больше энергии и жизненных сил. Впрочем Цзин и здравый смысл были несовместимы! Поскольку это был очень важный банкет, в нем участвовало много придворных. Из-за этого использовалась Западная сторона дворцового зала. Сиденья были расставлены с обеих сторон до самых ворот. Это был такой грандиозный банкет, что даже начальник столичного отдела по общим делам должен был сидеть на скамье у въездных ворот. Когда Лу Цан вошел в дверь, он полностью осознал, что его место было очень близко к месту Цзина, даже ближе, чем несколько министров, занимавших более высокое положение, чем он. Конечно же, место, на котором он был сейчас, ставило его в неудобное положение, однако где бы он ни сидел, он всегда ощущал, будто тысячи булавок и иголок впились в его тело. Но сейчас это был не тот вопрос, который должен был его волновать. Перед ним стояла более серьезная проблема, которая побуждала его немедленно найти или собственноручно выкопать яму в земле и похоронить себя. - Вы выглядете незнакомо, вас только недавно перевели в столицу империи? - на соседних с ним сиденьях расположились правительственные чиновники из Дали Си. Среди них выделялся один не слишком старый человек, с любопытством наблюдавший за Лу Цаном, и который, судя по всему, решил вступить с ним в небольшую беседу. - А-а-а-а.... Это... - каждый раз, когда люди задавали ему подобные вопросы, он был вынужден говорить пространственно, чтобы уклониться от ответа. Внутренне он ненавидел Цзина, который был совершенно бесчувственным и делал все, не думая о его чувствах. - Сэр Лю, вы не узнаете маркиза Лу? Впрочем, это и понятно. Маркиз Лу получил титул от Его Величества, когда сэр Лю был в отъезде на внешней службе. Естественно, сразу же нашлись люди, которые присоединялись к беседе, они говорили полные зависти слова, чтобы оскорбить его. - Неужели это так? Тогда позвольте спросить, какой почтенный пост вы занимаете? - этот сэр Лю выглядел так, словно очень интересовался Лу Цаном. Он продолжал поддерживать разговор. - Я… то есть... «Хоть ложись и умирай!» - Лу Цан боялся больше всего, когда люди спрашивали его об этом. Он ни за что не скажет: “Я постельная игрушка императора”. Но на самом деле у него не было ни активного участия, ни авторитета в правительстве. Как бы он ни старался, он все равно не мог придумать никаких оправданий, чтобы создать себе прикрытие. Рядом с Лю сидел чиновник, который пялился на Лу Цана с неизменно кислым выражением лица. Когда он увидел, что Лу Цан прервал свои слова на середине разговора, он воспользовался возможностью высмеять и оскорбить Лу Цана: - Сэр Лю, нехорошо было спрашивать нашего достопочтенного господина о таких вещах, верно? Ведь он тот, к кому Его Величество относится благосклоннее, чем к кому бы то ни было в этом зале. И добился он такого положения не так как мы... Вам, сэр Лю, человеку, вынужденному опираться лишь на свои умственные способности, чтобы продвинуться шаг за шагом снизу на вершину, не понять этого. Не так ли? То, как вельможа дерзко выступил со своей колючей речью, заставило Лу Цана одновременно встревожиться и разозлиться. Он был в принципе не в состоянии произнести какие-либо слова, чтобы опровергнуть вельможу. С самого детства он практиковался в искусстве владения мечом. Что касается словесной битвы, он заметно уступал ученым мужам. Сэр Лю, услышав речь вельможи, на какое-то время остолбенел. Но вскоре после этого он вернулся в свое обычное состояние. - Господин Лу, я вернулся в столицу империи из внешнего мира всего месяц назад. Все еще не в курсе текущей ситуации дел. Прошу прощения за столь грубое замечание. Позвольте представиться, я - Лю Чжун Тан, в настоящее время отвечаю за общие дела судебной канцелярии Дали Си. Поэтому после этого я ваш должник. - Нет! Я не заслуживаю таких почестей! - Лу Цан быстро сложил руки на груди, чтобы смиренно ответить на приветствие. Он едва знал немного чистописания, чтобы сойти за грамотного, поэтому всегда глубоко уважал ученых. Этот Лю Чжун Тан не был похож на плохого человека, также он не был и слишком высокомерным человеком. Лю Чжун Тан выглядел так, словно все еще хотел что-то сказать Лу Цану, но музыка уже начала звучать по всему залу. Красивые женщины, одетые в танцевальные костюмы, высыпали из-за ширмы на середину императорского зала. Представление началось, Лю Чжун Тан вынужден был замолчать. Сегодня ведущей танцовщицей дворца выступала необычайная красавица Си Янь. Она была гибкой, как ласточка. Ее талия была такой же тонкой, как ива. Из-за своей внешности она была очень хорошо известна. Когда-то, еще до того, как Лу Цан вошел во дворец, Цзин обожал ее до безумия. Раньше она была любимицей Цзина. В придворном гареме королевская наложница занимала самый высокий статус среди других наложниц-танцовщиц. Лу Цан наблюдал, как она начала танцевать легко и грациозно под музыку. Из-за ее неземного танца весь зал императорского дворца стал прекрасным, как сказочная страна. В глубине души он восхищался этой женщиной, ее манящим обаянием. Он тихо вздохнул с сожалением. “…уровень за уровнем башни, уже прошедшие события, я не спрашиваю. Когда я оглядываюсь назад, длинная река течет впустую…” Меланхоличная песня передавала память о прошлых отношениях. Си Янь как будто использовала песню и мелодию, чтобы показать свое разбитое сердце. “...правители, с древнейших времен являются непоследовательными в любви. Безымянная Дева дворца несчастно желает. Любовь до сегодняшнего дня - ничто. Когда-нибудь тень от свечи отразит фигуру, которая в одиночку вытирает слезы…” Мелодия внезапно изменилась. Си Янь развернулась очень быстро, как будто собиралась взлететь. Она протянула длинную трепещущую ленту и в конце концов погладила Лу Цана по щеке. Это заставило его сердце на какое-то время пропустить удар. Он уже не в первый раз получал такие оскорбительные выпады от женщин Цзина. Он вспомнил, что когда-то посреди Дворцового сада сидели он и Цзин. Цзин небрежно стоял перед всеми этими женщинами и поил Лу Цана вином. Позже одна из ревнивых королевских наложниц, когда они были на склоне, толкнула Лу Цана. Хотя Лу Цан быстро сориентировался и избежал падения вниз по склону, тем не менее, он некрасиво потерял равновесие и сломал свою заднюю кость. Ему пришлось полмесяца пролежать на кровати. Разъяренный Цзин приказал казнить эту королевскую наложницу. Но она была матерью третьего принца и пользовалась поддержкой многих влиятельных чиновников, которые смогли предотвратить ее казнь. К тому же сам Лу Цан умолял от ее имени, что считалось спасением ее жизни. Тем не менее, она была сослана в холодный дворец в наказание. Теперь, вот Си Янь использовала песню, чтобы насмехаться над ним. Лу Цан мог только проглотить оскорбление и не выказать своих чувств. Но, если бы он обратился к Цзину и попросил об этом, проблема была бы решена. Но его мужская гордость не позволяла ему воспользоваться чужой привязанностью к нему. Кроме того, он не стал бы делать такие совершенно лишенные моральной целостности вещи. Цзин наблюдал за ним острым взглядом. Он прекрасно понимал, что Си Янь через этот танец воспользовалась возможностью оскорбить Лу Цана. Он нахмурился и сдвинул брови. Его глаза вспыхнули гневом. Он выпрямился на стуле, как Король Демонов. - Какая милая песня! Какая хорошая песня! А еще лучше слова «любовь до сегодняшнего дня - ничто. Когда-нибудь тень от свечи отразит фигуру, которая в одиночку вытирает слезы, чтобы описать некоего человека, которому суждено быть обреченным судьбой», - тот, кто это сказал, был братом королевской наложницы, которая столкнула Лу Цана со склона. Из-за того, что сестра впала в немилость, он возненавидел Лу Цана. Теперь, в пьяном состоянии после двух чаш вина, он не хотел упускать хороший шанс поиздеваться и подразнить своего врага. Шатаясь, он поднялся на ноги. Неуверенными шагами он подошел к креслу Лу Цана. Глядя на него сверху вниз: - Но в этом мире нет недостатка в странных вещах. Есть на самом деле человек, который полагается на благосклонность правителя и желает достичь самого высокого уровня положения в один шаг! Не знаю, когда настанет их черед горестно плакать. Ах.. Лорд Лу, что вы думаете? Лу Цан, переживший такую серьезную провокацию, не желая, чтобы его оскорбляли, тяжело опустил свой кубок с вином на стол. Поначалу он хотел встать, но тут же почувствовал внезапную жгучую острую боль ниже пояса, отчего сразу потерял силы. У него не было другого выбора, кроме как сидеть сложа руки. Звуки музыки в зале императорского дворца постепенно становились мягче и постепенно затихали. Лу Цан чувствовал на себе бесчисленные любопытные и презрительные взгляды. Они с нетерпением ждали того, что их ждет впереди. Его лицо побагровело. Он бросил взгляд на Цзина. Неожиданно на лице Цзина появилось озорное выражение, как будто он наслаждался и задавался вопросом, как Лу Цан справится со смелым и безрассудным вызовом негодяя. Каков ублюдок! В глубине души он мысленно проклинал Цзина. Лу Цан сделал усилие, чтобы собраться с силами и встать, после чего он холодно поинтересовался: - Господин, простите, кого вы имеете в виду под человеком, который полагается на благосклонность правителя и желает достичь самого высокого положения за один шаг? - Хе-хе-хе... Кого я имею в виду, в своем сердце вы должны четко понимать. Этот возмутительно безмозглый человек бесстрашно приблизился к Лу Цану. Он сделал такое лицо, как будто ему было наплевать даже на то, что он вот-вот вспыхнет и вызовет переполох в этом зале. Когда он вошел в императорский дворец, он был обезоружен, в противном случае, злой Лу Цан уже бы давно вытащил свой меч и показал этой ехидне все свое мастерство. Впрочем, размахивать мечом из-за нанесенного ему осорбления не стоило. Чтобы разрешить возникшую ситуацию, ему необходимо было воспользоваться лишь силой своего ума. Честно говоря, для него это было крайне затруднительно. В результате он мог только метать глазами гром и молнии, чтобы показать свой гнев. Он свирепо смотрел на человека, стоявшего перед ним. Глядя на Лу Цана, разъяренного, как бык, яростно противостоящего людям своими суровыми глазами, а также своими невысказанными словами опровержения, Цзин не мог не улыбнуться, потому что чувствовал, что Лу Цан был так очарователен в этот момент. Он знал, что от сложившейся ситуации получает удовлетворение только он один, поэтому решил помочь Лу Цану. - Министр Чжан, вы ведь не нуждаетесь в моей милости как императора, чтобы стать правительственным чиновником, не так ли? Голос и выражение лица Цзина были торжественно суровы. Тот человек, которого он окликнул, подпрыгнул от ужаса. Он повернулся лицом к Цзину и опустился на колени: - Ваш скромный подданный не посмеет. Ваш скромный подданный ранее говорил грубо и теперь молит Ваше Величество о прощении. - Все получают мою величайшую милость, чтобы иметь шанс достичь неба. Министр Чжан, вам нет нужды приставать к господину Лу и продолжать разговор на эту тему, не так ли? Почему бы вам поскорее не вернуться на свое место. - Ваш покорный подданный повинуется. Чжан Цзы Дун стиснул зубы и молча вернулся на свое место. Прежде чем уйти, он бросил на Лу Цана многозначительный взгляд.