Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

Лу Цан понял значение этих глаз, они говорили: "Его Величество не всегда будет благоволить тебе таким образом”. Но Лу Цан ничего не мог с этим поделать. Он просто грациозно откинулся на спинку стула и изящно продолжил пить вино, чтобы заглушить свою печаль. Это был уже не первый случай, когда Чжан Цзы Дун открыто оскорбил Лу Цана. Все случилось из-за того, что Цзин, как император, четко разделил свои личные дела и государственные дела. Он свергал королевских наложниц, которые оскорбляли Лу Цана, а королевских придворных, высмеивающих и издевающихся над Лу Цаном, Цзин либо увещевал, либо просто удобно решал вопрос с беспроигрышным вариантом для них. Цзин хотел, чтобы они оба были счастливы вместе, но он должен был мыслить как император. Его привязанность и чувство к своему любовнику-мужчине омрачали и влияли на его общее суждение. Все это ставило его в затруднительное положение как верховного правителя. Лу Цан понимал, что это привилегия положения Цзина. В глубине души он чувствовал, что статус возлюбленного мешает ему безрассудно защищать его. Поэтому он не мог не страдать от невыразимого одиночества. Возможно, для других людей почетный статус возлюбленного сделал бы их счастливыми, гордыми и высокомерными. Но в душе Лу Цан предпочел бы, чтобы Цзин был обыкновенным простолюдином. Он хотел бы, чтобы они жили счастливо, просто полагаясь друг на друга, чтобы ему не придилось бороться за внимание Цзина, чтобы Цзину не приходилось выбирать между своим долгом и своим любовником, и чтобы в будущем не возникало по этому поводу никаких проблем. - Господин Лу, чем вы обычно занимаетесь, чтобы скоротать время? - вопреки всем ожиданиям, даже после того, как он стал свидетелем некрасивой сцены, Лю Чжун Тан все еще охотно разговаривал с ним. Лу Цан, который вытерпел надменный взгляд многих чиновников, просто был ошеломлен и польщен неожиданной милостью. Не обращая внимания на удивленный взгляд чиновника рядом с ним, Лю Чжун Тан, как будто у него были очень хорошие отношения с Лу Цаном, на протяжении всего банкета часто разговаривал с ним. Уделяя ему внимание, он оживил гордость Лу Цана, чье самоуважение было практически уничтожено только что нанесенным оскорблением. Неприятный банкет, наконец, закончился. Лу Цан и Лю Чжун Тан пообещали навестить друг друга в следующий раз. Таща свое усталое и сонное тело обратно в особняк, Лу Цан с удивлением увидел, что Цзин неожиданно возник на пороге спальни. - В чем дело? - Лу Цан небрежно снял верхнюю одежду. Он нисколько не сердился на Цзина. Это было потому, что он полностью осознавал недостатки их отношений, и он не мог выразить свое разочарование. Ведь было очевидно, что Цзин находится в довольно тяжелом положении. - Сегодня, я не защитил тебя от нападок Чжан Цзы Дуна, и теперь ты чувствуешь, что я обидел тебя? - Цзин устремил свои сверкающие очи на Лу Цана. - Как такое возможно? Я не девушка. Как будто я рассержусь, если мужчина не придет мне на помощь. Когда он снял свое официальное одеяние, которое носил в императорском дворце, Лу Цан накинул на плечи спальный халат. Он сел на стул напротив Цзина. - Цан... Я знаю, что ты не был счастлив. Но у меня тоже есть свои трудности... - Цзин подошел и положил руку на плечо Лу Цана. - Я понимаю. Тон Лу Цана был нежным, как вздох, но в ухе Цзина он звучал скорее как обиженный тон. - Нет, я знаю, что ты злишься... - Цзин нежно погладил рукой шею Лу Цана. Его нога слегка потерлась о ногу Лу Цана. Каждый раз, когда он испытывал чувство вины по отношению к Лу Цану, то становился мягким. - На самом деле нет. Лу Цан увернулся из под руки Цзина: - Постель не решит проблем. Сегодня мы уже делали это не единожды. Это слишком много для моего тела, и мое тело не сможет этого выдержать. Лучше будет, если ты сегодня поспишь во дворце. - Я же говорил, ты действительно сердишься. Разве я недостаточно тебя понимаю? Вспомни, как вы увлеченно болтали с этим Лю Чжун Таном. Я просто знаю, что ты сердишься. Ты выглядел так, будто специально хотел заставить меня ревновать. Цзин улыбнулся. Лу Цан, который изначально не был зол, из-за его дразнящих слов, почти взорвался от гнева. - Предупреждаю тебя, Сюань Юань Цзин! Ты, как император, вправе делать, что пожелаешь. Но, пожалуйста, не применяй ко мне эти гаремные манеры и логику королевских наложниц. За кого ты меня принимаешь? Думаешь, что если ты не будешь меня защищать, я заведу другого мужчину, который заставит тебя ревновать? Сволочь, что за чушь ты несешь! Лу Цан был похож на собаку, у которой обгорел хвост. Он бросился на Цзина и закричал. Он был вне себя от ярости. Заточение в этом особняке целыми днями угнетало его настолько, что сводило с ума. И теперь Цзин воспринимал его как человека, который будет дуться и ссориться, как женщина. Он не мог поверить, что его ценность упала до такой степени. Услышав его сердитый крик, Цзин сразу же понял, что неправильно обвинил его. Он поспешно обнял Лу Цана, чтобы успокоить его. - Мне очень жаль, очень жаль, я слишком долго общался со своми наложницами. Подсознательно, я ошибочно принял нашего большого сердечного широкоплечего Лю Чжун Тана за человека, которым ты решил воспользоваться, чтобы вызвать мою ревность. Мне очень жаль, Лу Цан, пожалуйста, прости меня. Цзин на самом деле был высокомерным человеком, который обладал запредельной самооценкой. В течение полугода, что длились их отношения, он иногда срывал свой надменный фасад и извинялся перед Лу Цаном. Из-за этого Лу Цан не мог продолжать злиться. Он мог только тайно смеяться в рукав за спиной Цзина из-за его внезапной перемены поведения. - Даже хорошие муж и жена иногда ссорятся. Наверное потому, что ты слишком очарователен, мне так хочется дразнить тебя. Видя, что Лу Цан немного успокоился, Цзин усмехнулся, чтобы высмеять его. Казалось, он совершенно забыл о своей вине за то, что несправедливо обвинил Лу Цана. - Забудь, я не в настроении драться с тобой. В следующий раз не считай меня своей придворной королевской наложницей. Сегодня был утомительный день. Я хочу лечь пораньше. Лу Цан забрался в постель и лег. Он сделал усталое и сонное лицо. В мгновение ока Цзин придавил его своим телом. - Я действительно не хочу... сегодня я... сегодня мне и правда нехорошо! - Лу Цан начал бороться, он схватил руку Цзина, которая ощупывала все местечки его тела. - Нездоровится? Где болит? - Цзин думал, что Лу Цан все еще сердится из-за предыдущего обвинения. Его рука с силой дразнила нижнюю часть тела Лу Цана. Лу Цан изо всех сил старался уклониться от прижимающихся губ Цзина: - Живот... У меня болит живот... Сегодня я не могу... Увидев бледное, как у больного, лицо Лу Цана Цзин был вынужден прекратить свои домогательства и внимательно посмотреть на него. - Прошлая ночь… Прошлой ночью, не омывшись, я заснул... - голос Лу Цана был таким мягким, что его лицо покраснело. - Ах… Эта штука оставалась внутри, поэтому у тебя заболел живот? - внезапно Цзина поразило озарение. Увидев, как застенчивый Лу Цан кивнул головой, он все понял. - Ладно, сегодня просто засыпай пораньше! - Цзин был немного разочарован. Он встал и снял верхнюю одежду. Снова забрался на кровать и обнял Лу Цана. Вот так просто они прижались друг к другу и заснули. Этот вопрос был решен, однако они не могли себе представить, что случится завтра. На следующий день их отношения столкнутся с серьезными трудностями, которые действительно подвергнут испытанию их чувства. Все было спокойно, как обычно. Когда Лу Цан проснулся, Цзин уже ушел на утренний суд. После завтрака он должен был придумать, как пережить весь этот день. Он вспомнил, что долгое время не мог встретиться с Цао Синем и братьями. Лу Цан приказал Сяо Сану приготовить им лошадей. Вместе они поспешно вышли из Внутреннего города и направились к особняку, где жили Цао Синь с сотоварищами. Цзин в самом деле был коварным человеком. Он назначил братьев Лу Цана на службу в столичный гарнизон. Кроме того, он устроил так, чтобы они занимали одинаковые посты и имели одинаковые звания, позволил им жить вместе во дворе, который находился близко к городским воротам. Это не только облегчало контролировать их, но и позволяло им держаться на значительном расстоянии от Лу Цана. Хотя в воинственный период выполнение гарнизонной службы в столице считалось почетной работой, однако в мирное время они должны были заниматься многими тривиальными делами, такими как разборка потасовок, ремонт и починка окрестностей, в течение всего дня, пока они не возвращались в квартал, они занимались разнообразными работами до такой степени, что у них не было времени предстать перед Лу Цаном, и раздражать Цзина. Был уже почти полдень, когда Лу Цан прибыл в поместье к Цао Синю и братьям. Поскольку они жили в задней части ворот Ямен, братья Лу Цана собрались на заднем дворе, чтобы пообедать. Следуя указаниям молодого привратника, Лу Цан уже мог разглядеть в поэтичном зале лотоса своих братьев, обедающих за круглым столом. Они были очень оживлены и суетливы. - Ай-йа! Давно не виделись, мои братья стали настолько утонченными, что даже обедают в главном павильоне лотоса, - увидев своих братьев, Лу Цан не смог сдержать своего веселья и радости. Он был еще довольно далеко, когда привествовал громким голосом братьев. - Боже Правый! Это действительно большой брат? - Цао Синь был первым, кто узнал о прибытии Лу Цана. Он выскочил из павильона, подняв порыв ветра. Он также не озаботился о своем жирном рте и крепко обнял Лу Цана. Все братья одновременно высыпали, обнялись и дружно засмеялись, образуя шум вокруг. Они приветствовали друг друга довольно долго, прежде чем успокоиться. - Ты уже поел, старший брат? Иди сюда скорее, давай поедим вместе. Все тоже садитесь. Давай отлично проведем время с нашим старшим братом. Стратег, Лю Куо, был довольно спокоен и спокоен по сравнению с остальными братьями. Он напомнил всем, как следует вести себя, и призвал поостыть. Все заняли свои места. Кто-то принес Лу Цану миску и палочки для еды. Они принялись есть, и разговаривать одновременно, подавать друг другу еду. - Вы все хорошо живете? - Лу Цан спросил первым, не дожидаясь, когда они начнут расспрашивать его самого. По сути, он думал, что все будут громко смеяться и говорить, что все хорошо, но все вдруг замолчали. Атмосфера казалась холодной, почти ужасной. - Что?- Лу Цан не мог не занервничать. - Только не говорите мне, что ты плохо себя чувствуете. Младший из братьев, седьмой по старшинству, Гэ Цин выглядел так, словно не мог больше сдерживать свои чувства: - Старший брат, ты не знал... Лю Куо толкнул его, чтобы он замолчал. - Брат Цин, у старшего брата и так достаточно проблем, не так ли? - Лу Цан протянул руку, чтобы помешать Лю Куо говорить. Он нетерпеливо уставился на Гэ Цина: - Брат Цин, скажи мне, что случилось с вами? Оставаться рядом с Цзином было собственным решением Лу Цана. Поэтому он стойко терпел все лишения. Это было следствием его собственных решений. Но если из-за своего решения он причиняет несчастье своим братьям, Лу Цан абсолютно не сможет простить себя. - Вы только что сказали, что несчастны, но не сказали мне причину, вы заставляете меня волноваться до смерти! - Лу Цан схватил Цао Синя. Его глаза покраснели от беспокойства. - Недавно был назначен новый начальник! - Гэ Цин решительно произнес это предложение. - Верно, верно… Он не видит в нас людей. Каждый день он заставляет нас, братьев, работать по двенадцать часов в сутки, отправляясь в ночное патрулирование. Если в столице будут какие-то жертвы, даже самые незначительные, он лишает нас жалованья. Даже на небольшие недочеты с нашей стороны он оскорбительно проклинает нас. Он часто наказывает нас, избивает нас. Мы все еще можем терпеть это, но он уже зашел так далеко, что ругает старшего брата перед нами в любое время. Это уже слишком! - один за другим братья изливали свои накопившиеся обиды в течение долгого времени. Если бы кто-то оскорблял его лично, он бы смог не обращать на это внимание, но учитывая свой безрассудный характер, Лу Цан не станет прощать людей, которые издеваются над его братьями! - Два дня назад он сказал, что брат Цао провалил свою работу, и он ударил его палкой двадцать раз! - Гэ Цин скорчил такую гримасу, что чуть не заплакал. - Что?! - Лу Цан вскочил со стула. Он схватил Цао Синя: - Дай мне взглянуть на рану, она была серьезной или нет? - Не будь таким напряженным, старший брат. У меня самая крепкая кожа и самая толстая плоть… - Ах ты... - Лу Цан мог потягаться с Цао Сином упрямством. Когда Цао Синь закатал брюки и, случайно коснувшись раны, то не смог подавить крик боли. Вся крепкая нога была усеяна гемотомами. Были и участки с разорванной кожей, и черно-красные со следами свежей крови. Это выстрелило болью в сердце Лу Цана и заставило его глаза покраснеть, как будто из них хлынула кровь. - Проклятье! Кто это сделал? Быстро, Сяо Цин, отведи меня к столичному губернатору! Видеть раны на теле брата было мучительно, они не шли ни в какое сравнение с его собственными. К нему вернулся дух свирепого горного разбойника. Вся его фигура словно вновь обрела беспощадность прежних дней, когда он был человеком, зарабатывающим на жизнь, проливая кровь. - Старший брат, пожалуйста, успокойся. Для начала тебе нужно узнать, что столичный губернатор – это Чжан Цзы Дон! Старший брат, если ты пойдешь к нему, то навлечешь на себя беду!- Лю Куо схватил Лу Цана, чтобы помешать ему. Сердце Лю Куо изнывало от мук, когда он видел, что его братья страдают от подобного рода мучений, но он ясно понимал шаткий статус Лу Цана. Он не хотел, чтобы их старший брат страдал от унижения, которое получит после того, как убьет Чжан Цзы Дона. - Что?!? - услышав это имя, Лу Цан потрясенно упал на свой стул. Он намеревался расспросить столичного губернатора о том, кто тот человек, который подобным образом обращается со своими подчиненными, но теперь все прояснилось. Братья терпели издевательства именно из-за него. Они страдали вместо него. Чжан Цзы Дун безошибочно вымещал свою злость на его братьях. Во всем виноват он был сам.