Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

Жизнь на горе Лу Цан действительно была счастливой. Она текла неторопливо и беззаботно, вольготно и безгранично. Из-за того, что Лу хотел, чтобы его братья направились с ним в Дон Ан, он тем самым лишил их свободы. В глубине души Лу Цан знал, что его ожидает, и как к нему будут относиться важные вельможи, но что все приведет к... - Ублюдок! Переполненный ненавистью, Лу Цан не мог больше размышлять о последствиях: - Зуб за зуб, кровь за кровь! Сегодня я, Лу Цан, сообщу этому Чжану, что мои братья не из тех, на кого он может нападать. Раньше я не связывался с ним только потому, что считал его хорошо воспитанной собакой... Хм! Но так как эта собака стала кусать людей, то не вините меня, если я отлуплю и оторву голову этой собаке! Как только Лу Цан принял решение, он больше не колебался: - Братья, быстро приготовьтесь. А затем идите на юг, найдите место, где можно спрятаться. Я собираюсь уладить все с этой заслуживающей смерти собакой, прежде чем присоединюсь к вам. Этот сукин сын благородного звания, но ведь и я предводитель банды! Чтобы подчеркнуть свою решимость, он сорвал с себя официальную одежду, украшенную изысканной вышивкой из цветов и растений, и бросил ее на землю. Из-за пояса он вытащил меч длиной в семь футов. Его глаза снова стали дикими, сияющими, как в прежние дни. - Старший Брат! Отлично! А то я не мог видеть, как тобой помыкает этот проклятый император. Глядя на то, как ты прелоняешься перед ним и идешь на компромисс, я с трудом узнавал тебя. Но сегодня я наконец-то понял: Старший Брат все еще Старший Брат. Все еще наш превосходный лидер. Старший брат собирается пожертвовать собой, но неужели ты думаешь, что мы, братья, отпустили тебя одного? Мы, естественно, пойдем вместе со Старшим Братом, чтобы найти этого маленького пса Чжана и свести с ним наши счеты. А после мы сможем вместе отправиться на юг. Кому какое дело до императора! Кому какое дело до дворянства! Куда бы ни пошел наш Старший Брат, мы последуем за ним. Если он хочет выпустить пар, так тому и быть. Если есть желание раздавить человека, просто избей его до полусмерти, верно? Цао Синь громко рассмеялся. Он также сорвал с себя верхний слой официального одеяния и держал его в руке. Братья последовали его примеру и один за другим деловито сбросили с себя официальные одежды. И сразу же весь задний двор как будто бы стал цитаделью братьев горы Лу Цан, и этот несчастный Чжан Цзы Дон был их целью, их добычей. Вскоре все братья собрали свои пожитки. Те, кто сражался саблей - брали свою саблю, те, кто использовал меч - поднимали свой меч. Излучая ауру угрозы, они следовали за Лу Цаном, направляясь к особняку Чжан Цзы Дона со свирепостью во взгляде. На протяжении многих поколений семья Чжан служила империи Датуна на самых высоких должностях. И хотя на данный момент положение Чжан Цзы Дона не было таким уж престижным, однако его особняк находился во внутреннем городе, среди особняков высших чиновников. Недалеко от резиденции маркиза Лу Цана. - Ничтожный пес Чжан! Ты ублюдок! Выходи! - Лу Цан влетел в гостевой зал. Одной ногой он наступил на старомодный деревянный стул. Лу Цан взмахнул мечом и смел большую часть лепнины в зале для гостей. Взвыл от ярости, требуя, чтобы Чжан Цзы Дон вышел. - Какая свинья посмела учинить такой шум в самый разгар дня? - Чжан Цзы Дун был не из тех, с кем легко иметь дело. Его семья сохранила влияние в Датуне. Цзин также не трогал его, несмотря на то, что он не ладил с Лу Цаном. Чжан Цзы Дон ни за что не позволит этому ничтожному любовнику императора смотреть на него сверху вниз. - Так это маркиз Лу поднимает здесь такой шум. А я-то думал, что это у наших дворовых свиней подгорело. Чжан Цзы Дон сделал вид, что на него никак не подействовало размахивание оружием. Он неторопливо вышел с заднего двора. Он, очевидно, прочитал пять возов книг, был очень хорошо образован, да еще и происходил из семьи ученых, но, услышав манеру Лу Цана говорить, он опустился до его же уровня, до уровня горожанина в центре города, который спорит вульгарными словами. - Чжан Цзы Дон, ты ублюдок! Кем ты себя возомнил?! Если ты посмеешь бить моих братьев, то долго не проживешь! Увидев негодующего любовника императора, Чжан Цзы Дон позволил чувству отвращения подняться из глубины своего сердца. Он направил свой меч на лицо Лу Цана и выкрикнул проклятия: - Кем ты себя возомнил, ублюдок?! Разве ты не подставляешь свою задницу, чтобы тебя трахнул император? Теперь же ты напускаешь на себя грозный вид. Убирайтесь, пока Его Величество не узнал! Или ты думаешь, что Его Величество защитит тебя? Мечтай больше! Его Величество верховный правитель. Он не может из-за тебя, простого домашнего питомца мужского пола, свалить вину на нас, влиятельных чиновников семьи Чжан! - Кроме того, твои дни, полные услады, скоро закончатся, интерес Его Величества к тебе не продержится и года. Советую тебе поскорее вернуться в свою резиденцию и научиться как следует ублажать Его Величество в постели, по крайней мере, за это тебе перепадет немного серебра! Чжан Цзы Дон из кожи вон лез, чтобы унизить Лу Цана своей злобной речью. Из-за его провокации красивое лицо Лу Цана покраснело и исказилось. Поскольку Лу Цан хотел оставаться рядом с Цзином, то он знал, что ему придется и впредь встречаться с Чжан Цзы Доном лицом к лицу, поэтому не реагировал на его саркастические комментарии. Однако, быть униженным перед своими братьями помоями, льющимися изо рта Чжан Цзы Дона - такого Лу Цан вытерпеть не мог. Это было уже слишком! Используя свой воздушный кунг-фу, он подлетел к Чжан Цзы Дону. Взмахнул мечом, чтобы закрыть раз и навсегда его все еще не замолкающий рот. Чжан Цзы Дон увернулся, чтобы избежать этого. Меч Лу Цана едва не задел его макушку, отчего официальная шляпа вельможи упала вниз. - Тьфу! Смерть - слишком легко для тебя. Братья, идите сюда! - Лу Цан растоптал шляпу и смял ее, одновременно взмахивая рукой, чтобы братья собрались все вместе и избили этого человека. Все братья давным-давно накопили свое негодование по отношению к Чжан Цзы Дону. Они бросились на него и старались быть первым, кто дотянется до него. Окружив вельможу, они начали свою стремительную и яростную атаку. Чжан Цзы Дон был всего лишь ученым мужем. Он не имел сил, чтобы выдержать жестокий штурм бандитов, навалившихся на него всем скопом. Он кричал и визжал, как резанная свинья. Все люди семьи Чжан, которые немедленно высыпали в зал, услышав шум, также были загнаны в угол и получили избиение наравне со своим хозяином. Все они стонали как привидения, выли будто волки, наполняя особняк дикими воплями. - Бейте его! Устройте ему крепкую взбучку! - глядя на некогда гордое лицо Чжан Цзы Дона, покрытое сейчас слезами и соплями, текущими из его разбитого носа, уменьшенное до жалкого и умоляющего о пощаде состояния, Лу Цан чувствовал себя готовым излить свои бесчисленные страдания от унижений с тех пор, как он пришел в Дун Ан. Он позволил братьям продолжить избиение. Он и сам скручивал и пинал ближайших жертв, которые пытались сбежать. Все с усердием продолжали избивать Чжан Цзы Дона, когда на место действия внезапно ворвалась армия вооруженных до зубов имперских гвардейцев. - Опустите все свое оружие! - предводителем армии был командующий имперской гвардией Дин Пэн. В прошлом, когда Лу Цан был еще императорским телохранителем внутреннего дворца, он числился его подчиненным. Хоть они и были горными бандитами, однако за все эти дни, проведенные ими на службе у правительства, сказались на поведении братьев. Услышав приказ Дин Пэна, все сразу же прекратили свои действия и ошарашенно уставились на имперских гвардейцев, которые обнажили свои мечи. - Что здесь происходит? - то, чего больше всего боялся Лу Цан, наконец-то свершилось; императорские гвардейцы окружили Цзина, который полностью облачился в свой официальный наряд. Цзин, должно быть, получил сообщение, которое заставило его поспешно прийти сюда. - Ваше Величество, пожалуйста, помогите! Пожалуйста, помогите! - Чжан Цзы Дон, объект избиения, как только узнал о прибытии Цзина, немедленно закричал и пополз к ноге Цзина, захлебываясь и размазывая кровь на своем лице, при этом он горестно всхлипывал. - Хм! Ничтожество! - глядя на Чжан Цзы Дона, внешне похожего на собаку в этот момент, Лу Цан забыл, что боится Цзина. Он сложил руки на груди и плюнул в Чжан Цзы Дона. - Ваше Величество, пожалуйста, помогите вашему скромному подданному! Ваше Величество, мой род служил дворцу в течение пяти поколений, но никогда не был оскорблен до такого рода унижений. Ваше Величество, Вы должны помочь и восстановить справедливость в отношении вашего скромного подданного! - человек, который на коленях полз к Цзину, был отцом Чжан Цзы Дона. Ранее он был начальником придворной Императорской Академии. Несмотря на то, что он уже был в отставке, он все еще считался одной из самых уважаемых фигур двора. После того, как отец и сын излили свои обиды, вся семья Чжана зарыдала. Вдобавок к тому, что их лица были черно-синие от побоев, они плакали столь жалобно, что казалось, будто на Земле воцарился ад. Цзин, явно, не мог вынести такого шума, его брови были плотно сдвинуты когда он посмотрел на Лу Цана: - Маркиз Лу, не могли бы вы объяснить, что здесь происходит? Несмотря на то, что Лу Цан немного нервничал, видя недоброе выражение лица Цзина, он не мог позволить себе смягчить свою собственную решимость и показать хоть какую-то слабость перед лицом своего врага. - Этот человек по имени Чжан издевается над моими братьями, так что я вынужден был преподать ему несколько уроков! Цзин окинул взглядом Лу Цана с ног до головы: тот избавился от своего чиновничьего халата, верхняя часть его тела скрывалась лишь за тонким слоем рубашки, его верхняя одежда была распахнута после драки, к тому же она порвалась в нескольких местах, обнажая большую часть туловища. Цзин нахмурился, совершенно раздосадованный. - Господин Лу, где ваша официальная мантия? Наполовину раздетый вы бегаете повсюду, какой скандал! - Цзин совершенно забыл, что под его ногами плачущие и рыдающие отец и сын все еще скорбят. Вместо этого он заметил и первым делом занялся видом Лу Цана. - Ваше Величество… - в унисон воскликнули Чжан Цзы Дон и его отец. - Кхе... - Цзин деловито кашлянул, чтобы скрыть свою ошибку, и затем: - Господин Лу, вы понимаете, что избиение и надругательство над должностным лицом у всех на виду считается серьезным преступлением? - Чушь собачья! - Лу Цан был взволнован и давно забыл, что должен оказывать уважение и почтение Цзину. Он бросился к Цао Синю и задрал его штаны. - Это он первый стал мучить моих братьев! Забить его до смерти, да и то это будет недостаточно для него! Вид рванной раны стал шоком даже для Цзина, он слегка поморщился при виде ее. - Докладываю, Ваше Величество. Это случилось от того, что Цао Синь не усердно выполнил свой долг охранника, так что ваш покорный слуга наказал его! - Чжан Цзы Дон быстро объявил о своей невиновности громким голосом. - Цао Синь - подчиненный министра Чжана, министр Чжан имел право наказать его, - произнес Цзин, хотя ясно понимал, что Чжан Цзы Дон злоупотребляет своей властью, чтобы отомстить за свой личный конфликт с Лу Цаном, но из-за своего статуса Цзин мог говорить только о соответствии законам и указам империи. - Бред! Что за дрянное право! Разве не вы позволили этому ублюдку и шавке Чжану управлять моими братьями? Вы… Вы... Вы... Ты специально это сделал! Сюань Юань Цзин, ты, ублюдок, а не человек! Лу Цан был в ярости, ему было наплевать на положение Цзина. Он неожиданно набросился на Цзина при свидетелях. - Заткнись! Ах ты, ничтожество! Иметь наглость смело называть запретное имя императора... Ты.. Ты не в своем уме! - отец Чжана был явно поражен крайней грубостью Лу Цана. - Ваше Величество! Ваше Величество, этот Лу Цан оскорбил Ваше Величество! Это такой тяжкий грех. Ваше Величество не должен быть терпимым и легко спускать ему. Согласно нашим правилам и указам империи, он должен быть наказан. Цзин, который был ошеломлен поведением Лу Цана, побледнел. Наедине он не возражал, чтобы Лу Цан назвал его настоящее имя. Но в присутствии толпы, подвергнуться подобному унижению от Лу Цана… Цзин не мог закрыть на это глаза. Он почувствовал, как волна гнева поднимается в его груди. Лу Цан был все еще в ярости и забыл, где находится, поэтому продолжил как ни в чем не бывало: - Сюань Юань Цзин, хорошо, что ты здесь! Ты ведь не будешь защиащть подлеца, правда? Я просто знаю, что на самом деле ты так не думаешь! Во всяком случае... Ты не… Лу Цан был взволнован своими собственными эмоциями, однако, он вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть: "Ты меня не любишь". Лу Цан вдруг припомнил все свои страдания из прошлого, и это заставило его оказаться на грани слез. На самом деле все было именно так, как и предполагал Лу Цан. Цзин выдвинул Чжан Цзы Дона в качестве столичного губернатора и поручил ему управлять братьями Лу Цана, чтобы через них контролировать своего любовника и чтобы тот оставался в столице. Лу Цан понял о том, что Чжан Цзы Дон на самом деле самостоятельно никогда не осмелился бы быть таким самоуверенным. Он явно злоупотреблял своей властью и издевался над подчиненными. Тем не менее, он позволил Лу Цану избить себя, что привело к такого рода конфликту. Цзин не мог предугадать такой исход. Видя, что Цзин молчит, Лу Цан понял, что попал в точку. Он был очень зол, зол до такой степени, что не мог говорить, и его чуть не рвало кровью. Из-за бурлящей крови он практически не мог дышать. После недолгой борьбы он решительно указал пальцем на Цзина. Его голос не мог не дрожать: - Сюань Юань Цзин! Ты просто великолепен! Сегодня я, Лу Цан, наконец-то могу понять твое истинное «Я»! То, как ты сейчас обошелся с моим братом, не гарантирует, что однажды ты не поступишь так же со мной! Я могу полностью понять… И: - Сюань Юань Цзин, отныне наши дороги расходятся… Лу Цан схватил стоявшую рядом вазу и бросил ее перед Цзином. Он махнул рукой своим братьям, прося их приблизиться. Он собирался вывести их из резиденции Чжана. Цзин ни за что не отпустит его просто так. Лу Цан глубоко вздохнул и вытащил из-за пояса меч. Весь его вид словно кричал: «Вам так просто не схватить нас!» Лу Цан осторожно сделал шаг назад, чтобы заблокировать собою выход и дать возможность улизнуть через него своим братьям. Имперская гвардия сгруппировалась, блокируя его и вход, не позволяя тем самым бандитам пройти. - Ты... – даже если Лу Цан выступит сообща со своими братьями, им все равно не справиться даже с одним мастерством Цзина. А теперь, благодаря высококвалифицированным телохранителям Цзина, выход был полностью перекрыт. Лу Цан остервенело проклинал этого человека в своем сердце. У него было припасено множество эпитетов для него. Но в подобной ситуации не нашлось ни одного подходящего, чтобы произнести его вслух. Он только и мог метать молнии глазами в сторону Цзина. Ему до смерти хотелось наброситься на своевольного и неразумного Цзина. Имперская гвардия, не дожидаясь, что скажет Лу Цан, начала действовать. С небольшим усилием они уже загнали в угол Лу Цана и его братьев. Они окружили их. Кан Синь и остальные бандиты, с их дурным характером, взмахнули оружием и бросились вперед. Вскоре обе стороны слились в единый ком. Изначально Лу Цан явился, чтобы преподать проклятому Чжан Цзы Дону урок, но все закончилось большой дракой. Сдерживая нападение императорсих гвардейцев, Лу Цан был раздражен до крайности. Бандиты были в меньшинстве, не говоря уже о том, что имперские гвардейцы, являющиеся личными телохранителями Цзина, были лучшими из лучших бойцов столицы. Конечно же, эта борьба была проигрышной для бандитов с самого начала, они не могли долго продержаться. Вскоре братья Лу Цана были схвачены и крепко связаны. Остался только Лу Цан. В глубине души он прекрасно понимал, что Дин Пэн дорожит своими отношениями с императором, поэтому намеренно не причиняет боль Лу Цану и не убивает его. Цзин явно потерял терпение. Он подошел к связанному Цао Синю, и придавил его к полу, положив свой меч на шею Цао Синя, затем повернулся ко все еще сражающемуся с Дин Пэном Лу Цану, и крикнул: - Лу Цан! Как долго ты намерен продолжать этот беспорядок?! Быстро опусти свой меч, иначе я отрублю ему голову! Лу Цан знал, что Цзин был злым и безжалостным человеком. Если он послушно не исполнит его волю, то будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, ведь он не знал наверняка, что Цзин на самом деле не убьет Цао Синя. В глубине души он проклял Цзина всеми грязными словами, которые когда-либо знал. Но сразу же перестал сопротивляться. Имперские телохранители бросились к нему и крепко связали.