Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

У человека в Белом были изящные брови, а под ними - прозрачные, словно осенняя вода, глаза. Кожа поражала своей белезной, и ее можно было сравнить с самым ярким белым нефритом. В такую холодную погоду человек был одет лишь в тонкую одежду без подкладки, - кто знает из какого высококачественного материала была пошита его одежда! Белое одеяние мягко развевалось и плыло, подхватываемое струями холодного ветра. Казалось, что это ангел спустился на грешную землю. Создавалось впечатление, что человек вообще не замечал бесчисленные взоры, устремленные на него. Его глаза смотрели только на Лу Цана, а тот, словно зачарованный глупо таращился на него в ответ, пребывая в явном шоке. Окружающие человека в Белом гвардейцы в вышитых мундирах словно по команде опустились на колени и хором прокричали: - Его Величество просит господина Лу вернуться в столицу! Цзин тоже протянул руки. - Цан, вернись, пожалуйста! Я действительно скучал по тебе, - его нежный голос был наполнен чем-то, чего Лу Цан не слышал раньше, он нес в себе красоту, гипнотизировал и дарил иллюзию. Все смотрели на Лу Цана удивленными глазами. Множество людей более или менее слышали историю о маркизе. Все они знали, что за попытку цареубийства того казнили. Кто бы мог подумать, что господин Лу был не только все еще жив и находился сейчас среди них, но и являлся никем иным как “орлом” Лу Цаном. И даже не это было главным во всей этой истории, всех буквально шокировал тот факт, что он оказался гомосексуалистом, состоящим в отношениях с этим удивительно красивым человеком, который вел себя так, что ни у кого сомнения даже не возникло, перд ними - император Цзин Цзун. Лу Цан с самого начала мог только стоять неподвижно на своем месте и молчать, как будто он давно забыл, что умеет говорить. Встревоженный Цао Синь ткнул его пальцем и заставил посмотреть в окно. Все еще находясь в оцепенении, Лу Цан рассеянно повернул голову, чтобы выглянуть наружу. Его удивлению не было предела. Пустая до этого улица, неизвестно с каких пор, с обеих сторон была заполнена множеством коленопреклоненных людей, одетых в форму телохранителей императорского дворца. Когда они увидели, что Лу Цан высунул голову из окна, все они поклонились и хором вскричали: - Почтительно приветствуем возвращение господина Лу во дворец! Голоса пронзили небо и разнеслись по всему городу Ханчжоу. Лицо Лу Цана сразу стало напряженным. Теперь все в городе будут знать о его романе с Цзином. Скорее всего, ему будет трудно или почти невозможно закрепиться в этом городе. Всю оставшуюся жизнь ему придется носить на плечах позорную славу фаворита императора. - Дружок Цан, подойди сюда, пожалуйста! Я пришел за тобой! Так что возвращайся. Цзин замер с вытянутыми руками, ожидая, когда Лу Цан подойдет к нему. Все его лицо светилось такой кротостью, эта кротость делала его еще более прекрасным. - Неужели?! Оказывая мне такую чрезмерную честь... - Лу Цан вдруг громко рассмеялся. В следующее мгновение он сделал нечто неожиданное для всех. Лу Цан вскинул руку к голове и развязал свой пучок волос. Сразу же, его длинные волосы, доходившие до пояса, заструились водопадом по спине. Люди Датуна никогда не стригли свои волосы в знак сыновней почтительности к своим предкам. Для мужчин иметь такие длинные волосы не было чем-то особенным. И пока никто еще не опомнился, он резко вытащил из-за пояса кинжал. С быстротой молнии он поднял кинжал и без колебаний отрезал свои длинные локоны. Лу Цан зажал пряди в руке. В комнате сразу воцарилась тишина. Все украдкой поглядывали в сторону Цзина. Невозможно было предположить, что случится дальше. Они видели только, как лицо Цзина утратило свой цвет и стало мертвенно-бледным. Тепло в его глазах исчезло, сменившись пронзительным холодным сиянием, и он жестко посмотрел на спокойное лицо Лу Цана. Лу Цан шагнул вперед. Он остановился в десяти шагах от Цзина. Затем протянул свою руку и разжал ее. Длинные, гладкие как шелк черные волосы, упали к ногам Цзина. - Это для тебя! Отныне мы оба ничего не должны друг другу, - Лу Цан улыбнулся краешком губ. Он медленно отступал до тех пор, пока не встал перед братьями. Цао Синь и остальные были ошеломлены, они стояли разинув рты и ничего не могли произнести. - Уходите, Ваше Величество, - Лу Цан снова заговорил. - Как вы видите, я отрезал свои волосы, это означает, что в этой жизни я никогда не вернусь в Тонган. Но вы можете быть уверены, что у меня отныне точно не будет никого другого! Так что... Мое единственное желание - чтобы вы отпустили меня. Произнеся эти слова, словно завершив свой список желаний, он глубоко выдохнул с облегчением. Цзин кусал губы, не в силах сдержать дрожь. Он, не отрываясь, смотрел на черные волосы, покоящиеся на полу. Казалось, что он будет удовлетворен, только если в земле образуется дыра. - Отпусти нашего Старшего брата... - Гэ Цин хотел выйти из-за спины Лу Цана, но Лу Цан преградил ему дорогу. - Забудьте обо мне ... Мир огромен, в нем полно таких как я... С вашей внешностью и статусом Вы получите все, что пожелаете. Нет необходимости прилагать столько усилий для такого человека, как я, не так ли? Вместе со своими волосами Лу Цан, казалось, будто отрезал от себя все свои желания и заботы. Всё его существо сразу стало легким и расслабленным, отчего ему захотелось говорить с Цзином с теплотой и спокойствием. - Нет! Я НЕ ХОЧУ! - Цзин пристально смотрел на Лу Цана. В следующее мгновение он вдруг заорал как сумасшедший, отчего все в зале вздрогнули и подскочили от неожиданности. - Скажи мне, что нужно сделать, чтобы заставить тебя передумать? Что бы это ни было, скажи мне! - он сделал шаг вперед, а затем еще один, постепенно, шаг за шагом, он приближался к Лу Цану. Лу Цан попытался подавить желание сделать шаг назад, но, в конце концов, не смог сдержаться и отступил назад, еще и еще, до тех пор пока не ударился о подоконник. Глядя на никогда не виданные эмоции, столь богатые и столь очевидные на лице Цзина, Лу Цан знал, что если он дрогнет, то только подвергнет себя еще одному болезненному переживанию, которое ввергнет его в бездну страданий, заставит ввязаться в адскую борьбу за то, чтобы быть любимым, в борьбу, из которой он не сможет выйти победителем. Никто не мог спасти его. Он должен был полагаться только на собственную решимость. Ожесточившись, Лу Цан гордо поднял голову. - Простите меня! Но я никогда в этой жизни не вернусь назад! Выражение лица Цзина было таким, словно кто-то приговорил его к смерти. Ни один человек не осмеливался взглянуть ему прямо в лицо, боясь, что его горе захлестнет и их. В следующий момент настала очередь Цзина сделать то, чего никто никогда не ожидал. Он бросился к Лу Цану. Когда все думали, что в своей крайней ярости Цзин достанет меч, чтобы убить Лу Цана за то, что тот отверг его, он вместо этого с глухим стуком опустился на колени, его глаза были устремлены в зрачки потрясенных глаз Лу Цана, и он заговорил с подкупающей искренностью: - Вернись! Умоляю тебя... - все были ошарашены. И Лу Цан в первую очередь. Он почувствовал, как Цзин потянулся вперед и обнял его за ноги. Он даже забыл увернуться и отойти в сторону. Он просто стоял неподвижно, как каменный столб. Внезапно Цзин взревел от ярости: - Все вон отсюда! УБИРАЙТЕСЬ! Все, словно очнувшись ото сна, будто услышав приказ Повелителя подземного мира, бросились врассыпную, чтобы первыми вырваться наружу, их лица выражали удивление и недоумение. Выбравшись из Винного дома, люди до сих пор не могли поверить в то, чему только что стали свидетелями. - Вернись... вернись... пожалуйста, вернись... - Цзин чувствовал, что его нервы порваны, он отчаянно и громко кричал, удерживая Лу Цана. Только почувствовав большое мокрое пятно на штанах, Лу Цан наконец понял, что Цзин действительно плачет. Цзин... плачет... На мгновение Лу Цан подумал, что он спит, а потом решил, что его убили, и все, что творится сейчас галлюцинации на смертном одре. Он не мог поверить в реальность происходящего, поэтому поднял свой палец ко рту и укусил его что есть мочи. И еще раз. Но и после этого ничего не изменилось. Цзин действительно крепко обнимал его ноги, отказываясь отпускать, он даже начал хныкать, как ребенок, и громко всхлипывать. - Ууу... Вернись, Цан ... Вернись… Из них двоих, один, должно быть, сошел с ума. Лу Цан был в растерянности, ему показалось, что мир рухнул… Да и как в такое можно было поверить: Цзин обнимает его и проливает слезы. Тот самый Цзин, который жестоко вел себя с ним и обращался как с любимой игрушкой. Тот самый гордец Цзин, считающий себя выше всех и вся. Тот самый человек, который всегда облачался в белоснежные одежды, творя бесчинства. - Я не могу... Я больше не могу, - пронеслось в голове у Лу Цана. Он даже не понял, что сказал это вслух. В следующее мгновение Лу Цан, облаком сахарной ваты, опал в объятия человека, который плакал, как ребенок... «С самого начала, даже если мне придется умереть, я уже не смогу вырваться из его хватки». Как же наивен и глуп был Лу Цан, посчитав, что сможет избавиться от Цзина, обрезав свои волосы и пообещав остаться в одиночестве до конца дней своих! Последняя мысль Лу Цана была подобна ножу, который разделил и выдал его решимость. Он наклонился ближе, чтобы прижаться к груди Цзина. После чего потерял сознание. Цзин вышел из дома Тяньсян, неся на руках Лу Цана. Он сел в свою великолепную колесницу. А затем крикнул: - Поторопитесь! К рассвету мы должны вернуться в Тонган! Глядя на оцепеневших Цао Синя и братьев, которые уставились на него глазами, полными недоверия, Цзин приподнял бровь и, как бы между прочим, сказал им: - Почему вы все еще тут? Быстро забирайте своих лошадей и возвращайтесь в Тонган вместе с нами! В ту же ночь огромная процессия направилась обратно в Тонган. На лицах всех присутствующих по-прежнему читалось недоумение. Они все еще не могли понять, каким таким способом воспользовался их хозяин, чтобы вернуть своего любовника. Медленно Лу Цан открыл свои глаза и с удовольствием встретился с прекрасными, как яркие звезды, глазами Цзина. Лу Цан почувствовал, что Цзин изменился… Подобно Луне, которая разорвала нити облаков, скрывавших ее истинное лицо, он отбросил в сторону свою гордость и чувство собственного достоинства, обнажил все свои чувства и выставил их напоказ перед другими людьми. В этот момент Лу Цан понял: они действительно вместе.