Hua hua you long/Фривольные игры лунного дракона

- Мэй Юн, поторопись и приготовь постель для своей госпожи. Видя, что Лу Цан больше не отвергает эту идею, Цао Синь принялся действовать. Радостно наблюдая, как маленькая горничная весело побежала в спальню, он крепко сжал руку Ло Ронг Ронг в руке Лу Цана и втолкнул их обоих внутрь. В спальне Мэй Юн уже приготовила ложе соответствующим образом: под ярко-красным шелком и атласом виднелся уголок белоснежного шелкового шарфа. Он предназначался для проверки девственности в первую брачную ночь. Лицо Лу Цана начало краснеть. - Старший брат, не торопись и наслаждайся жизнью. Я ухожу! - видя смущенное лицо Лу Цана, Цао Синь, конечно же, поспешил исчезнуть. Он бросил на Мэй Юн многозначительный взгляд, и они вместе покинули наполненную теплом и двусмысленной атмосферой спальню. Он не забыл прикрыть за собой дверь. Неоднозначная атмосфера в воздухе внезапно достигла точки кипения. В комнате, переполненной мыслью об интимной близости, Ло Ронг Ронг с раскрасневшимся багровым лицом сидела на краю кровати. Она опустила голову и не говорила ни слова, скорее показывая свою застенчивую нежную привлекательность, присущую невесте. Лу Цан был взволнован и не знал, что делать. Да, он испытывал очень сильные чувства к Цзину, но соблазн был очень велик. По мере того, как он становился старше, он даже перед собой не мог притворяться, что нисколько не завидует тем, кто сам выступает активной стороной в отношениях. К тому же во время любых торжественных церемоний императорского дворца его место было среди императорских министров. Даже если место рядом с Цзином, принадлежащее императрице, оставалось незанятым, толпа императорских наложниц за его спиной непрерывно увеличивалась. Всякий раз, когда он видел Цзина, который обнимал наложниц обеими руками и играл с красавицами, окружавшими его, всякий раз, когда он видел Дворцовую Деву, которая либо бережно кормила наследника, либо вела за руку принца или принцессу, Лу Цан страдал от одиночества. А сейчас у него была редкая возможность изменить свое положение. Ему нужно было всего лишь провести несколько ночей с Ло Ронг Ронг, и к этому же времени в следующем году у него появится ребенок, его плоть и кровь. Для Лу Цана, человека, не имеющего ни родственников, ни членов семьи, это было самым настоящим искушением. Мысленно он боролся с собственной совестью. В его сознании Цзин появился со своей улыбкой, и сурово глядящими на него глазами - самое прекрасное лицо на всем белом свете. В одно мгновение разум и душа Лу Цана стали мягкими и податливыми. И когда он уже собирался сделать шаг на встечу Ло Ронг Ронг, то вспомнил, как Цзин холодно сказал ему с его жестким и безразличным выражением лица о беременности красавицы, приехавшей из западных областей. Это удержало Лу Цана на своем месте. - Старший брат Лу, уже поздно. Давай отдохнем, - Ло Ронг Ронг, возможно, заметила, что выражение лица Лу Цана показалось ей странным, поэтому она позвала его мягким голосом. Лу Цан стиснул зубы и наконец сделал большой шаг вперед… _________________ - Старший брат, ты встал? Уже полдень! Братья ждут тебя, чтобы угостить приветственным вином! Около полудня в маленьком дворике появился Цао Синь. Он окликнул его еще несколько раз, но когда никто не ответил, чуть помедлив, толкнул дверь спальни. Внутри он нашел только Лу Цана, сидящего в одиночестве на кровати, погруженного в свои думы. - А? Где Мэй Юн и госпожа Ло? Что происходит здесь? - его острый взгляд обратился к белым шелковым простыням, которые были расстелены на кровати с ночи. Белая простыня была все такой же белоснежной, как и прежде. - Эта девица… Она еще имеет наглость притворяться чистой и порядочной, чтобы обманывать людей! - вскричал Цао Синь, решив, что был жестоко обманут Ло Ронг Ронг. Он крепко сжал белую шелковую ткань и был готов броситься на ее поиски. -Что за чушь ты несешь?! - Лу Цан перехватил Цао Синя. - Вчера вечером я дал ей немного денег на дорогу, чтобы она могла отвезти Мэй Юн обратно в ее родной город и жить с ее родственниками. Что касается чистоты и невинности… Этого мы не знаем, поэтому не стоит поднимать шум и портить репутацию молодой девушке! Цао Синь сразу же остолбенел, белая шелковая ткань из его руки выскользнула на землю. - Старший брат! - горестно завыл он громким голосом. Позже в особняке, у того же каменного стола возле убегающего куда-то вдаль коридора, сидел Лу Цан со своими братьями. Но атмосфера существенно отличалась от прошлого дня. У всех братьев был озабоченный вид, когда они смотрели на всегда спокойное и невозмутимое лицо Лу Цана. - Старший Брат! – как всегда Цао Синь, будучи вторым по старшинству, начал разговор. -Я не собираюсь читать тебе нотаций! Но ответь, разве действие лекарства, которое дал император, еще не закончило свое действие? Этот человек заботится только о себе и своем императорском гареме. Прямо сейчас он находится в Тонде, и уж точно не сдерживает себя! Поэтому тебе тоже нет нужды охранять свое целомудрие, как женщине, и хранить ему верность! Услышав эту речь, Лу Цан опустил голову. - Второй брат, мне жаль, что я причинил тебе столько горя и боли! Но я не могу переступить через себя. Вы все можете смеяться надо мной. Я… Я думаю только о том, чтобы быть с Цзином как можно дольше, мне этого достаточно. Если он... Если мы когда-нибудь расстанемся, то это не должно случиться из-за того, что меня ждут ребенок и жена. В этом нет смысла! Если это произойдет, я просто вернусь в Ханчжоу и буду вместе со всеми братьями! Лу Цан выражался витиевато, но смысл был понятен всем. Цао Синь знал, что Лу Цан всегда ставит на первое место лишь чувства Цзина, и абсолютно не думая о себе. Кусая губы, Лу Цан продолжил, понизив голос: - Если вы, братья, действительно беспокоитесь, что после моей смерти я останусь без внимания, пожалуйста, попросите своих потомков похоронить меня рядом с вами. Поэтому, когда ваши последующие поколения соберутся провести поминальную церемонию в вашу честь, то они смогут поухаживать и за моей могилой. - Старший брат! - Цао Синь больше не мог слушать этого. Из его глаз хлынули слезы безостановочным потоком. - Большой брат, Большой брат, почему это случилось с тобой? Как так вышло, что только тебе так не повезло?! Цао Синь бросился к Лу Цану и обнял его. Он принялся громко плакать и причитать. - Почему ты должен был встретиться с этим проклятым Сюань Юань Цзином?! Почему?.. Если бы я только знал раньше, к чему это приведет! Даже если бы мне пришлось умереть, я бы никогда не позволил братьям похищать красивых женщин для тебя... Хнык-хнык-хнык… - еще до того, как закончил свои слова, Цао Синь безудержно громко заплакал, выпуская наружу все свое сердце. Пока они пребывали в состоянии растерянности, в дверь вбежал дежурный слуга и быстро направился прямо к ним. У него было ошарашенное лицо, и он своим указательным пальцем указывал на наружную дверь. Задыхаясь, он даже не успел заговорить, а незваные гости уже ворвались внутрь сами. Одежда появившегося человека была белой как снег, манжеты рукавов украшены и прошиты самой изысканной вышивкой - император Цзин Цзун был точно таким же, как и прежде, с его благородной осанкой, а также его ошеломляющей красотой. Но под золотой короной белое фарфоровое лицо было полно гнева. Братья с горы Лу Цан, которые поначалу громко плакали, мгновенно умолкли и притихли. - Цзин... - среди собравшихся, которых император напугал своей мощной аурой, Лу Цан был первым, кто пришел в себя. Он встал и с недоверчивым видом подошел к нему, чтобы поприветствовать, но Цзин притянул его в свои объятия. От тела Цзина исходил легкий и теплый аромат. Знакомый запах этого аромата всколыхнул чувства влюбленного Лу Цана, заставив его чуть не разрыдаться. Хотя он уже знал, что этот человек был его пожизненной звездой невезения, но если бы он никогда не испытал влечения к Ло Ронг Ронг, то никогда бы не понял, что его сожаление о расставании с Цзином было так глубоко. - Разве ты не должен быть в Тонде прямо сейчас? – Лу Цан разволновался. Очевидно, он не должен был чувствовать себя тронутым только потому, что этот мужчина, который владел им, но также не чурался и женских ласк, проявил немного нежного чувства. Лу Цан не мог ни скрыть, ни сдержать радостную радость в своем голосе. Он только чувствовал, что весь мир из-за появления Цзина как будто прояснился и просветлел. В конце концов, Цзин пришел, оставив позади свои правительственные дела, всех наложниц из императорского гарема, а также своих наследников, чтобы повидаться с ним. Лу Цан был действительно счастлив. Он как мог сильно прижался к своему возлюбленному, который нежно обнимал его. Счастье было настолько сильным, что когда Цзин воспользовался этой благоприятной ситуацией и крепко поцеловал его, Лу Цан не отверг и не оттолкнул его. Цао Синь перестал плакать. Вместе со всеми, он ошарашенно смотрел на двух мужчин перед собой. Хотя в борделе были мужчины и женщины, однако горные бандиты Лу Цана никогда не видели, чтобы однополая пара выражала свои чувства на публике. Стоящие перед ними Цзин и Лу Цан не вызывали никакого ощущения непристойности. Высокий, стройный и невероятно красивый Цзин с не уступающим ему в росте и мужественно привлекательным Лу Цаном буквально слились друг с другом, как будто они были идеальной парой, созданной самой природой. Невольные зрители почувствовали, что эти двое рождены друг для друга. Спустя долгое время, такое долгое, что казалось, прошло добрых десять тысяч лет, Цзин наконец отпустил Лу Цана. Лицо Лу Цана было красным, как будто он был обожжен огнем. Он был смущен своей демонстрацией страстной любви, поэтому опустил голову и спрятал ее на груди Цзина. Но неожиданно Цзин посадил его на спину своей лошади. - Я забираю у вас Лу Цана! - он повернулся лицом ко всем и одарил их убийственно красивым улыбающимся лицом, прекрасным до такой степени, чтобы вызвать падение государства. Цзин не оглянулся, чтобы увидеть, какое впечатление произвела его умопомрачительная улыбка. Взяв с собой своего возлюбленного, с которым они долго были в разлуке, он покинул особняк военного губернатора.