Разрушение

Прошло уже две недели после того фатального происшествия. Происшествия, которое разрушило последнюю хлипкую надежду на счастливый финал. Теперь стало ясно; все кончено. Ничего уже не спасти. Сириус бросил любые попытки заговорить с Ремусом и Джеймсом, понимая, что это бесполезно и что этим самым он лишь нарвется на новый выброс грубости, хоть и вполне заслуженный. Если бывшие друзья куда-то уходили, Блэк доставал свою гитару и играл, так яростно ударяя по струнам, что другой раз подушечки пальцев стирались до крови. «Don't you ever say I just walked away I will always want you I can't live a lie, running for my life I will always want you I came in like a wrecking ball I never hit so hard in love All I wanted was to break your walls All you ever did was break me Yeah, you wreck me»* Сириус так и не перестал резаться, и все его руки были испещрены ранами разной глубины и давности. Осталось и несколько шрамов. Самый заметный из них — от запястья до костяшек, тонкий и длинный. Чувства и правда будто разрушали весь внутренний мир тараном, снося к чертям собачьим двери, стены, выбивая стекла окон… Хотя в чувствах ли дело? Это Бродяга все сломал своим безрассудством. Если бы не это, может, Ремус даже полюбил бы его. Не сейчас, но когда-нибудь позже… А теперь нельзя даже допускать мыслей о Лунатике. Нужно сжечь все мосты. Выжечь его из памяти. И он прижигал кожу сигаретами, оставляя маленькие круглые раны. Причинял себе боль все яростнее, все сильнее утопия в музыке, курении и селфхарме. «I never meant to start a war I just wanted you to let me in And instead of using force I guess I should've let you in I never meant to start a war I just wanted you to let me in I guess I should've let you in Don't you ever say I just walked away I will always want you» — Можешь ты хоть немного помолчать? Не резать уши? — зло бросает Ремус, входя в комнату, и Сириус моментально замолкает. Эти слова ранят его больнее любого лезвия, обжигают сильнее любой сигареты. Бродяга не отвечает. Лишь опускает голову, как побитый щенок. А ведь когда-то Люпин любил его голос. А Блэк все еще безнадежно любит Люпина. Кто-нибудь знает, как вытравить из себя способность чувствовать? А ведь Ремус переживает не меньше. Он искусал все губы, прячась за маской хладнокровия и ненависти. На самом деле ему больно, ему адски больно. В чем мотив предательства Сириуса? Зачем он его подставил? А ведь Лунатик любил его. Просто слишком хорошо скрывал свои чувства. А теперь, уверяет он себя, просто нельзя допускать этого. Нельзя испытывать чувства к тому, кто искалечил всю твою гребаную жизнь. Сколько раз его воспаленный мозг прокручивал те события в качестве ночного кошмара, заставляя вервольфа просыпаться в холодном поту? Когда-то казалось, что они — друзья навсегда. И даже была надежда на то, что это перерастет в что-то большее. И сколько же продлилось это «навсегда»? Он снял с пальца то кольцо, служившее напоминанием о Бродяге, будто трущим все внутренности наждачкой. Но неизвестно зачем продолжал носить его в кармане брюк, всякий раз, нервничай или злясь, проводя пальцами по изысканной рунной гравировке. Ремус пытался внушить себе, что делает все правильно. Но зачем таскать с собой, как гребаный талисман, подарок человека, которого ты ненавидишь? Каково тому объяснение? И где же чертов здравый смысл? Он все еще любит человека, сломавшего все. А должен его ненавидеть, хотя на деле просто делает вид. — Лучше бы мы никогда не пересеклись, Сириус Орион Блэк. Знать тебя не хочу. Люпин выдавливать из себя эти слова, произносит их через силу, подавляя боль. Он не чувствует презрения. Разве что пустоту внутри. — А я любил тебя, Ремми, и до сих пор пор люблю, — горестно ухмыляется Бродяга, буквально ощущая, что снова сказал лишнее. А впрочем, какая разница? Ему уже нечего терять. — Я тоже тебя любил. Пока ты не расхерачил все, что можно было, к дракклу! — яростно выкрикивает Лунатик и буквально пулей вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью. Все тело бьет дрожь. Вселенная схлопнулась. Ничего уже не спасти. Ничего уже не вернуть. Нужно просто забыться. Так почему же это так сложно?