Ведьма среди вампиров

Гроза нависла над полем, как дыхание зверя. Молнии рвали небо в клочья, но на лужайке у подножия гор стояла зловещая, почти болезненная тишина. Бейсбольный мяч со свистом рассёк воздух — Розали отбила его с такой силой, что Белла даже не поняла, исчез ли он вовсе. Эсме захлопала в ладоши, но звук отдался глухо, будто сквозь вату. Всё было не так. Они не играли. Они ждали. Эдвард сидел рядом с Беллой, напряжённый, будто готовый сорваться в любой момент. Он не улыбался. Его взгляд был прикован к лесной границе, и в его глазах не было ни капли покоя. — Что-то не так? — прошептала Белла. Он промолчал. И тогда — тень. Скользнула между деревьями, как хищный шёпот. Трое. Один — с оливковой кожей и дерзкой, почти насмешливой улыбкой. Второй — худощавый, с лицом охотника и взглядом, способным пронзать насквозь. Рядом с ним — рыжая женщина, такая же прекрасная, как и все вампиры, но в ней было что-то дикое. Безумное. Как у зверя, вырвавшегося на волю. Босые. Трое. Красноглазые — живущие на настоящей крови. Ищейка шагнул вперёд. Его взгляд пробежал по Эсме, Розали и Карлайлу, настороженно задержался на Эмметте и Джаспере, скользнул к Элис — и остановился на Белле. — Какая интересная картина. Вы, я вижу, принесли с собой закуску? Карлайл шагнул вперёд. Голос его был ровным, но за этой гладью чувствовалась сталь. — В этом месте не охотятся на людей. Я прошу вас покинуть нашу территорию. Виктория хихикнула — тихо, с надрывом, как шорох мёртвой листвы. — Неужели оставите гостей голодными? То, что произошло потом, длилось долю секунды — и целую вечность. Из чащи вырвались волки. Ярость и плоть, воплощённые в движение. Один прыжок — и Лоран повержен. Он даже не успел обернуться. Разорван, как бумага. Джеймс оказался сильнее. Он сражался, сбросил Пола, тяжело ранил Сэма, но Джаспер пришёл на помощь. Один удар. Ещё один. Рёв. И вот уже Джеймс теряет руку — волчья пасть выплюнула фарфоровую конечность. Белла закричала. Эдвард прижал её к себе и унёс прочь, подальше от смерти. Виктория стояла среди бойни, покрытая чужой кровью. Её рука дрожала, как натянутая струна. И тут её взгляд упал на меня. На ведьму. На девочку. На силу. Розали шагнула вперёд, пытаясь заслонить меня, но Джеймс, в последнем акте воли, толкнул её, вгрызаясь в её красивое лицо — вампирские зубы могли легко прокусить её кожу. Виктория уже была рядом. — Твоя кровь… она другая. — НЕТ! — раздался крик — такой человеческий, такой отчаянный. Карлайл бросился вперёд. Всё происходило слишком быстро, слишком ярко, будто вспышки молнии. Рывок. Когти. Хруст. Голова Карлайла отделилась от тела. Она упала в траву, перекатилась… и остановилась у моих ног. Я застыла. Воздуха не стало. Мир сузился до этой капли — до этого взгляда, застывшего навеки. Я чувствовала, как уходит свет. Как ломается то, что было неизменным. Я закричала. Пробуждение было как удар. Я вырвалась из сна с криком, захлёбываясь воздухом. Комната была тёмной. Лунный свет стекал по стенам, как ледяная вода. Моё дыхание рвалось из груди, сердце колотилось, будто выламываясь наружу. Где-то вдалеке выл волк. Перед глазами всё ещё было лицо Виктории, перекошенное яростью. И голова Карлайла, катящаяся по мокрой траве. — Что… это… было… — прошептала я охрипшим, чужим голосом. Холод прошёлся по коже, как тень. Я сижу на кровати, сжав колени к груди, не в силах дышать. Одеяло сброшено, простыни спутаны, кожа липнет от пота. Комната будто сжалась — стены давят, воздуха не хватает. Голова Карлайла всё ещё перед глазами. Его глаза… — Это не было сном… — бормочу я себе, задыхаясь. — Это было… это было… Щелчок. Дверь открывается. Я не успеваю испугаться — просто замираю, как зверёк, прижатый к земле. Свет из коридора ложится на пол и вместе с ним — силуэт. Тонкий. Грациозный. Розали. — Мора… — её голос тихий, осторожный. — Я… услышала тебя. Ты кричала. Она заходит в комнату, не делая резких движений. Садится рядом, будто боится спугнуть. Я не поднимаю головы. Не могу. Пусть не видит меня такой. Слабой. Сломанной. — Он умер… — вырывается у меня. — Карлайл погиб у меня на глазах. Я… я чувствовала, как… — Тсс, — Розали кладёт руку мне на плечо. — Это был сон. Просто сон. — Нет! — выкрикиваю я и тру глаза, чтобы она увидела эту правду у меня в зрачках. — Это не просто сон. Я видела, как Виктория… она… у него глаза были такие живые, а потом… Меня рвёт на части. Голос срывается. Слова путаются. Я больше не могу держать это в себе. В глазах всё плывёт от слёз. — Я… я не справлюсь. Если это правда… если что-то случится… — Я вжимаюсь в неё, словно можно спрятаться под её кожей, исчезнуть. — Я ничего не смогла сделать. Я просто стояла и смотрела. Она обнимает меня. Не просто обнимает — держит, как якорь. Её руки крепкие, как стальные обручи, но в них нет ни капли жестокости. Только забота. — Послушай меня, — шепчет она. — Он жив. Всё хорошо. Это был кошмар, Мора. Просто страшный сон. Я здесь. Всё в порядке. — Но он чувствовался… настоящим… — сдавленно говорю я, уткнувшись лбом в её плечо. — Я знаю. Мне тоже знаком страх. — Тебе? Я слышу, как она чуть усмехается на моё недоверие. Не насмешливо — горько. — Конечно, — говорит Розали. — Я не родилась с холодной спиной и острым взглядом. Я тоже тревожусь, порой сомневаюсь. Бессмертие и неуязвимость — только внешние. А внутри я… часто боюсь. — Правда? — шепчу я с забитым носом. — Не верю. Ты… ты как скала. — Скалой становятся, когда нет другого выбора, — отвечает она. — Когда сталкиваешься с тем, что сильнее тебя, и понимаешь: или сломаешься, или научишься стоять. Постепенно дрожь уходит. Я вспоминаю то, что читала. История Розали. Её разрушенная мечта. Не сломаться после всего пережитого. Это определённо было непросто. — А если всё внутри уже трещит?.. — Тогда надо держаться за то, что любишь. За тех, кто рядом. Иногда — за чужие плечи. Пока не вернётся сила. Розали успокаивающе гладит меня по спине. — Ты можешь держаться за меня, Мора. Пока не вспомнишь, как это — быть сильной. Ты не одна, — говорит она после паузы. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Мы — семья, понимаешь? Я буду рядом. Всегда. Может, она и не развеяла мои страхи о будущем. Но в её объятиях — я чувствовала себя сильнее. Хотя бы до рассвета. Я не помню, как заснула снова. Наверное, просто сдалась — страх измотал до пустоты. А когда проснулась, комната уже была залита холодным светом, и Розали неподвижно сидела рядом. — Проснулась? Сейчас ещё рано, полшестого. Но Элис сказала, что ты проснёшься, — сказала она, приглаживая мои волосы. — Эсме приготовила завтрак. Хочешь спуститься? Я кивнула. Тело казалось ватным, но ноги всё ещё держали. Я шла, как будто по воде, а в груди всё ещё звенел отголосок крика. На кухне пахло карамелью и тёплым тестом. Контраст был почти жестоким. Эсме встретила меня с улыбкой и свежими сконами, как будто не было этой ночи. Но в её взгляде читалась тревога. Они уже знали. Карлайл сидел за столом, скрестив пальцы, и в его спокойствии было что-то хирургически точное — как в человеке, который пытается рассечь страх по шву. — Розали рассказала, — начал он мягко. — Мы хотим услышать от тебя всё, что можешь. Я рассказала. Но не всё. Я смешала два сна: один — настоящий, рвущий душу до крови, с головой Карлайла у моих ног, с голосом Виктории, дышащей мне в лицо. Второй — тот, который я знала из истории. Где Белла стояла на траве, где Ищейка просто хотел поиграть в охоту и заманил её в балетную студию. Где, якобы, всё закончилось не так страшно. Я умолчала, что в этой версии Белла выживает. Потому что, а если нет? — Я… не знаю, что из этого правда. Но всё чувствовалось по-настоящему. Как будто я там была. Слышала. Ощущала. Эсме обняла меня, как мать, даже если не моя. В её прикосновении было что-то бесконечно надёжное. Карлайл позвал Элис. Она появилась мгновенно — словно уже знала, зачем её позвали. — Видишь что-то? — спросил он. Элис зажмурилась, на мгновение застыла, затем медленно покачала головой. — Всё зыбко. Волки. Эти квилеты — от них одни проблемы. Они мешают. Я вижу варианты. Во всех, где Белла не идёт на бейсбол, — она погибает. Почти всегда. Иногда позже, иногда сразу. Тишина повисла, гнетущая. — Значит, встреча неизбежна, — тихо сказал Карлайл. — Но сценарий можно изменить. Джаспер облокотился на стену. Его глаза были холодны, но ясны. — Конечно же, — заявил он. — Это неудобно, но, принимая во внимание все обстоятельства, против волков я возражать не стану. Мы должны действовать вместе и, в любом случае, пересмотреть стратегию. Даже если оборотни — наши союзники, сейчас мы действуем разрозненно. Нужно поговорить с волками. Настроить их не на реакцию, а на упреждающий удар. — Но тогда я не смогу увидеть, что произойдёт, — возразила Элис. — Это слишком рискованно. — Раньше ты и не видела их встречу с Беллой, — прошептала я. Это прозвучало как упрёк. Всё-таки Элис была так занята угадыванием, что подарит ей на годовщину Джаспер, что не особо следила за кочевниками. Карлайл покачал головой. — Мора, сможешь договориться с квилетами о встрече на нейтральной территории? Нам есть что обсудить. Я кивнула. Никто не сказал этого вслух, но чувствовалось: день, поле, игра — всё произойдёт. Только теперь Каллены будут играть не в защите, а в нападении.