Ведьма среди вампиров

Я вышла из машины первой — и в нос сразу ударил резкий городской воздух, смесь дорогих духов, кофе из ближайшей кофейни, асфальтовой пыли и выхлопов, приправленная таким количеством человеческих эмоций, что мне пришлось мысленно «прикрыться», чтобы не захлебнуться в них. Но стоило увидеть знакомую фигуру — маленькую, яркую, с рюкзаком, болтающимся на одном ремешке, — как всё неприятное будто растворилось. Чикаго был шумным, слишком живым, слишком насыщенным… и ничуть не похожим на влажный покой Форкса. И всё же я была рада увидеть подругу моего второго детства. Не успела я и слова сказать, как Мей уже бросилась ко мне, размахивая тонкими руками, — и город перестал давить. — Ты приехала! Наконец-то! — она сияла так ярко, будто была солнечным зайчиком в этом бетонном лесу. — Мне так не хватало тебя! Я едва успела подхватить её объятие.Мей была всего на год старше, но в её маленьком теле энергии хватило бы на троих — даже несмотря на мои усердные тренировки. — Я тоже рада тебе, — сказала я, улыбнувшись и пытаясь выдержать её поток радости и лёгкого… облегчения? Похоже, она до последнего не верила, что я всё-таки доеду. — Я боялась, что тебя не примут в школу, — призналась Мей, отступив на шаг. — Или что тебе всё-таки не разрешат ехать… Я тихо хмыкнула. Элитарная North Side Academy, куда мы собирались идти, принимала только детей дипломатов, судей, старых семей и богачей. А я… ведьма с ворохом тайн и историей, явно не из этой среды. Если бы не влияние Калленов — или их умение убеждать нужных людей, — меня бы туда ни за что не взяли. Даже семье Мей со своей клиникой пришлось ждать решения совета. Господин и госпожа Янь подошли к нам — как всегда строгие, ухоженные, но с искренней теплотой в глазах. — Мора, дорогая, как же мы рады, что всё удалось, — сказала мать Мей, мягко коснувшись моего плеча. — После вашего внезапного отъезда… мы, признаться, переживали. Главное, что тебе сейчас лучше и ты сможешь спокойно пожить здесь. — Карлайл уверил нас, что ты окрепла, — уверенно произнёс господин Янь. — Смена климата, по его словам, поможет лучше отслеживать ремиссию. Но если почувствуешь себя хуже — сразу скажи. Мы в любой момент можем всё пересмотреть. Твоё здоровье — приоритет. Укол вины прошёлся где-то под рёбрами.Они верили в выдуманную болезнь, поверили в наше внезапное «лечение» в Форксе. За моей спиной раздался спокойный голос Розали: — Если Карлайл сказал, что Мора справится, значит, так и будет. Он не стал бы рисковать.В её голосе была тихая, отточенная уверенность — как у человека, который привык опираться только на факты и тех немногих, кому доверяет. Эмметт стоял рядом — по-домашнему улыбчивый, держащий наши чемоданы так легко, будто они были наполнены воздухом. А его поза была слишком расслабленной для человека, только что перелетевшего пол страны, что не удивительно для вампира, однако порой он слишком легко относился к конспирации. Госпожа Янь обратилась к ним с искренней благодарностью: — Спасибо вам, что присмотрите за Мей, пока мы будем в отъезде. Для нас это огромное облегчение. — Да бросьте, — отмахнулся Эммет. — Нам это только в радость. Девчонки стаей адаптируются быстрее. — Мы будем на связи постоянно, — мягко добавила Розали. — Всё уже организовано. Не беспокойтесь. Мей сразу схватила меня за руку:— Пойдём! Нам нужно купить всё к школе. Но мать Мей остановила нас: — Мей, они же только с дороги. Может, сначала пообедаем? Розали и Эммет вежливо отказались от полноценного обеда — они «поели в самолёте». Удобная фраза, чтобы никому не пришлось объяснять, почему заказ для них так и останется нетронутым. А вот я в полёте спала, и живот сейчас был таким пустым, что даже эмоции вокруг перебивались приглушённым эхом. Мы оказались в небольшом итальянском ресторане — с мягким светом, запахом базилика и томатов и тихой классической музыкой на фоне. Мей тут же выбрала стол у окна. — Мора, заказывай что угодно, — улыбнулась госпожа Янь, открывая меню. — Теперь ты официальная жительница Чикаго на ближайшие месяцы. Надо отметить. Я открыла меню, пытаясь сосредоточиться на словах, а не на волне эмоций вокруг.— Я буду что-то лёгкое, — выдавила я. — Точно не пиццу. – Простое звучит неплохо, — подбодрил Эмметт. — Но уверена, что не хочешь хотя бы половину пиццы? — Она ест меньше, чем ты думаешь, — заметила Розали, чуть заметно улыбнувшись. Я вздохнула и выбрала: — Суп минестроне и лингвини с томатами. И чай. Чёрный. Крепкий. — И десерт! — уверенно вставила Мей. — Ты обязана попробовать панна-котту. Это закон. — Сначала суп, — сказала я строго. — Потом посмотрим. Господин Янь улыбнулся:— Очень разумный выбор. Тёплая еда полезна для тебя сейчас. — И чай, — одобрительно кивнула госпожа Янь. — Отлично. Я рада, что у тебя аппетит. Когда официант ушёл с нашим заказом, Мей шепнула:— Ты всегда выбираешь суп, будто тебе сто лет. Сейчас мне, скорее всего, было бы уже под тридцать. — Мне так проще, — честно ответила я. — Суп — как уютное одеяло. Розали усмехнулась: — В этом есть смысл. У каждого есть своё комфортное блюдо. — У Эмметта — всё мясное. И ноль овощей, — ответила я. — Вот ещё, — возмутился Эммет. — Я просто предпочитаю калории, которые раньше бегали. Все рассмеялись, кроме Розали, которая просто покачала головой, зная, как он любит разъярённых гризли на обед. Когда принесли еду, разговор перешёл на школу — об истории Академии, о строгом дресс-коде, о новых предметах. — Вот ключи от дома, — сказал господин Янь, положив в маленькую коробочку два комплекта. — На случай, если Мей что-то понадобится. Или если вы решите прийти поиграть на фортепиано. Розали кивнула — спокойно, уверенно:— Спасибо. Но мы постараемся не тревожить ваш дом. – Глупости, тревожьте, — отмахнулась мать Мей. — Он пустой, и мы будем только рады. Потом они протянули карточку. Тонкую, серебристую. — Это на непредвиденные расходы девочек. Еда, одежда, школьные вещи. Что угодно. Розали слегка нахмурилась:— Мы… правда не нуждаемся в этом. Мы сами справимся. — Это не обсуждается, — мягко, но твёрдо сказала госпожа Янь. — Вы присматриваете за самым ценным, что у нас есть. Пожалуйста, примите. И Розали уступила, но я заметила в её эмоциях тонкий оттенок уважения к этой позиции. Прощание вышло лёгким. В такие моменты не осознаёшь, что впереди — месяцы разлуки. — Мы вернёмся на Рождество, — пообещал господин Янь. — И привезём подарки. Тепло попрощавшись с ними, мы двинулись дальше по торговому центру — огромному, блестящему, пахнущему ванилью, пластиком, парфюмом и человеческими эмоциями, что переливались плотной волной. Мей уверенно тянула меня за руку между стеллажами, как будто знала этот лабиринт наизусть, хотя мы обе были здесь впервые. Ряды принадлежностей тянулись, изгибались, как коридоры гигантского офисного муравейника — бесконечные, одинаковые, чуть давящие. Каждый поворот уводил меня всё дальше от тихих тропинок Форкса, где воздух был влажным и мягким, а запахи — родными. Здесь же пахло…слишком многим сразу. Каждый проходящий ребёнок и взрослый вспыхивал эмоцией: — тонкая, солёная тревога; — яркий, почти оглушающий восторг; — тяжёлая скука, давящая в грудь; — раздражение, шипящее, как сломанная проводка; — злость — липкая, горячая. Приходилось приглушаться, как убавляют громкость радио, иначе всё захлестнуло бы разом. Но Мей уже не слышала — взгляд упал на тёмно-зелёный рюкзак. Цвет леса. И память сама увела меня в дождливый Форкс.

***

Небо было низким и пахло солью и дождём. Сет подошёл первым — высокий для своих почти четырнадцати, но всё ещё с мягкими детскими щёчками. — Тебе вообще нечего бояться, Мора. Если что — звони. Я прибегу. Хоть до Чикаго добегу. — Ты не добежишь.— Тогда уеду автостопом. Какая разница? Он улыбнулся, и его тёплая, чистая эмоция согрела сильнее любого пледа. Эмоции Леи были как она сама — резкие, крепкие, как натянутый канат. Брат с сестрой отличались друг от друга как день и ночь. — Если эти снобские городские дети полезут к тебе — говори, — бросила Лея. — Приеду и вынесу им двери вместе с рамой. — Лея… — я улыбнулась. — Ты забыла, что я тоже из города. — Неважно. — Она ткнула меня в грудь. — Ты здесь. Ты наша. — Вот именно, — поддакнул Квил, важно сложив руки. — Я не ребёнок. — Ты ещё ребёнок, — сказала Лея, мягко погладив меня по голове. — И это нормально.

***

Рука Мей мелькнула перед глазами, стирая образ Леи. — Эй! Мора! — она снова помахала рукой перед моими глазами. — Ты опять… И впервые я увидела, насколько они с Леей похожи. Разница в возрасте и детстве, конечно, делала своё дело. Мей не гоняла по лесу с мальчишками, не жила в вечных домашних делах, и её кожу солнце трогало куда реже, чем Леи. Но в остальном они легко могли бы сойти за сестёр. Будто они обе выросли в одном ветре, просто под разными небесами. Я никогда раньше этого не замечала. — Эй, ты снова улетела! — Мей фыркнула. — Это твой талант. Ты иногда исчезаешь у себя в голове. — Просто задумалась.— Не думай! — отрезала Мей. — Мы выбираем рюкзак, тетрадки и пенал. Мы обязаны быть самыми стильными. Самыми крутыми. — Крутыми? — Ну да. Первое правило приватных школ — будь популярной, и никто не тронет. Мей подняла тёмно-синий рюкзак: — Пойдём. Нам ещё форму выбирать. Мы пошли дальше. А внутри тихо шевельнулась знакомая тревога. Эти полгода в Чикаго должны были стать безопасным укрытием. Всего лишь короткая пауза. Но почему‑то казалось: отдыхать точно не придётся.