Дорамная солянка

[Гви — извечный враг Ли Ёна] — Ты не заберешь ее у меня снова, Ён. — И как же ты помешаешь мне, вампир? Снова убьешь ее? Кривая усмешка на губах девятихвостого лиса горечью отдается в мертвом сердце Гви: он все еще не простил себе ту ярость, ту ревность, ту кровавую пелену безумия, которая в одночасье лишила жизнь смысла на долгие столетия. Не только его жизнь — жизнь Ёна тоже. — Она не твоя, лис. — Скажи это ей, мертвец. Мои объятия и в прошлой, и в этой, и в любой другой жизни будут манить ее, потому что они живые. Они способны согреть ее. А что можешь дать ей ты? — Вечность, — едва слышно шелестит Гви и память уносит его далеко-далеко в прошлое, в котором он еще верил в то, что не проклят и достоин любви. В новой жизни ее звали Чжи А, но имя ничего не значило. Это была она — та, которую они оба потеряли, не имея сил уступить один другому. Это из-за нее они веками мстили друг другу, преследуя и превращая существование друг друга в ад. Это ради нее они вообще все еще попирали собой этот мир, эту землю. Только мысли о ней, о ее возвращении, и держали их обоих на плаву. Теперь, когда она наконец вернулась, кому-то из них придется умереть. И на этот раз это будет не она. Нам Чжи А будет жить — и умрет только для того, чтобы возродиться для вечности, в которую ее поведет Гви. — Ты жалок в своих мечтах заполучить ее, Гви. — Давай сыграем по-честному для разнообразия. Без ударов в спину под покровом ночи или в предрассветный час. — И это предлагаешь мне ты, вампир? — Мы позволим ей самой выбирать. На этот раз никаких чар, лишь ее собственные чувства. — Победитель получает женщину и голову врага? На меньшее я не согласен. — А ты стал кровожаднее с годами, Ён… Это нам подходит.

***

Нам Чжи А нравится Ли Ён. Он загадочен, прекрасен и богат — ну чего еще желать девушке? Его ухаживания безумно льстят ей, но все же Чжи А колеблется. Сдаваться вот так просто — это не в ее правилах. Вдруг где-то там, за углом, ее ждет совсем другая судьба? Вдруг кажущийся идеальным вариант на самом деле ошибочен? Сколько она себя помнила, Чжи А будто бы скучала по кому-то. По кому-то, кого никогда еще не встречала, но непременно должна была встретить. Его образ порой приходил к ней во сне — размытый, неузнаваемый, но родной до боли в груди. И каким бы замечательным не был Ён, он не был тем, ком полны были ее сны — Чжи А чувствовала это. Быть может, это было глупо — подчинять свою жизнь снам и неясным предчувствиям, но интуиция никогда ее не подводила… Не подвела и на этот раз. Новенького звали Гви. Он казался слишком взрослым для стажера, но, как сказал он сам, никогда не поздно начать новую жизнь. В его глазах Чжи А обнаружила горечь и мудрость, боль и восхищение, страсть и упадок. Кажется, на дне этих глаз мог бы скрываться целый мир — и она бы хотела узнать его, этот мир. Потому что ее внутренний голос твердил — да, это он, он нашелся, наконец-то. Один взгляд, звук его голоса — и все, она на крючке. Чжи А ощущала себя невероятно глупо, но при этом была совершенно счастлива. — Гви, это прозвучит странно… Но я будто знала тебя раньше. — Это звучит как самая правильная вещь в мире, Чжи А. — Значит, ты пригласишь меня на ужин? — Как раз собирался.

***

— Итак, лис… Кажется, на этот раз девушка все же выбирает меня. — Только если я позволю, — усмехается Ён. — Лисы ведь такие обманщики, Гви… Сталь его меча звенит, рассекая воздух. Вампир Гви все же проклят — теперь сомнений не остается.