Я знаю, чего ты хочешь

Лёша    Я наконец таки решился. Сегодня я покончу со своим несчастьем в виде девушки, с которой вынужден вести себя так, будто люблю её, раз и навсегда. Да и вообще со всеми такими девушками, больше я не собираюсь состоять в разнополых отношениях. Звучит, конечно, смешно, беря во внимание радикальность такого заявления, но ничего хорошего для моей совести из этого не получается. Пусть раньше моё мнение было прямо противоположным. Я обманываю ни в чём не повинных людей, а потому уж лучше пусть у меня будет «неправильный», но такой возлюбленный, чувства к которому у меня будут искренними. Если вы понимаете, о чём я.    Более того, жизнь — не батут; сам по себе не поднимешься, коли упадёшь. За меня этого никто не должен делать, ни посредник, ни она сама, ни тем более интернет. Сказать прямо, в лицо и при личной встрече есть самый лучший, пусть и не самый лёгкий и безболезненный вариант.    Но Аня совершенно не спешила приступать к сути дела, хотя я ясно сказал ей по телефону: мы встретимся, чтобы поговорить кое о чём важном. Вместо этого она, приближаясь ко мне из своего подъезда, улыбнулась и надолго обняла меня, да так чувственно, что я на мгновение пожалел о своём решении, захотел всё же остаться с ней, пожертвовать своим собственным счастьем, только бы не страдала такая любящая девушка. Но, благо, только на мгновение.    — Привет, родной, — произнесла она, смотря уже в мои глаза. Уголки моих губ слабо дёрнулись вверх.    — Привет.    — Куда пойдём?    Ну я, конечно, и дурень. Даже не придумал, куда мы могли бы пойти. Но всё же быстро нашёл способ выпутаться:    — А куда ты хочешь?    — Ну, не знаю, — засмущалась она, — может, парк?    Боюсь, ты возненавидишь этот парк, едва узнаешь, что такого важного я хотел тебе сказать. Хотя чего уж там, после такого ты, наверное, любое место возненавидела бы, где бы мы ни расстались. Не вслух, Лёша, не вслух... Рано.    — Хорошая идея.    Мы зашагали на юг от её двора. Она рассказывала о том, как ей работается официанткой, что-то про двух своих младших сестричек — было видно, она действительно хотела поговорить, не столь важно, о чём. Мне же хватало ума исключительно усмехаться и односложно отвечать. Просто на уме вертелось одна только окончательная цель нашей прогулки и то, как бы осуществить её помягче, без скандала. Думаю, нет, надеюсь, моя Анна — девушка не вспыльчивая и должна всё понять. Не подумайте, в моих планах нет признания в проблемах с сами знаете чем. Да, я сообщу прямо, но о конкретике предпочту, пожалуй, умолчать. Осталось придумать, каким образом не проболтаться ей. Ибо если не выйдет, на следующий день меня, как и Изю, тоже наверняка будут окунать в озеро радужных оскорблений.    — Так эти идиотки малые потом взяли и всё мне сломали! Ты представляешь?! Но я всё равно их очень люблю, — быстро остыла та, и я усмехнулся. — По крайней мере, они дают мне практиковаться в визаже на них, — посмеялась она.    — Ага.    — Слушай, а куда ты поступать собираешься? Что вообще после школы делаешь? Ты никогда не рассказывал.    Чего-чего, а этого вопроса я точно никак не ждал.    — Да... — замешкался я, ведь только сейчас понял, что никогда раньше не задумывался над этим, хотя выпускные экзамены не за горами. То, как успокоить моих дьяволят самобичевания, тревожности, а заодно и лицемерия в чете с нахальностью, интересовало меня обычно куда больше учёбы. — На менеджера, наверное, пойду, как отец. Ничего особенного так-то. Поэтому и не говорил.    — Ну понятненько, понятненько.    В парке царила атмосфера, несравнимая, кажется, ни с чем. Людей помимо нас было достаточно много, но это вовсе не мешало любоваться приятным оттенком вечернего неба, темнеющего на глазах, постепенно зажигающимимя фонарями, всяческой зеленью — я часто сравнивал её со взглядом возлюбленной. Река, чтобы увидеть которую, нужно было зайти вглубь, тоже наверняка красовалась ровной гладью воды. И снова на месте Аниной ладони я представил не ту, другую, такую хрупкую, худую и, что самое главное, мальчишескую... Привести бы сюда её обладателя, забыть бы навсегда о той, которую я держу прямо сейчас! Всё будет, Алёшенька, всё будет, причём будет хорошо и уже очень скоро. Главное — не побояться.    — Пошли к речке, — мягко предложил я — настроение вдруг приподнялось в предвкушении лучшей жизни. Подозрительно резко...    — Сама как раз хотела сказать об этом. Пошли.    Мы фактически прискакали к водоёму в центре парка. Почему-то я хотел побыстрее туда добраться, а зеленоглазой просто приходилось не отставать. Широкая липовая аллея таки привела нас к воде спустя минут пять полубега-полуходьбы, и я ни разу не пожалел о таком темпе. Ровная гладь едва ли не идеально отражала луну, новостройки чуть поодаль, старинный мост и даже проходящих с другого берега человечков, самых что ни на есть разных — детей, молодых, взрослых и старых, женщин и мужчин, высоких и не очень, одетых скромно и ярко, даже провокационно. Мне стало поистине жалко портить такую романтику бедняге, однако я должен был помнить: сейчас или никогда.    Мы присели на аккуратно постриженную траву, совсем рядом с поверхностью воды. Аня счастливыми глазами смотрела в мои, и я осознал, что медлить больше ни к чему.    — Анют, — неуверенно начинаю я, — ты же помнишь, что я не просто так пригласил тебя встретиться?    Её выражение лица это не изменило — пока.    — Да. Что ты хотел сказать?    Я вздохнул. Я определённо решался слишком долго, чтобы взять и отступить сейчас. Собирая свои яйца в кулак, я выдал вердикт спустя некоторое время колебаний:    — Нам нужно расстаться.    До неё, кажется, не сразу дошло услышанное. Улыбка сползла с её лица как-то мучительно медленно — так, что я даже испугался. А позже она и вовсе слегка нахмурились. Ударит? Начнёт кричать? Прежде, чем она увидит страх в моих глазах, я добавил:    — Спасибо за всё, Ань. Ты действительно очень хороша как девушка. Ты красива, мила, легка на подъём... И поэтому с тобой у меня были самые долгие в моей жизни отношения. Но я так больше не могу. Ты должна найти себе кого-то другого. Получше.    — Что значит получше, Лёша?! Что в тебе настолько не так?    Я закрыл глаза, собираясь с мыслями вновь. Вот зачем я это сказал? Я же обещал себе обойтись без конкретики, и теперь хрен выкручусь.    — Я жду, Сиротин, — с пренебрежением произнесла она мою фамилию. — То, что ты хочешь всю жизнь менять девушек, как перчатки?!    — Нет, малыш, всё абсолютно не так...    — Не смей называть меня подобным образом после того, как бросил!    — Тише ты. Люди же смотрят. Давай поговорим спокойно, умоляю!    За этим последовало молчание. Девушка напротив меня нарушила его не сразу:    — Тогда почему? В чём причина? Нам же было так хорошо вместе!    — Да, не спорю, — приврал я, — но я просто... всё очень сложно. Дело во мне, а не в тебе, я серьёзно.    — Да в чём именно дело?! Ты мне изменяешь что ли?    — Ни в коем случае! Прости, но я не могу назвать конкретную причину.    — Так всё же изменяешь...    — Да нет же, родная!    — Уже чужая.    Я раздражённо простонал — теперь уже она доводила меня до белого колена.    — Не столь важно! Я тебе не изменяю, и никогда не изменял. Я любил тебя, очень любил. Может, и сейчас немного... люблю...    По телу прошёлся импульс от стыда за сказанное. Опять, опять я вру, и зачем? Аня не дала мне договорить и истерично рассмеялась:    — А порвал со мной ради чего, если любишь до сих пор?!    Я медленно, словно нехотя — хотя на деле было наоборот — отпустил её талию.    — Так нужно. Просто так нужно. Лучше я брошу тебя сейчас, чем буду реветь на нашей свадьбе пьяный у какого-нибудь незнакомца на плече.    — Что?! — скорее непонятливо, чем шокированно выпалила девушка. А я скривился, не заметив, как промыслил эту фразу вслух. Надо бежать прямо сейчас, чтобы я ещё чего лишнего не сболтнул... Например, о том, в кого втрескался по уши.    — Не важно. Прощай.    Домой не хотелось, а потому я встал и пошёл по территории парка дальше. На душе повисло что-то странное и противоречивое, а «лучшей жизнью» пока не попахивало. Вина, стыд, облегчение, обида, страх того, что она всё-таки догадается и даже ожидание того, как я раскрою все карты «блондину» — всё это смешалось в какой-то сумасшедший коктейль, а его воздействие на психику едва поддаётся описанию. Я проходил мимо парочек, чуть ли не съедающих друг друга на публике, маленьких детей, которые кричали на родителей по мелочам, и мне впервые стало плевать. Я замечал, всё замечал, но меня не тошнило, не распирало от желания заткнуть рты мелким монстрам. Поистине жуткое ощущение, а если не жуткое, то просто крайне необычное. Когда то, что внутри, в голове, намного сильнее того, что прямо сейчас происходит вокруг. Да я бы, наверное, преспокойно смог сейчас смотреть, как расчленяют живого человека, и ни один мускул моего лица не дрогнул бы.    Воронина — впервые думаю о ней по фамилии — не стала пытаться догнать меня. Оно и понятно.