Глава 24
23 февраля 2020 г., 16:08
— Блат — это всегда плохо до тех пор, пока полезные связи не появились у тебя самого, — сказал мне Никита, когда я неуверенно запротестовал. — Или ты хочешь сказать, что не рад?
Мы дружим с самых первых дней на школьной скамье, но то, что его отец — директор и владелец ресторана в одном лице, который в состоянии устроить нам лучший выпускной, я узнал лишь недавно. Такие темы просто никогда между нами не проскакивали. Юрий Иванович, разрешивший называть его и дядей Юрой, пообещал нам уговорить классную «слинять и дать нам нормально потусоваться», но взамен поставил ограничения в алкоголе: заказываем не больше десяти литров и не выше двадцати градусов. На радостях все мы, конечно же, согласились. И только потом, в одной с с ним машине, в мой слишком честный мозг полезли мысли о том, что если бы его сын не учился в этом классе, в алкоголе нам бы точно отказали в принципе.
— Блин, конечно же рад! Просто...
— Ладно тебе, неужели у вас правила созданы не для того, чтобы их нарушать? — весело встрял отец парня.
— Иногда.
— Сейчас как раз такой случай.
Аргументов против этого у меня не было:
— Хорошо, вы победили.
— Естественно! Елишенковы всегда побеждают. — Я только хрюкнул в манере друга и отвернулся обратно к окну. — Эй, не кради это!
— Я не краду, а беру взаймы на один раз.
— То есть, больше не будешь.
— Посмотрим на твоё поведение, — улыбнулся я.
Авто выехало за черту кольцевой всего за каких-то пятнадцать минут. Стало немного укачивать; я приоткрыл окно с разрешения водителя и закрепил взгляд на проплывающих мимо пейзажах. В основном то были бесконечные поля с лесом где-то в самом вдалеке. Иногда проезжали и мимо других загородных ресторанов и мест отдыха. Наверняка в одном из них сейчас такие же, как мы, одиннадцатиклассики проводят последние часы вместе. А может, кому-то даже повезло так же, как нам, и кучка пьяных несовершеннолетних образуется этой ночью не только в «Мадонне».
— Никита, я знаю, что ты всё понял, но давай проясним ещё раз.
— Ну па-ап, — простонал тот, закатывая глаза.
— Повтори теперь сам, раз так не хочешь, чтобы это сделал я.
— «Я договорился обо всём с вашей учительницей, и вся ответственность на мне, так что я буду периодически вас навещать. Но и ты помогай, следи за ребятами», — пискляво повторил он лекцию слово в слово.
Этим отец и удовлетворился, что стало понятно по лёгкой улыбке.
***
Громкая музыка, еда и не особенно многочисленный алкоголь (если сравнивать с той роковой вечеринкой у Ани, конечно), уютный зал, формально предназначенный для банкетов, парни, некоторые из которых впервые за долгое время оделись прилично, девушки, смахивающие на именинный торт — слова слабо вязались бы в предложения, если бы меня попросили описать мероприятие. Особенно сильно это касается Лёши, его трудолюбиво выглаженного костюма, аккуратных светлых волос... Вроде ничего особенного: вся мужская половина класса разодета в пух и прах, а смотреть, не отрывая глаз, хотелось именно на его статную фигуру. Так и зарождаются чувства. Жаль, что любоваться парнем я могу только издалека, иначе позорно спалю всю контору. — А всё же Вы уверены, что им так будет лучше? — не унималась Арина Романовна где-то на фоне, и это поистине начинало нервировать. Даже тамада, отдыхающий где-то в глубине зала, иногда косо посматривал на женщину. — Конечно же уверен. Мы ведь всё обговорили, не так ли? — Учительница промолчала, сохраняя при этом своё хмурое выражение лица. — Не переживайте, всё, что они тут заказывают, контролируется. В стельку пьяным никто домой не вернётся. — Ну... Знаете, хорошо. На этом моменте даже мне захотелось после их десятиминутных дебатов закричать: «ну наконец-то!». — Всего Вам доброго. Вместе с Юрием Ивановичем они разошлись в разные стороны. Конечным пунктом последнего были мы с Никитой, и, дойдя до нас, блондин за сорок сообщил: — Всё, сынок, я ушёл. Не сходите тут совсем с ума! — Да мы помним, бать, — усмехнулся мой друг — теперь без всякого раздражения. — Всё будет нормально, я тебя не разочарую. Мужчина ушёл в свой кабинет, а я, всё глядя на одну и ту же фигуру, с наслаждением вздохнул и улыбнулся. — Ты чего? Пьяненький уже что ли? — Да так, круто, что мы наконец-то школу заканчиваем, — приврал я. — Это да. Но я буду очень скучать по тому, как ты тупишь на физике и отчаянно пытаешься сдать нормативы на физ-ре. — Ой, а сам? Как только по химии лабораторная, сразу глаза дикие и по миллион вопросов в минуту! Никита засмеялся, как ненормальный: — В этом и прикол, дуралей! Ну, а если серьёзно, то я действительно буду скучать. — Да ладно тебе. Не говори так, словно мы больше никогда не увидимся. Он грустно вздохнул. Быстро же у него иногда меняется настроение. — Будем, конечно, видеться, но уже не так часто, сам понимаешь. Непривычно что ли... Да и ты сто процентов уедешь в Израиль после универа, сам говорил. Мне пришлось отвлечься от Алексея, который что-то пританцовывал и прекрасно проводил время в собственной компании. Проверить ведь надо, не расплакался ли там случаем мой приятель. По тону, которым он говорил о моём переезде, чувствовалось, что он был бы не прочь это сделать. Последний раз я видел его в таком состоянии классом, наверное, шестым, если не пятым. Действительно жалкое зрелище, но оттого не менее болезненное. — Эй, Никит, ну ты чего? — приобнял я его за плечо. — Всё будет отлично. Не увидимся, так звонить буду, писать. — Каждый день? — с печальной надеждой спросил он. — Ну, каждый день вряд ли, но когда будет что рассказать — обязательно! — Чтобы если ты женишься и заведёшь детей, я узнал самый первый! Не один из первых, а самый! — Естественно, — улыбнулся я, понимая, что вернул ему хорошее настроение. — Ты кстати куда собираешься в итоге? — БНТУ, теперь точно. Факультет только не выбрал ещё. — Понятно. Глаза, словно что-то предчувствуя, снова переместились на Лёшу. И не подвела же интуиция — он, как оказалось, жестом призывал меня отправиться в уборную и сам пошёл туда. — Я отлучусь, ты же не против? — Да без проблем, с Лерой пообщаюсь, — кинул он, наливая красное вино в два бокала. Сразу видно — хорошо пообщается. Я со спокойной душой пошёл к своему возлюбленному. Он ждал меня, прижавшись к кафельной стене, и с улыбкой выпрямил спину, увидев меня. Вот теперь можно было насладиться его видом, чуть нахальным, а всё же дьявольски красивым, сполна. — Ты звал? — Конечно. Во-первых, привет. А то мы сегодня так и не поздоровались, сам понимаешь, — усмехнулся он, медленно приближаясь ко мне вплотную. — Во-вторых, что насчёт Москвы? В самых дальних краях сознания уже зарождались мысли о том, зачем на самом деле он позвал меня в туалет. — Ну, родители обалдели с цены билета, но в конце концов согласились. — Ты сказал, что с Никитой едешь, я так понимаю? — расслабленно протянул он и ухватился за мою талию. Аккуратно и ненавязчиво, но я чуял, что это ненадолго. — Да, — выдохнул. — И что жить мы будем якобы у его родственников. — Молодец. Вместе с этим парень легонько поцеловал меня в нос, не переставая обнимать. Я смог только улыбнуться и опустить взгляд, вдыхая запах шеи передо мной — свежий и приятный, смешанный с чем-то горьковатым. — Ты пьяный? — Совсем немножко, — промурлыкал он, губами опускаясь ниже. Мой рот он решил обойти. Похоже, нам не предначертано судьбой миловаться в полностью трезвом состоянии. — Всё мне с тобой ясно. — Да? Вот и мне с тобой, любитель белого винца, — прикусил он мою шею. Я прошипел. — Смотрю, ты шаришь. — Не то слово, мой хороший, — голосом улыбнулся тот. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. Конечной остановкой губ он сделал мои. Я не сопротивился и стал мягко целовать в ответ, поглаживая спину. Почему-то меня перестала волновать перспектива того, что нас могут и застукать — его, подозреваю, и не начинала. Зато я чувствовал, как от моих пальцев ему становилось тяжелее дышать — как и мне от его, — и это мотивировало продолжать. Разум уже слабо контролировал руки, и я потихоньку переносился ими к пуговицам. Пальцы будто сами расстёгивали парню пиджак. Тут-то Лёша и отстранился от меня, будто ему только сейчас пришло в голову, где мы находимся: — Сюда зайти кто-то может, — полушёпотом произнёс он. И, недолго думая, потянул меня в случайную кабинку за руку. Хорошенько закрыл нас там и похабно прижал к кафельной стене. Я небеззвучно выдохнул, тогда как он, окончательно теряя тормоза, снова примыкает к шее, уже грубее, и раздевает. Генеталиям от таких его действий постепенно становилось всё меньше и меньше места. — Давай в жилое крыло пойдём, — еле нашёл в себе силы, чтобы произнести под его касаниями. — Не-а. Я хочу тебя прямо здесь! — властно ответил партнёр. В зале поди и не подозревают о том, какие интересные вещи творятся сейчас в мужском туалете. Ладони застыли на полпути к самой нижней пуговице на нём, когда он полез ко мне под брюки, потом — и под бельё. Я сжался и прошипел, чувствуя, как участилось дыхание, а тело будто медленно опускалось в горячую воду. Трепетно смотрю ему в голубые глаза, даю знать, что готов к продолжению. Лёша ловко оголил меня снизу и перевернул задом к себе. Я только ахнул, отдышиваясь, будучи не в состоянии выразить эмоции иначе. Одной рукой держал мои за спиной, а второй шуршал чем-то недвусмысленным. Я почти физически чувствовал, как внутри всё переворачивалось вверх дном, создавая жуткий беспорядок. Жуткий — но такой красивый!.. Отпустив меня, толкнулся, а похотливые руки переместил на талию. В ответ я простонал и зажмурился, расставляя ноги шире. Тот с удовольствием задавал темп, заставлял вздыхать от каждого движения. Реагируя, я сжимал в кулаки, будто пытался схватиться за стенку. Секс по любви у меня был впервые. Пожалуй, по-настоящему я теряю девственность именно сейчас, когда занимаюсь этим не потому, что пьян, а потому, что влюблён. Но влюблён ли я? Только сейчас задаю себе такие вопросы. Пусть и не должен. Мне с ним хорошо, я всегда очень жду наших встреч... А сказать «я люблю тебя» или «я тебя тоже» всё равно язык не поворачивается. Вдруг вру? Мне нужна стапроцентная уверенность в моих словах, а прошло ещё слишком мало времени, чтобы она появилась. Да и вообще всё произошло слишком быстро. Хотя быть может, это только мне так кажется. — Ты меня не слышишь что ли? — произнёс парень, аккуратно поворачивая меня за подбородок к себе. Я едва не взвыл от такого жеста. — Прости. Скажи ещё раз. — Тебе нравится? — Да. Очень... Я промычал под ускорение темпа и застонал громче. Парень нежно, немного щекотно переместил руки на голую талию под рубашкой. Стал расстёгивать её. Тело в ответ вздрагивает, а ему это только нравится. Перемещаю руки на Лёшину шею и крепко прикладываюсь к губам. Пальцы его застыли, но останавливать фрикций тот не смел. А я бы и не дал, начал бы сам двигать тазом навстречу ему. Хотя почему бы? Я так и сделал, подливая масла в огонь нашего и без того жаркого танго. Уже почти и забыл об этом сравнении. Томно постанывая, толкаясь к его паху самостоятельно и делая это всё в грёбаной кабинке туалета, я, наверное, со стороны походил на проститутку. Но я больше не краснею (если только чуть-чуть) и не сомневаюсь в том, что вытворяю. Сам дивлюсь нахлынувшей на меня раскрепощённости, а вместе с тем горжусь собой: ради такого мне не потребовалось выпить всё содержимое стола в зале. — А ты тот ещё пошляк, — ухмыляясь, прошептал Алексей на ухо, когда я устал целоваться. Я улыбнулся в ответ. Словно мысли читает. После чего шлёпнул по заднице, доказывая, что сам ничем не лучше. Погладил там же и снова ухватился за пояс. — Я люблю тебя, — признался мне в плечо. Ответил я вновь парочкой вздохов. Три простых слова, а я не в состоянии их произнести. Ощущение такое, что любить я вовсе не умею. Нет. Не делай поспешных выводов, Изя. Ты встречаешься с ним всего полтора месяца в конце концов! И пока имеешь полное право наслаждаться временем, проведённым с ним, без лишних волнений. Лёша тем временем всё ускорялся, прижимая уже не к стене, а к себе за живот. Я сглотнул и с закрытыми глазами отклонился на него. Макушкой ощущаю, как жадно он вдыхает мой запах. Кожа откликалась мурашками. Я в отношениях с одноклассником, которого так долго презирал и который ещё дольше отвечал мне взаимностью. Если бы мне ещё в марте сказали, что Сиротин — тот человек, с которым я буду нежно целоваться в школьном коридоре и похабно сношаться в первом попавшемся масте, я бы рассмеялся шутнику в лицо. Такие мысли посещают всё реже, но избавиться от них полностью не удаётся. Я наклонился, насколько смог, и проскользил руками вверх по стене. После склонил голову. — Не останавливайся, — проговорил сквозь тихие ахи. Не останавливайся. Люби, целуй, трахай; мне нравится всё, что ты со мной делаешь. Как будто назло, возлюбленный крепче ухватился за меня и застонал вместе со мной. Баритон Лёши ни с чьим не сравнить, а звуки его удовольствия и подавно. Вечно бы слушал их, хотя и они — показатель скорого конца. Юноша, выдыхая оставшееся наслаждение, потихоньку замедлил свой темп. Одну из рук приближал к моему достоинству, лишь легонько дотрагивался до него пальцами. Потом — вышел из меня и вновь резко приставил к холодному кафелю, уже спиной, и уже жёще двигая рукой там. Я громко вздохнул и прошипел — от кайфа, естественно. Страстное «да!», сопровождаемое отклоном моей головы, разнеслось на всю округу. — Тш-ш, — мягко прошептал любовник и склонился к моим губам. Пытался он меня заткнуть или нет, я всё равно продолжал стонать ему в рот, ответно целуя. Пальцами впивался в его волосы, тазом извивался под ним и толкался в его руку, подозрительно умелую. Практика? Да скорее уж на самом себе. Будучи совсем близко к финалу, я всё же отстранился и застенал едва не во всю глотку. Хоть бы в туалете больше никого не оказалось за время наших занятий любовью! Бурно излился в его руку и только после этого смог расслабиться. Лёша подхватил меня, спасая от падения, и одеваясь. Я последовал его примеру и наклонился за брюками. — Посмотри, никого там нет? Алексей по моей просьбе сделал это, встав на цыпочки и хватаясь за верхний край дверцы. — Никого. Идём. Я вышел за ним, отшатываясь от собственного отражения в зеркале. Одежда знатно помялась, на голове воронье гнездо, на шее пара следов кое-чьих проказов, а брови как будто нарочно расчесали не в ту сторону. Ну, теперь я хотя бы знаю, как выгляжу после страстной близости. Посмотрел на бойфренда — он выглядел примерно так же, и это немного успокоило. Подойдя к зеркалу, я принялся поправлять последствия акта. — Ты серьёзно что ли? — недовольно выпалили сзади. — Абсолютно, дорогой. — Как баба. — Будто ты сам в таком виде вышел бы к остальным. — А кто сказал, что ты сейчас пойдёшь к остальным? Я отвлёкся от своих волос и посмотрел говорящему в глаза. Тот ухмыльнулся, доставая что-то из заднего кармана. — Ты такие куришь? — А ты откуда знаешь? И где ты их... Парниша только таинственно улыбнулся, на вопросы не отвечая. Заботливо отдал мне одну сигарету и подкурил, а от составления мне компании предпочёл отказаться. Так и простояли у зеркала молча, если не считать редкие незначительные фразы, и просто наслаждались компанией друг друга.
