Я знаю, чего ты хочешь

   Утром я обнаружил рядом с собой только помятое одеяло и сжатую в руках подушку. Свет слабо попадал на верхнюю койку, потому проснулся я точно не от него. Поворачиваюсь на живот, приподнимаясь на локтях, и замечаю знакомую фигуру. Лёша сидел внизу напротив, наблюдая за пейзажами снаружи с наушниками в ушах. Одеть он удосужился только джинсы. Голубые глаза, которыми я так восхищался той ночью, были, казалось сначала, намертво прикреплены к окну.    — Доброе утро, — сонно проговорил я.    Парень ослабил громкость, потом перевёл взгляд вверх и улыбнулся. Освободил уши:    — Доброе.    — Давно не спишь?    — Минут десять назад проснулся.    Я сонно потянулся, а потом протёр глаза. Стал слышен стук колёс, чувствовалась небольшая тряска: я просыпался окончательно. Потом принялся спускаться к возлюбленному и в полусонном состоянии еле натянул собственные штаны на себя. Сел напротив, слабо слыша музыку, лившуюся из его наушников — что-то, отдалённо напоминавшее рок. Как он только сквозь него услышал меня?    Телефонные часы показывали восемь сорок один. Целых четыре часа пройдёт прежде, чем мы прибудем на место.    — Мы ведь уже пересекли границу?    — Ага. Чувствуешь запах пьяных медведей-балалайщиков?    Я только криво усмехнулся. Шутит прямо как мой отец.    Природа за окном возрождалась на глазах. Солнце медленно, но верно двигалось в самую высь, освещая кроны деревьев и водную гладь (в какой-то момент можно было наблюдать безымянную речку). Всё вокруг прямо-таки говорило о том, что моя жизнь обновлялась, снова разделилась, теперь уже на три отрезка: до Лёшиных издевательств, потом до наших с ним дешёвых интриг, и после, когда всё стало предельно ясно — и мне, и ему. Конечно же, разделение произошло не именно сейчас... Сейчас произошло осознание.    — С тобой так приятно быть, — наверняка неожиданно произнёс я. Парень усмехнулся:    — В каком смысле?    — Нет, я серьёзно: именно быть. Вообще становится неважно, молчать или разговаривать, утром, днём или вечером...    — А ночью так тем более, не правда ли? — всё ещё улыбался он.    — Ой, да ну тебя, я романтичным как бы быть пытаюсь! — картинно обиделся я. После паузы всё же не удержался: — Но вообще-то да.    — То-то же.    Только потом, повернув голову в сторону открытой двери с зеркалом, я заметил, что конца нашего разговора уже заждалась молодая бортпроводница.    — Доброе утро, — приветливо прощебетала она. — Не хотите чай, кофе?    Мы с Алексеем переглянулись.    — Было бы неплохо, как по мне.    — Сколько будет два чёрных стоить? — повернул он голову в сторону девушки.    — Сто двадцать рублей.    — Хорошо.    Рыжеволосая леди отправилась выполнять поручение, снова оставив нас наедине. Я взял рюкзак с нижней койки и стал копаться в еле найденном на дне кошельке. Пора бы уже всерьёз заняться умением аккуратно складывать вещи в дорогу.    — Сколько там шестьдесят российских в наши рубли?    — Нисколько.    Я удивлённо поднял глаза на улыбку парня.    — Лёш, мне неудобно, ты же знаешь.    — Да расслабься, господи. Ты и так родителей еле уговорил, чтобы они тебя отпустили, так прими мою заботу взамен.    Невольно вздохнул и тоже улыбнулся:    — Невыносимый.    — Не отрицаю, родной.    — Хоть за это спасибо.    — ...зато ты зануда, — неожиданно последовало продолжение.    Но сдаваться без боя я не собирался:    — Ах я зануда? — театрально приложил я ладонь к сердцу. — Может, это ты извращенец, который не всегда умеет сдерживать себя на людях?    — Ну, а ты ведёшь себя как девчонка. Расстраиваешься по каждому малейшему поводу.    Сейчас, однако, настроения расстраиваться у меня не было.    — Лучше вести себя как девчонка, чем как тупой латент.    — Возможно. Я тупой латент. Только ты в этого тупого латента умудрился влюбиться.    — Всяко лучше, чем иметь административную судимость.    Ещё долго у нас находились подтверждения тому, что оппонент не идеален. И каждый раз вместо того, чтобы мужественно признать поражение, мой бойфренд решал ляпнуть хоть что-нибудь:    — Бревно!    — Отчаянный ты, — вальяжно промыслил вслух я, позже дополнив: — Скорострел с маленьким членом.    — Еврей с очень палевным именем.    — Да я своей нацией горжусь, чтоб ты знал.    — И с радужной ориентацией.    — Сам не лучше.    — Ладно, ты победил... Тварь, — угрюмо отклонился тот на спинку сиденья. Уголки его губ, однако, невольно поднялись.    Я ответил ему такой же ухмылкой и чмокнул в воздухе:    — А я тебя как люблю, не представляешь.    — Правда?    — Так я и знал! — не удержался я и издал смешок. — Ну конечно правда, Алёш. Не задавай глупых вопросов.    — Вот из-за тебя придётся полюбить это словечко.    — «Алёша»? А почему не любишь?    — Мать так называет постоянно. Как будто я ей не почти совершеннолетний юноша, а маленький мальчуган.    — Ты и есть маленький мальчуган в теле почти совершеннолетнего юноши.    Он цокнул и закатил глаза, пробормотав что-то в духе «ещё один». Я победно захохотал с улыбкой во все тридцать два зуба. А проводница тем временем доставила наши чашки и спросила о сахаре. Мой попутчик принял предложение и вопросительно кивнул на меня.    — Нет, спасибо.    Девушка кивнула и удалилась, пожелав приятного дня в столице. Оставшиеся несколько часов поездки мы почти что молча пили чай, наслаждаясь приятной компанией друг друга.

***

   — Да где выход, ёб твою мать?! Зачем им такой огромный вокзал?!    — Молодой человек, Вы в общественном месте!    Более быстрого и неожиданного перепада настроения, чем у Алексея, которого отругали за нецензурщину, вы не увидите. После замечания он мигом смялся и застенчиво извинился.    — А выход прямо налево, никуда не сворачивайте, — сообщила незнакомка.    — Спасибо.    Мы поспешно направились туда, обоим уже не терпелось покинуть вокзал. Москва встретила нас бесконечной суетой и огромными человеческими толпами — и то, и другое было адом наяву. Чтобы не потеряться среди других прибывших, мне пришлось взять парня за руку. Когда тот, довольно улыбнувшись, мягко сжал мою ладонь, я понял, что его мысли были о том же    — Больше никуда с тобой не поеду, — пробурчал я. Его хватка теперь контролировала мои движения сильнее, чем я сам.    — Да ладно тебе, всего лишь нашли тут всё, что можно, но только не выход, — попытался он разрядить обстановку.    — Ты же был тут не раз! Так почему мы, скажи, потерялись?    — Я-то был, но за дорогу отвечали родители. Вот я и не запомнил ни черта. Вау, свет в конце туннеля, неужели!    Он ускорил шаг ещё сильнее, едва долгожданное спасение стало видимым. Я чувствовал, будто целиком и полностью превратился в мягкое желе.    Свежий воздух мгновенно ударил в лицо, как только мы достигли улицы. Погода сегодня обещала в худшем случае небольшой дождь, и его приближение чувствовалось уже сейчас. Даже в джинсовой куртке кожа отвечала дрожью на каждое дуновение ветра.    — Ну что? Как добираться до их квартиры будем? — поинтересовался я.    Почему-то задумавшись о своём после вопроса, я упустил тот момент, когда возлюбленный подошёл к случайному такси.    — Здравствуйте, сколько за километр?    — Восемьдесят.    — Отлично! Изя, садись.    Я приземлился на заднее сиденье за ним, аккуратно закрыв дверь, и устроился поудобнее.    — Отлично, говоришь?    — Ты ещё не видел настоящих московских цен. Сейчас с нами по-божески обошлись.    — Кхм, куда едем? — вмешался водитель.    Лёша назвал адрес, прочитанный в телефоне, и мы наконец тронулись.    Дорога заняла всего ничего, не больше пятнадцати минут. Я заволновался о предстоящей встрече только в тот момент, когда партнёр заплатил за дорогу и вытянул меня из тачки — снова как пушинку. Взглянув в глаза, запросто прочитал меня.    — Всё хорошо?    — Да, да. Разве что нервничаю немного.    — С чего вдруг?    — Не знаю. Твоя тётя же не строгая? Ну, мало ли я там что-то не так скажу или сделаю...    В ответ меня уверенно — кто нас среди этих покинутых хрущёвок увидит? — притянули к себе за талию и поцеловали.    — Абсолютно не строгая, мой ты пессимист. Разве что при ней мы — друзья.    Я усмехнулся:    — Хорошие мы с тобой друзья...    — Не могу не согласиться. А ты что-то имеешь против такой дружбы?    — Ещё спрашиваешь! Ничего не имею.    Он улыбнулся и взял за шею, чтобы опять поцеловать. На этот раз дольше, хотя и понимал, что задерживаться на губах друг друга сейчас не стоило. А ведь жуть как хотелось!.. Жуть как хотелось возместить все оскорбительные шуточки в поезде таким образом, вложить всего себя. Показать, что конечно же, блин, я люблю его, совсем он не тупой латент, не извращенец и кем ещё я там его называл.    Рано или поздно всё равно пришлось медленно отстраниться. Обрывисто дыша, мы молчали, даже не двигались. Не успели меня свести с ума его губы, так сведут полузакрытые голубые глаза под пышными ресницами... Во второй раз.    — Почему ты такой красивый?    — Я тем же вопросом задаюсь, глядя на тебя. На него не бывает ответа. Любовь, и всё тут.    Я неловко опустил взгляд, не переставая улыбаться, как дурачок.    — Идём.    Киваю и следую за ним — в подъезд, лифт, квартиру. Вот он уже вставляет ключ в дверь, а за стеной нас наверняка ждут его тётя и двоюродная сестра. Открывает — я не прогадал. Худая, высокая женщина чуть за сорок с улыбкой вышла к нам.    — Лёша, я так рада! Привет! — воодушевлённо произнесла она и крепко обняла племянника. Тот поступил скромнее и только слегка обхватил её за талию.    — Да, я тоже. Здравствуйте.    — Как добрались? Всё хорошо было? — отпрянула.    — Более чем. Кстати, вот мой друг, Изя зовут. Изя, это тётя Оля.    — Приятно познакомиться, — криво заулыбался я и протянул ей руку.    Та неожиданно для меня решила обнять, да, чувствовал я, не менее крепко, чем моего возлюбленного. Видимо, в знак того, что на эту неделю я радушно принят в семью.    Парень куда-то прошёл. Я, освободившись от рук Ольги, последовал за ним.    — Рита, ёлки-палки, ну ты как всегда! Хоть бы разок вышла и встретила!    Зашёл в ту же комнату. И залицезрел картину того, как девушка, похожая на Алексея, будто являлась ему родной сестрой, нехотя прижималась к нему в объятиях. А увидев меня, намекнула убиранием рук со своей спины, что хватит.    — Это кто с тобой?    Брат не спеша выпустил Риту из собственного плена и повернулся на меня.    — А тебе ничего не сказали что ли?    — Нет.    Он вновь представил меня. После моего имени она еле заметно улыбнулась, вскинув на меня брови, но ничего не сказала.    — Ты не переживай, видишь, какой он худой. Твоя еда останется нетронутой.    — Можно подумать, я поэтому удивилась!    Лёша только посмеялся, как идиот, а Маргарита снова посмотрела на меня, назвав имя.    — Я уже понял, — хмыкнул я.    — Мальчишки вы, может, покушать с дороги хотите? — заботливо отозвалась женщина с кухни. — Мы как раз обедать собирались.    — Ну не знаю...    — А я вот хочу! — заявил парень напротив и быстрым шагом проследовал на кухню. Мне, как и его сестре, пришлось с «так и быть, только ради тебя» пойти туда же.    Ольга решила покормить нас троих, а заодно себя супом — на вид странным, но очень вкусным. Пока Сиротины расспрашивали парня об учёбе, родителях — в частности о том, почему они не поехали — и личной жизни, которая у него якобы «пока что отсутствует», я не вмешивался. Но вскоре пришла и моя очередь подать голос.    — Расскажи о себе, — попросила хозяйка дома. Я немного помолчал, зачерпывая ещё несколько ложек и кладя их в рот.    — Ну... а что именно Вы хотите знать?    — Ты же Лёшин одноклассник, да? На кого будешь учиться? Чем увлекаешься?    — Да на врача поступил...    Довести мысль до конца мне не дали:    — О, я тоже в меде учусь, первый курс закончила! Как поступление?    — Кстати, ты мне тоже обещал рассказать, — вставил её кузен.    — На химии ничего такого, русский тоже. Зато в биологии офигевал знатно. Представь, что из седьмого класса ты рассчитываешь разве что на пестики-тычинки, а там... — Я усмехнулся, когда понял, что сформулировать словами весь ужас экзамена не смогу. — Вообще еле выжил, ничего, думал, не помню оттуда! Оказалось, помню всё-таки. По крайней мере достаточно, чтобы поступить на бюджет.    — Вот на первом курсе ты реально помрёшь, по доброте душевно предупреждаю!    — Рита! — едва не выругалась её мать, а Лёша хмыкнул. — Не слушай её. Ты очень хорошую профессию выбрал, доктора всегда будут востребованы. — Мне только и оставалось смущённо улыбнуться. — А кем именно хочешь быть, знаешь уже?    — Вообще хотел хирургом, но теперь боюсь, — усмехнулся я.    Женщина с недовольным «зараза!» притворно замахнулась на дочь, а та только засмеялась, чем почти заразила и её.    — Ну а если серьёзно, то это только в идеале. Действительно боюсь не потянуть.    — Не надо этого вот, — оставил ложку Алексей, — всё ты потянешь.    Клянусь, я прямо таки почувствовал недосказанное «я ведь люблю тебя и всегда буду рядом». Снова улыбнулся, теперь ещё и покраснел. Благо, женская половина стола меня тогда не видела. Я надеюсь.    После трапезы и разговора, сопровождающего её, мы отправились отдыхать в гостиную. Она распологалась недалеко от кухни. Паренёк довольно простонал, приземлившись на удобный мягкий диван, и я сделал тоже самое.    — Ну что? Как тебе моя тётя с Маргаритой?    — Да вроде ничего. Между прочим первая очень милая.    — А вторая очень не очень, я так и понял, — усмехнулся он. Моих возражений не дождался: — Подремать не хочешь?    — Ты в купе не наспался?    — Будто тебе классно было спать на твёрдой койке под грохот поезда.    — Ладно, согласен...    — Тётя Оля, разбудите через полтора часа! — прокричал он, накидывая на нас обоих найденный в шкафу плед.