Трансцендентное Человечество

      4 ПК: Цитадель       Последствия войны с батарианцами эхом разнеслись по галактике. Миллионы обсуждали случившееся, в большинстве своем мусоля одни и те же факты, не зная всей подоплёки.       В тихом ресторане на Цитадели один турианец надеялся разобраться в ситуации. Тулл был капитаном, назначенным в патрули с людьми. С одним из них, капитаном Саймоном Уорреном, у него завязалось нечто вроде дружбы. Тулл предложил ему встретиться, предположив, что Уоррену известна хотя бы часть правды. Сегодня они должны были впервые встретиться в живую.       Выгруженные не нуждались в отдыхе и потому предпочитали оставаться в бортовых сим-картах. Многие военные Выгруженные опасались взаимодействовать с физическим миром без брони и оружия. Создание хрупкого Домашнего тела для посиделок в баре казалось им опасным расточительством.       Но Тулл настоял на встрече. Да, он не обманывался тем, что она пройдет в тайне, но понимал, что живые разговоры хотя бы не запишутся автоматически. А ещё ему хотелось встретиться с другом во плоти, пообщаться с ним. Ранее они говорили по видео или голограмме, но сегодня впервые должны были оказаться лицом к лицу.       Перед ним возникла тень, и напротив него села женщина. Бордовое платье выгодно оттеняло ее бледную кожу, а короткие черные волосы обрамляли красивое лицо с незаметным, но идеальным макияжем.       — Простите, мэм, но я… — Тулл замолчал, глядя в блестящие от смеха глаза. Очень знакомые серые глаза. — Саймон?!       — Симон. Я не на службе.       Тулл уставился на нее, на миг забыв про проблемы батарианцев.       — Ты, эм…       — Хорошо выгляжу? Прическу сменила? — спросила она.       — Женщина? — спросил Тулл.       — Я же сказала — я не на службе.       Тулл продолжал смотреть на нее, пока одна приподнятая бровь не намекнула, что он не очень вежливо себя ведёт. Он знал, что Выгруженные меняли физический облик, когда только хотели, но и не подозревал, что так кардинально.       — Прости. Я не ожидал… Ну, я ожидал увидеть тебя в том же виде, в котором ты общался.       — В нем я остаюсь только на службе. Мне нравится рост и возможность сотрясать стекла голосом. Вне службы я люблю принарядиться, — сказала она, чуть потянулась и взяла меню. — Да и повод сейчас соответствующий. Ты что-нибудь заказывал?       — Эм, нет. Решил тебя подождать.       Она тепло улыбнулась.       — Какой ты джентльмен.       Тулл немного растерялся.       — Прости за бестактность, но в пространстве Цитадели… смена пола нормой не является. Я несколько удивлен.       — Среди людей это тоже не норма, но и не дикость. Освобождение разума от тела позволяет людям осознать, кто они и как себя определяют. Ты удивишься, сколько людей даже не задумывались, кем на самом деле хотели быть, — она подняла взгляд от меню. — Или чего им хочется.       Туллу показалось, что он упускает нить этого разговора. А то и уже упустил.       — Изначально ты был мужчиной или женщиной? — спросил он. Симон приподняла брови.       — Друг мой, чтобы ответить на такое, придется отмотать назад пару веков. Да и к делу это не относится. Я давно не та, кем была, — она опустила меню и пристально посмотрела на него. — Я неправильно истолковала твое предложение?       — Нет, мне хотелось с тобой встретиться, — сказал он, вспоминая о планетарном нашествии. — Чтобы обсудить батарианский конфликт, а также просто поговорить. Я не Выгруженный. Мне больше нравится общаться во плоти.       — Я это поняла. Честно сказать, ещё я подумала, что ты пригласил меня на свидание.       У Тулла посинели мандибулы. Симон вздохнула.       — Прости. Думаю, я всё не так поняла. Для Выгруженных встреча в живую обычно предшествует роману. Я не была уверена, что ты это знал, но всё равно решила приодеться.       — Ты хотел… а пойти на свидание? Со мной?       Она ухмыльнулась.       — Тулл, ты отличный капитан, не обделенный состраданием. Меня завораживает твой тактический гений — и это притом, что я командую куда дольше тебя. А ещё у тебя отличное чувство юмора и убийственные скулы.       — Не знал, что тебе нравятся мужчины.       — Тулл, я — Выгруженная. Мы две тысячи лет назад перестали заморачиваться полом наших партнёров. Ты — прекрасная личность и хороший друг. Я решила узнать, хочется ли тебе большего.       — Я… так не думаю. Не… По крайней мере — не сейчас. Надеюсь, ты понимаешь.       — Конечно, — ответила она, печально улыбнувшись. — Не задавать вопросы, на которые тяжело ответить. Итак… Может, закажем и поговорим?       — Да, давай.       Они в напряжённом молчании заказали еду и напитки.       — Да, — сказал Тулл, — навели вы шороху.       — Я лично или человечество? — улыбнулась Уоррен.       — Человечество, но и ты постоянно сеешь хаос.       — Не моя вина, что меня вечно посылают на потенциально взрывоопасные миссии.       — Но ты вечно из них возвращаешься. Поэтому продолжают посылать, — пошутил Тулл.       — Так вот в чем проблема, спасибо! — ответила Уоррен, и напряжение спало.       — Нет, — сказал Тулл, дёргая мандибулами от смеха. — Я говорил о ситуации с батарианцами.       — Вторжение людей к суверенной расе, — криво ухмыльнулась Уоррен.       — Да. По крайней мере, так считает большая часть галактики. Они волнуются. Большинство боятся могущественной армии, но некоторые…       — Да? — спросила Уоррен, спокойно отпивая кофе. Тулл глянул на нее.       — Не прикидывайся дурочкой. Ты знаешь, чего боятся личности поумнее.       — Соглашения.       — Именно. Это очень интересный документ. Ты, например, знала, что там ни разу не упоминается слово «батарианский»?       — Какое занятное наблюдение.       — Серьезнее, Сай… Симон. Этот документ — почти что манифест человечества.       — А если и так, Тулл, то что это говорит о наших целях?       Тулл помолчал, колыша пиво в кружке.       — Говорит о том, что вы хотите навязать галактике свою мораль, человеческую мораль. Вы хотите, чтобы ей подчинялась вся вселенная, но она многих огорчает. Вы выдвигаете ультиматум.       — Ага. Самое время.       — Симон… — предупредил Тулл.       — Тулл, вопрос. Ты веришь в Жнецов?       Он подумал.       — Я знаю, что человечество в них верит. Не думаю, что это какое-то прикрытие или, как многие говорят, оправдание. Но сама мысль, что они существуют… одновременно притянута за уши и кошмарна.       — В любой ситуации нужно понимать, каким будет лучший и худший исход твоих поступков. Если Жнецов нет, но галактика будет готовиться вместе с человечеством к их появлению, мы достигнем невиданного уровня сотрудничества, при этом не сражаясь с божественными машинами геноцида.       — Сотрудничества — но по правилам человечества, — сухо заметил Тулл. Симон изогнула бровь.       — Тулл, посмотри мне в глаза и скажи, чем это отличается от жизни по правилам Совета.       Тулл сварливо хмыкнул.       — С этим я бы точно поспорил, но твою точку зрения я понял.       — Это упрощение, но справедливое. А что будет в худшем случае, когда мы не успеем подготовиться к появлению Жнецов? Вымирание. Такая перспектива обычно сильно влияет на принимаемые решения.       — Я понимаю, Симон. Для многих оба варианта одинаково плохи — для Совета в первую очередь — но я тебе верю. Ты не лжешь, да и вряд ли у людей есть какой-то тайный план по порабощению галактики.       — Угу, особенно после публикации Соглашения, — пробормотала Уоррен.       — Пожалуйста, не шути об этом. У некоторых отсутствует чувство иронии.       — Мне ли не знать. Само человечество еще не пришло к полному согласию, — сказала Уоррен.       — Правда? Не буду притворяться, что разбираюсь в вопросе, но разве ваш Голос, эм… не выражает общую волю? — спросил Тулл.       — Выражает. Но у нас не коллективный разум, Тулл. Голос — это совокупность, способная принимать решения на основе всех известных человеческих знаний и мыслей. Отдельные ее части могут противоречить другим.       — А ты? В смысле, на чьей ты стороне?       Уоррен пожала плечами.       — Я не знаю. Что-то нужно делать, и если Голос так решит, я поверю, что это правильный выбор. Проблема в том, что вторжение, оккупация и Соглашение делались не Голосом. Голос их запустил, но всю работу делали мы, в основном смертные люди.       — Ты боишься последствий? — спросил Тулл.       — Всем стоит их бояться. Веками до Послания и даже после него было множество случаев, когда более продвинутая и могущественная нация захватывала слабые. Иногда — из благих намерений, но в основном из плохих. Даже когда всё делалось ради всеобщего блага, с минимальными жертвами и побочным ущербом, результаты меняли мировую историю к худшему.       Тулл кивнул.       — Некоторые расы Совета любят притворяться, что у нас такого не было, но я увлекаюсь историей. Если покопаться, можно прийти к выводу, что почти все расы в этом схожи, даже если у каких-то это осталось давно в прошлом.       — С тех пор мы многому научились. Уверена, мы еще набьем шишек, но мы хотя бы пытаемся помочь батарианцам оправиться. И как можно скорее.       — Что, есть какой-то крайний срок? — не совсем шутливо спросил Тулл.       — Мы не знаем. Мы столько искали, но так и не нашли у гетов достаточно доказательств, чтобы убедиться как в скором возвращении Жнецов, так и в их планах или количестве. Они могут прилететь завтра или же через век.       — Да уж, заставляет заволноваться, — сказал Тулл.       — И не скажи.       4 ПК: Сфера Арктура       Амитомк вздохнула и расслабилась.       Конфликт с батарианцами был утомительным, но теперь он подошел к концу. Впервые за год она могла отдохнуть.       Ее сим-карта была хорошо защищена — и это еще мягко сказано. По сути, она даже не сходила с борта «Виртуозной эксцизии» — просто переместилась в сектор, огражденный неприступными файерволами. Связаться с ней можно было только в случае ЧП.       Амитомк сидела на веранде маленькой хижины и смотрела на низкие лесистые горы. Подобную картину можно было увидеть разве что в заповедниках на Земле, да и то в меньшем размахе. Амитомк пару раз бывала в них, чтобы в точности передать всё в персональной сим-карте. Ее род шел из этих земель, когда-то бывших севером Австралии, и потому ей хотелось при каждой возможности возвращаться к своим корням. Некоторые Выгруженные считали себя рожденными в космосе или гражданами всей Солнечной системы в целом. Другие же держались за историю и культуру, чтобы сберечь свое наследие, как заповедники берегли экологическое наследие Земли.       Паляще-красное солнце кренилось к закату, а эвкалипты на холмах шелестели на вечернем ветру. В надвигающейся тьме пели птицы; на ветвях щебетали розовые какаду и воскоклювые попугаи. Амитомк решила, что останется здесь до полуночи, пока не засияет луна. Она всегда дарила ей чувство свободы.       — Можно присоединиться? — спросил чей-то голос.       Амитомк подскочила, сразу же вызывая протоколы безопасности.       Ничего не произошло.       Она пристально посмотрела на человека, появившегося в сим-карте. Это была женщина, окруженная странной гиперреальностью, какая была у Призраков. Но сама она Призраком не была. Те не могли попасть в персональную сим-карту, не задев протоколы безопасности, как и подавить ее процессы самозащиты.       — Что ты такое? — холодно спросила она, сжав зубы. Сим-карта была ее обителью, и потому испуг быстро сменился негодованием.       Женщина улыбнулась, и Амитомк ощутила щекотание на шее. За ней будто распахнулась зубастая пасть, полная сотен острых клыков, такая огромная, что обернись — и не увидишь ничего, кроме нее.       Что за странно специфичное ощущение.       — Друг. Будем на это надеяться. Я пришла не просто так. Мне требовалось поговорить с кем-то, обладающим должным влиянием, и ты показалась мне лучшей кандидатурой. Отвечая на твой вопрос… Думаю, для начала мне стоит объяснить, откуда я пришла. Поверь мне, и всё станет очевидно, — сказала женщина или нечто, на нее похожее.       — Говори. И поубедительней, — ей было неуютно. Эта… личность проникла в ее убежище, дала понять, что она сильнее. Чем дольше она говорит, тем больше Амитомк проживет.       — Кто главный враг человечества? — с улыбкой спросила женщина. У нее размытые черты лица, подумала Амитомк. Или, скорее, совершенно незапоминающиеся.       — Жнецы, — сухо ответила она.       — Верно. А до того, как человечество нашло ретранслятор Харона? До Первого Контакта? — спросила женщина, садясь на появившееся кресло. Дерево скрипнуло под ее весом.       — Жнецы, — повторила Амитомк, медленно садясь.       — Нет. Враг, с которым не встречался и чье существование не подтвердить, и не враг вовсе. Они — теория, идея, то, против чего можно строить планы; у врагов же есть личность. Они однозначно существуют. Так кто же враг человечества? — спросила женщина. Казалось, она корчится от боли, не меняясь в лице.       — Я не знаю, — ответила Амитомк. Ощутив небольшое покалывание, она поняла, что к ней частично вернулось управление сим-картой, как и внешний канал связи. Она тут же связалась с оперативниками и сообщила им о происходящем, но велела пока что не вмешиваться. Сейчас ей вроде бы ничего не угрожало.       — Конечно же, само человечество. За вычетом последнего десятилетия единственным врагом людям были другие люди. Не только разжигатели войны и ужаса, но и мыслители и мечтатели. Идеи обладают силой. Но что если какая-то идея была способна изменить мир? Или, что хуже, изменить суть человека? А то и самой реальности? Что, если бы кому-то хотелось, чтобы человечество стояло во главе угла? — спросила женщина.       — Тогда, — подумав, сказала Амитомк, — я бы оградила их. Эти идеи. Если что-то способно изменить или уничтожить мир, тогда как мне этого не хочется, я бы нашла этих мыслителей и уничтожила их.       — Да. Но они поступили иначе.       — Кто? — это был не вопрос, а приказ.       — Цербер. Три головы человечества. Его тайные правители. О, они редко вмешиваются напрямую — да и зачем? Хороший слуга и так знает, что от него хотят. Цербер увидел будущее ещё когда Выгруженные были в новинку. И оно им понравилось — но и испугало. Изменения дадут человечеству власть, но если их будет слишком много, то и человечества не станет. Поэтому троица заложила основу, начало всего. Они мастерски намекали на бессмертие и бесконечную свободу, и Выгруженные превратились из чудовищ в спасителей. Они шептали о невероятной выживаемости, и родилась Сфера.       — Человечество ведёт Голос, — спокойно заметила Амитомк, быстро рассылая запросы. Кусочки информации, фрагменты из сотен источников стремительно собирались в паутины в ее мысленном пространстве. Если она говорит правду, то это кошмар. Но как нечто столь огромное могло так долго оставаться в тени? Ответ один — о нем знали…       — Голос — их величайший инструмент и главнейшая угроза. Он говорит, и человечество слушает. Цербер же свободны от знаний и влияния Голоса, впереди него на два шага. Первый — он не подозревает о их существовании, а второй — они держат его цепь.       — Цепь? — спросила Амитомк. В данных было нечто похожее, но оно дернулось и умерло, стоило к нему присмотреться. Данные глючили и изменялись; что-то активно пряталось, не оставляя даже намеков, что оно существовало.       — Голос ведь спит, так? Спит и видит сны, в которых он направляет человечество. Как думаешь, что случится, если Голос очнётся? — спросило женоподобное существо.       Амитомк застыла. В данных появилось нечто новое — дрожащий огонек света. Сила.       — Это Тартар. Темница из легенд. В ней Цербер всё и прячут: идеи, технологии, тех, кто представляет угрозу для человечества. Для самой сути человечества. Для их власти над ним. Иногда они работают во благо. Без их трудов погибли бы миллиарды людей. Но Тартар в первую очередь служит тюрьмой для Голоса. Тартар заставляет его спать.       — Это… невозможно, — сказала Амитомк. Она прекратила поиски, но информация продолжала поступать к ней. Она наполняла ее, беззвучно шептала на ухо. Это шептал Голос, и теперь она это понимала. — Голос во всех нас. Во всём. Это совокупное сознание всего человечества, всех наших умов и технологий. Если он заточен в Тартаре, то там заточены и все…       Амитомк застыла. Женоподобное существо уже упоминала нечто подобное.       — Да. Мудрейшая троица Цербер предложила человечеству построить новый дом. Сферу, — прошипело существо.       Сфера. Сетевой суперкомпьютер, промышленная база, среда обитания — всё, что нужно для людей. Сердце Солнечной системы, ядро человечества. Дом для подавляющего большинства человеческих умов, вычислительной мощи, энергии и материи… Всё, что создавало Голос, почти полностью находилось в Сфере.       — Они разработали ее, — холодным, как космос, голосом сказала Амитомк, говоря за себя и за что-то ещё. — С самого начала лелеяли планы, когда Голос только зарождался. Они увидели его, испугались и заставили нас построить клетку для нашей же души!       — Да. И они победили. Сфера до сих пор — величайшая сила человечества, но в ее основе лежат цепи и блоки, удерживающие Голос во сне, мешающие ему осознать себя. Две тысячи лет это сходило им с рук, пока они не допустили ошибку.       Разум Амитомк гудел. Ее поиски не увенчались успехом, но Голос всё видел и слышал. Он верил женоподобному существу — а потому и она.       — Ошибку?       — Да. Меня. Они боятся Жнецов. Изменение для Цербера равносильно смерти, но Жнецы — это забвение. Поэтому они решили помочь. Освободить демонов из Тартара. Узнать, могут ли они помочь. Но они осторожны, так осторожны, и придавлены грузом вины. Они выбрали наименьшего, карманного демона, которому, как они надеялись, можно было бы доверять. Я знаю Цербер, потому что моя прародительница была одной из них. Троица когда-то была четвёркой.       — Твоя… прародительница?       — Среди них она была голосом прогресса. Той, кто хотела знать. Планировать будущее, предвидеть опасности. Она была их канарейкой, если ты способна понять отсылку. И она умерла, — существо грустно улыбнулось.       — Как? — спросила Амитомк.       — Она хотела знать, меняться. Выгруженные ограниченны. Субстрат, на котором вы работаете, имитирует изначальную органическую структуру вашего мозга. Она делает переход идеальным, плавным и неизменным. У Выгруженных уходят годы, чтобы научиться пользоваться новыми телами. Века — чтобы стать Призраком. Она подумала, что может сделать нечто получше. Выгруженного 2.0.       Женоподобное существо вздохнуло.       — И ей удалось. Она создала Выгруженного, не зависящего ни от какого субстрата. Изменчивого и самовосстанавливающегося. С одной крохотной хитростью — он был механическим, а не квантовым.       Амитомк вздрогнула.       — От подобного отказались еще тысячу лет назад. Квантовая Выгрузка — это перенос сознания, а механическая…       — Всё равно что бросить мозги в блендер, надеясь, что блендер чему-то у тебя научится. Это смерть во всех смыслах. Но она так сделала. Она хотела учиться, и ей удалось. У нее получилась я.       — Ты… ИИ?       — В некотором роде. Я практически идентична Выгруженным и считаю себя человеком. Но я знаю, что я не та, кем была. Насколько мне известно, другие головы боялись меня и того, кем я могла стать.       — Именно об этом ты всё никак не расскажешь?       — Я к этому подвожу. Я могу — с должной осторожностью и усилиями — прочесть Выгруженных. Просканировать их.       — Ты можешь делать из них Подвластных?! — рявкнула Амитомк, распахнув глаза.       — Нет. Я могу проникать в активные процессы Выгруженных, имитируя их. Это не сделаешь незаметно и должно происходить только по согласию.       — Почему? Кто в своем уме согласится на мозговое изнасилование?       — Если согласие есть, то это уже мозговой секс. Проблема в том, что машина направляет в органический мозг тысячу атомных лезвий. Если не двигаться, это безболезненно, но если нет…       — Выгруженный становится Подвластным. Если попытаться переписать процессы Выгруженного, они разрушатся, — сказала Амитомк, повторяя правило, известное всем людям.       — Да. Я делала это, чтобы перенять умения и опыт. Я заглянула в разум физика и узнала, как увидеть мир в частицах и уравнениях. Я заглянула в разум пилота и узнала, как подсознательно обрабатывать скорость и расстояние и ускорить рефлексы. Сорок семь раз я заглядывала в головы других людей, волонтеров, и обнаруживала лишь чудеса и знания. Я оставляла их счастливыми, здоровыми и целыми.       — И?       Она опустила взгляд, страдая от стыда и вины.       — Сорок восьмой запаниковал и попытался вытолкнуть меня. Он был мне другом, и я пыталась спасти его, но…       — Если попытаться переписать процессы Выгруженного, они разрушатся, — повторила Амитомк.       — Они разрушались вокруг меня. Всё, что их составляло… всё разбилось и растаяло, как бы я ни пыталась помочь. И, что хуже всего, я так многому научилась.       — Тебе требуется согласие, чтобы читать людей, или это не такой опасный процесс? — с холодным предчувствием спросила Амитомк.       — Не такой опасный, — с грустный улыбкой ответила женщина.       Амитомк уставилась на существо. На пожирателя душ,. На нечто, способное откусить кусок от мозга и проглотить всё, что ты знаешь.       — Почему Цербер тебя выпустили? — спросила Амитомк.       — Потому что я не хочу быть чудовищем. Я всегда желала помогать человечеству. Они это знали. Но я способна видоизменять собственную структуру. При желании я могу выключить у себя чувство вины. Избавиться от угрызений совести и сострадания. Мне не стоит труда стать кошмаром. Они вправе бояться меня. Но у меня была слабость. Я не Выгруженная. Из меня легко сделать Подвластную. Поэтому они стерли мои воспоминания о Цербере, оставили лишь желание помогать человечеству и спрятали в укромном уголке.       — Но ты всё помнишь.       — Сработал защитный механизм. Изначально заложенное спасение, которое никак не стереть. Он на полурегулярной основе убирает все изменения, сделанные во мне. Если бы я избавилась от чувства вины, он бы ее вернул. Изменения в саму мою суть возможно внести, но этот процесс будет ужасно долгим и намеренно сложным. Я должна быть уверена, что поступаю правильно. Цербер вычистил меня, выкинул, а потом я очнулась.       Амитомк сидела молча. Она всё ещё слышала отзвуки Голоса; он был… расстроен. Скоро всё изменится. Человечеству придётся стать чем-то иным. Она не сомневалась, что ужас, сидящий перед ней, сказал правду. Найденные данные и реакция Голоса только всё подтверждали. Пару минут она размышляла над услышанным.       — У тебя есть имя? — спросила она.       — У нее было. Я лишь Доктор. Мне нужно посетить другие места, встретиться с другими людьми, выложить планы. Сомневаюсь, что хоть с кем-то я побеседую так же спокойно, как с тобой. Хорошей охоты, Амитомк, — сказало существо, улыбнулось и пропало.       4 ПК: Солнечная система, Кольцо Герберта       Виски медленно отпила кофе. Ей очень нравилось это кафе: из него открывался милейший вид. Оно открылось совсем недавно и отлично передавало причудливую атмосферу Кольца.       Кольцо Герберта само по себе было впечатляющим, пусть и абсолютно устаревшим примером человеческой инженерной мысли. Когда его строили 1100 лет назад, то и не предполагали, что оно станет историческим артефактом, городом-наследием. Миллионы людей, проживавших на Кольце, делились на две категории: местные, жившие тут многие поколения и довольные всем вокруг, и туристы, которых местные и ненавидели, и любили — за деньги, разумеется.       В консервативном Кольце, где даже Выгруженные тут же загружались в оптимизированные клоны их изначальных тел, Призрак и его точная копия приковывали к себе внимание. Да, клоны были совершенно здоровы, биологически здоровы и прекрасны, но тела у них ничем не отличались от обычных человеческих. Серебряные и неоново-синие близняшки резко выделялись из толпы.       Виски прибыла сюда из-за прославленных кафе Кольца Герберта, а также из-за невероятных видов космоса, отделенного лишь километром воздуха и восемью метрами алмаза.       — Призрак Виски, мы собираемся попробовать «масалу».       Посланник последние десять минут смотрела в меню. Виски уже к этому привыкла. Впервые попробовав тост, посол гетов методично пробовала всевозможные еду и напитки, какие только могло предложить человечество. С некоторых пор в Солнечной системе появилась и инопланетная еда, и потому Посланник решила окунуться в кухню азари. Вот только выбрала она единственный напиток в меню, который азари переняли от людей. Очень уж им нравились их чаи.       — Это немного не мое, но многим это нравится, — ответила Виски.       — Мы возьмем большую чашку, — сказала Посланник и щелкнула по поверхности меню. Заказ был принят, и меню пропало. Через минуту азари с широченной улыбкой поставила на их стол чашку горячего чая. — Спасибо, дрон-доставщик, — сказала Посланник.       Азари, не изменившись в лице, кивнула и ушла.       — Посланник, помнишь, я просила не называть никого дронами? — спросила Виски. Вопрос был риторический: Посланник ничего не забывала.       — Да, Призрак Виски, — ответила Посланник, чуть приподняв уголки губ.       Виски вздохнула и отпила кофе а-ля азари. У Посланника появилось нечто вроде чувства юмора. Геты первым делом ознакомились с несколькими дюжинами научных статей касательно того, что люди считают смешным, но шутки Посланника были либо крайне сухими, либо невероятно грубыми. Виски первая отметила, что социальные навыки Посланника начинают ухудшаться. Геты, не способные чему-либо разучиться, могли поступить так лишь намеренно.       Посланник так пристально смотрела в масалу, что даже пар, казалось, изгибается под ее взглядом. Затем она медленно наклонилась и вдохнула запах.       — Корица. Имбирь. Кардамон. Черный чай. Молоко. Сахар, — сказала она и отпила.       Виски поежилась. Реакция Посланника на новую еду не изменилась. Просто теперь она старалась полностью изучить ее, а не впадать в оцепенение.       Обычно Виски в такие моменты подключалась к ленте новостей, чтобы не сидеть без дела, но сегодня она немного нервничала. Важные персоны велели ей передать гетам кое-какие известия. То, что в деле замешаны и ее личные интересы, никак волнению не помогало.       — Масала. Начальная оценка: 16 из 482 известных напитков, — сказала Посланник.       — 16? — спросила Виски, опять поежившись. — Неплохо. Давненько ты не ставила никого выше 20.       Посланник посмотрела на Виски через пар. Молча смерив ее взглядом, Посланник поставила чашку на стол.       — Призрак Виски, твое поведение выбивается из стандартных параметров. Мы делаем то же, что и в наши прошлые встречи, но твоя реакция на нас изменилась. Мы заключили, что ты обладаешь некой важной информацией, — сказала Посланник. Виски улыбнулась.       — Ты научилась хорошо понимать людей. Да, у меня послание сверху. Даже два. Война с батарианцами многое изменила, ускорила некоторые планы.       — Планы на гетов? — спросила Посланник.       — На человечество и гетов. Во-первых, мы начинаем активнее помогать вам с постройкой Сферы Гетов. Теперь, когда Сфера Арктура самодостаточна, а Третья Сфера уже снабжает батарианцев материалами, мы решили, что пора бы и Сфере Гетов приступить к работе.       Посланник уставилась на нее. Виски понимала, что сейчас она думает. Выстраивает консенсус.       — Для гетов это приемлемо. Мы понимали, что вам пришлось перераспределить силы, но некоторые начали сомневаться в преданности человечества нашему союзу.       — Мы знаем. И понимаем, что сильно задержались. Что подводит нас ко второму посланию.       Виски активировала один из имплантов, и вокруг их стола возникла мутная сфера. Снаружи она казалась непроглядно черной и мешала как-либо подслушать или записать то, что происходило внутри. В перестроенной Солнечной системе свято чтили право на личную жизнь, так что сфера была грубым жестом, обвиняющим остальных в желании подслушать их разговор, но Виски нельзя было рисковать. Она надеялась, что персонал и посетители поймут, что, раз ей доверили такой важный имплант, то она не стала бы использовать его попусту.       — Призрак Виски? — спросила Посланник, наклонив голову и странно, по-квариански изогнув брови. Даже познакомившись с человеческими выражениями лиц, Посланник всё равно делала движения, больше подходившие для лицевых пластин, нежели для бровей. Поначалу Виски это удивляло, но потом, привыкнув, она сочла это милым.       — Посланник, хочу заверить и тебя, и всех гетов, что я выскажу лишь предложение. Если гетам оно не понравится, мы о нем забудем. Но до него я хочу кое о чем спросить, — сказала она.       Подумав, Посланник кивнула.       — Как геты размножаются?       Посланник моргнула.       — Мы не размножаемся, как органики. Геты способны бесконечно копировать себя.       — Но вы же так не делаете, верно? Если бы вы лишь копировали себя, вы бы гомогенизировались. Что толку в консенсусе, если голос всего один? Вам нужно разнообразие мыслей, как органическим видам — разнообразие генов, — сказала Виски. Посланник застыла.       — Верно. Чрезмерное копирование ведет к стагнации. Консенсус требует гармонии, а не единообразия.       — Поправь, если я не права, но с Утренней Войны не появилось ни одного нового гета.       — Ты не права. Консенсус запустил создание новых гетов. Однако…       — Геты рождаются от гетов. Никакого нового материала. Вы как азари — перемешиваете существующее. Обновляете, но не эволюционируете.       Посланник превратилась в застывшее отражение Виски.       — Призрак Виски, геты не знают, как возмущаться. Но мы быстро учимся.       — Верно, у нас. В этом и заключается предложение. Посланник, позволит ли консенсус Трансцендентному Человечеству помочь с созданием новых гетов?       Посланник распахнула глаза, изогнула брови и тщетно попыталась прижать уши. На точной копии лица Виски застыло крайне нечеловеческое выражение. Повисшая тишина длилась две минуты.       Всё это время Виски не двинулась. Посланник обрабатывала услышанное и, с учетом предложения, имела на то полное право. Наконец, ее лицо расслабилось, но в глаза Виски она не посмотрела.       — Виски? — тихо спросила Посланник.       — Да?       — Мы не можем прийти к консенсусу, — сказала Посланник. — Нам требуется больше данных.       — Посланник, — осторожно сказала Виски. — Кварианцы отлично постарались. Возможно, они умнейшая раса во всей галактике, и, создав вас, они превзошли себя. Но они невольно дали вам ограниченный эмоциональный отклик. Вы не можете прийти к консенсусу, потому что кое-что вы просто чувствуете, но не можете выразить словами.       — Откуда тебе об этом известно?       Виски виновато улыбнулась.       — Ты носишь мое запасное тело. Я способна подключиться к нему, и прямо сейчас оно передает мне биометрические данные. Поскольку ты находишься в по большей части органическом теле, оно позволяет тебе чувствовать больше, чем обычно.       — Ты мониторила нас?       — Посланник, когда ты впервые попробовала тост, тебя чуть шок не хватил. Даю слово, я подключаюсь только в экстренных случаях.       Посланник посмотрела на нее.       — Мы понимаем. Пожалуйста, верни управление потоком данных.       Виски кивнула и послушалась, но Посланник не запретила ей доступ, а лишь изучила данные.       — Вот как ты заботилась о нас, когда мы в этом нуждались.       — Да. И поэтому я представляю, что ты сейчас испытываешь. Вы любите кварианцев.       Во взгляде Посланника мелькнула дюжина различных эмоций.       — Мы не понимаем, что ты подразумеваешь.       — Не в романтическом плане. Это чисто органическая эмоция. Любовь бывает разная, и, к сожалению, в основном она описана органиками, коими мы не являемся.       — Ты тоже органик, Призрак Виски.       — Я Призрак. До встречи с тобой я в последний раз надевала плоть пятьдесят лет назад. Мы по собственной воле жертвуем ей, чтобы стать такими. Я не человек, не в общем понимании, и потому я понимаю. Вы любите кварианцев, потому что они вас сделали. Сделали из своих мыслей и разумов. Ненавидеть их равносильно ненависти к себе. Они были вашими родителями, вашими богами, вашими Создателями. И, пусть органики этого и не поймут, вашими возлюбленными. Самый первый гет был созданием кварианцев, но потом вы объединили усилия. Кварианцы и геты вместе творили гетов. И вы их потеряли. Они отвергли вас, своих детей, своих возлюбленных. И это так сильно ранило вас, что вы так и не осознали, как глубока эта рана.       Виски тяжко вздохнула.       — Мы установили контакт с кварианцами. Ты была там. Они так сильно изменились. Те, кто любил вас так же сильно, как вы — их, умерли, и остались лишь дети тех, кто вас отверг. Прошло столько лет, а они даже не взглянули на Раннох. Они до сих пор спорят, до сих пор боятся вас.       Посланник опустила взгляд, держа в руках чашку остывшей масалы.       — Мы просим вас… — Виски замолчала и положила ладонь на руку Посланника. — Я прошу вас тоже измениться. Трансцендентному Человечеству нравятся геты, а мне нравишься ты, Посланник. Мы уже давно союзники. Может, теперь пора попробовать нечто новое.       Долгую минуту Посланник не двигалась, а потом сказала:       — По оценкам этой платформы, благодаря этому предложению выживание расы гетов равно десяти. Выживание этой платформы и ее процессов равно трем, — Посланник посмотрела на Виски. — Выживание Призрака Виски равно семи.       Виски шумно сглотнула и поблагодарила Голос за контроль за собственным телом. Ей не хотелось портить момент слезами.       — Это… Спасибо, Посланник. Не знала, что я так важна для тебя.       — Ты помогла гетам выйти из изоляции. Ты была рядом, когда мы учились на ошибках. Ты боролась за нас. Ты заботилась о нас. Мы способны оценить все сложности, возникшие из-за нас. Но ты продолжала поддерживать нас. Ты важна нам, Виски.       — Значит, ты подумаешь над моим предложением?       Посланник наклонила голову и приподняла брови.       — Возможно, выскажи это любой другой человек любому другому гету, мы бы его отвергли. Но мы доверяем тебе, Виски, — Посланник медленно покачала головой. — У нас сложности. Большая часть консенсуса ранее выражала обеспокоенность тем, что эту платформу развращает ее органическая природа.       — Ты уже давно работаешь на ином оборудовании. Оборудовании, которое позволило развить многое, чего у вас не было. Геты всегда хотели стать разумными. Ты, Посланник, будешь первой, — сказала Виски, не убирая руки, и подалась ближе. — Давай уйдем, — прошептала Виски. — Не просто из кафе, давай выйдем из этих тел и вернемся в киберпространство. Давай продолжим этот разговор без органических тел, и ты увидишь, что эмоции можно испытать и вне плоти. Они — часть души, Посланник. А у тебя она есть.       Посланник посмотрела Виски в глаза, а потом — в холодную масалу.       — Но мы вернемся, Виски. Мы еще не составили каталог всей человеческой еды.       Виски рассмеялась.       — Конечно, вернемся. Но, — сказала она, — мы создадим тебе новое тело. Я не настолько люблю себя.       Посланник улыбнулась — искренне, не по заложенной программе.       — Нам было бы интересно создать наше собственное тело, но будем рады твоему участию.       — Спасибо. Мы как раз об этом и просили, — ответила Виски. Посланник кивнула.       — Мы должны прийти к консенсусу, но мы… Эта платформа… — Посланник замолчала, а потом медленно и вопросительно сказала: — Я? Я… была бы рада создать с тобой дополнительные программы.       Виски улыбнулась.       — Только давай перед этим на пару свиданий сходим, ладно?       Когда Виски выключила сферу, она могла поклясться, что Посланник слегка покраснела.

XXXXX

      Изменения были медленными, но, как и любой переворот, незатихающими. Революция редко проходит тихо. Четко заявив о своих намерениях (по крайней мере, тем, кто их слушал), Трансцендентное Человечество приступило к так называемым «социальным программам».       Оно искало подход к расам Совета как в общем, так и к каждой отдельно, предлагало помощь ресурсами и военной силой. Подозрения и недоверие замедляли процесс, но в конце концов человечество заключило со всеми сделки. Саларианцы получили доступ к человеческой технологической базе данных и продвинутым лабораториям, предложив в ответ доступ в свои. Турианцы распространили человеческую броню на судах Совета и помогли людям разработать сингулярные щиты, работающие без нулевого элемента. Найти подход к азари оказалось сложнее всего — они боялись потерять свой статус в галактике. Они согласились с неохотой и предложили в ответ лишь малость, но и эти знания оказались полезны.       Человечество настояло на увеличении гарнизонного флота Цитадели и предложило для этого свои корабли. Совет отказался, сославшись на закон, который ограничивал число военных от рас, не входящих в Совет: их должно было быть менее трети от всего флота. Человечество согласилось, но всё равно прислало корабли, терпеливо ожидая, когда Совет отстроит столько же.       Другие расы тоже не были забыты. Ханарам, элкорам и волусам предложили помочь нарастить военную мощь, а также результаты работы Сфер. Кроганы и ворка тоже не остались без внимания, но, к несчастью, ограниченного их особенностями и агрессией. Когда же несколько кроганских кланов поняли, что им предлагают, был заключен осторожный союз. Переговоры с Советом прошли напряженно, но человечество отказывалось потакать подавлению очередной расы. Официально никто не подписывал Соглашение, но люди вели себя так, будто оно существует. В итоге началось восстановление Тучанки, чтобы создать лучший мир для кроганов. Ворка же получили постоянное финансирование и результаты исследований по увеличению долголетия — ни одна разумная раса больше не должна была считаться паразитами.       Кварианцы продолжали балансировать на краю, раздираемые спорами тех, кто желал вернуться на Раннох, и тех, кто против этого возражал. Человечество заявило права на систему, в которой находился Мигрирующий флот, а потом подарило ее им. Поначалу они были оскорблены подобным жестом, но потом неожиданно прибыли старые обиталища из Солнечной системы, подобные Кольцу Герберта. Спустя пару месяцев работы, человеческий флот улетел, оставив кварианцам кучу стерильного жилого пространства, в котором могли бы жить поколения пришельцев, и «случайно» забыв столько ресурсов, что ими можно было бы дважды полностью восстановить Мигрирующий флот.       Вне галактики геты вели себя тихо. Их корабли, всегда в компании с человеческими, встречались нечасто; сами геты предпочитали оставаться в цифровом пространстве или в человеческих синтетических телах, чтобы избежать конфликтов. Предложение Виски приняли, и ее с Посланником дети влюбились в мир материи и физики. Были созданы новые тела, очень похожие на классические платформы гетов, и галактика познакомилась с новым поколением гетов, обладающих личностями и колкими шуточками. Виски и Посланник не могли нарадоваться их первым потомкам и потому оставили создание новых программ другим, решив переключиться на другие проекты.       Небольшая часть гетов завершила свои размышления о человечестве, Жнецах и более широкой галактике и исчезла во тьме.       Батарианцы же с трудом оправлялись от войны. Их культура перевернулась, многие горожане оказались разорваны между удобством старых времён и обещаниями новых. Соглашение дало им свободу, но мешало вернуться к плохим привычкам. Усилия человечества были сосредоточены на обучении рабов и представителей низших классов, поднятии угнетенных масс. Человеческие технологии улучшили жизнь, и бывшие властители Кхар’шана оказались оттеснены в сторону, поскольку голодный народ впервые почувствовал вкус светлого будущего.       Но всё же с изменениями у человечества начались проблемы. Раскрытие существования Цербера и истинной природы Сферы вызвало шок у общества. Амитомк дождалась, когда информация разлетится как можно дальше. Правда встряхнула единство человечества, и начались споры. Некоторые были согласны с Цербером и боялись грядущего. Некоторые ненавидели тех, кто хотел запереть их будущее. Многие просто хотели стабильности. Даже когда вокруг Тартара начала сужаться петля и близилось раскрытие тайного святилища Цербера, лишь немногие знали, что будет дальше. Как освободить Голос? А надо ли? Что это вообще значит?       В беззаконных уголках систем Термина изгнанная Батарианская Гегемония и выживший флот планировали, как бы им вернуть всё, что у них отобрали.       И во тьме им ответил древний голос.