Tae Hyung's no Ugoku Shiro (ХОДЯЧИЙ ЗАМОК ТЭХЕНА)

В черной стене, обращенной к Чонгуку, виднелась огромная черная дверь, и он бодро заковылял туда. Вблизи замок оказался даже уродливее, чем издалека. Для такой ширины он был явно высоковат и к тому же неправильных очертаний. Насколько Чонгук мог различить в сгущающейся тьме, построили замок из больших камней, черных, вроде угля, и, как и уголь, все эти камни были разного размера и формы. Когда старик подошел поближе, от стен на него дохнуло холодом, но этим Чонгука уж точно было не испугать. Он напомнил себе о креслах и каминах и нетерпеливо протянул руку к двери. Рука не смогла ее коснуться. Какая-то невидимая преграда остановила ее примерно в футе от двери. Чонгук раздраженно потянулся к ней пальцем. Когда все равно ничего не вышло, он потянулся палкой, но все оказалось бесполезно как ни крути. Судя по всему, невидимая преграда закрывала дверь целиком — от самой верхней части, куда Чонгук мог дотянуться палкой, и до порога, из-под которого выбивался примятый вереск. — Открывайся! — прокаркал порядком разозленный и уставший Чонгук. На невидимую преграду это не произвело ни малейшего впечатления. — Хорошо, сказал тогда старик. — Я найду, где у тебя черный ход. — Он заковылял к тому углу замка, который виднелся от него по левую руку, потому что он был и ближе, и чуточку ниже по склону. Но свернуть за угол ему не удалось. Невидимая преграда остановила его снова, как только он поравнялся с шероховатыми угловыми камнями. Тут уж Чонгук произнес слово, которому научился от Югема и которое не полагается знать парням, воспитанным в хорошей семье. Которое младший выучил от своего друга попрошайки, живущего под мостом, и захромал вверх по склону, противосолонь, к правому углу. Преграды там не оказалось. Чонгук повернул за этот угол и отчаянно заковылял к следующей большой черной двери в середине следующей стены. Перед той дверью тоже была невидимая преграда. Чонгук сердито уставился на дверь. — По-моему, это страшно негостеприимно, — высказался он, потрясая тростью. Из— за зубчатой стены валил черный дым. Он начал стелиться по земле. Чонгук закашлялся. Теперь он разозлился по-настоящему. Сейчас он был стар и слаб, он замерз, и у него все болело. Спустилась ночь, а этот замок сидел себе и пускал дымом в его сморщенное лицо. — Я пожалуюсь Тэхену! — заявил Чонгук и яростно зашаркал к третьему углу. Там преграды тоже не было, — судя по всему, замок следовало обходить против часовой стрелки, — однако в третьей стене, чуть сбоку, виднелась еще одна дверь. Эта дверь была гораздо меньше и обшарпанней первых двух. — Ага, вот наконец и черный ход! — выдохнул старик. Но стоило Чонгуку добраться до этой двери, как замок снова начал двигаться. Земля задрожала. Стена затряслась и заскрипела, и дверь начала уплывать от старика в сторону. — Не смей! — закричал Чонгук. Он подбежал к двери и стал яростно колотить в нее тростью. — Открывайся! — завопил он. Дверь резко отворилась внутрь, продолжая уплывать куда-то вбок. Чонгук яростно заковылял вслед и все-таки сумел поставить одну ногу на порог. Он прыгнул, сорвался и прыгнул снова, а черные камни вокруг двери тряслись и скрипели, потому что замок набирал скорость по неровному склону. Чонгуку стало понятно, почему он такой кособокий. Чудо, что он еще не развалился. — Нельзя же так обращаться с собственным домом! — возмущенно простонал Чонгук, проталкиваясь в замок. Чтобы его не вытряхнуло назад, пришлось бросить трость и повиснуть на двери. Чуточку отдышавшись, Чонгук обнаружил, что прямо перед ним кто-то стоит и тоже держится за дверь. Он был на голову выше старика Чонгука, но он сразу понял — это сущее дитя, лишь самую малость постарше настоящего парня. И этот желторотый, судя по всему, хотел захлопнуть дверь и выпихнуть его, Чонгука, обратно в ночь из теплой, светлой, восхитительной комнаты, видневшейся у него за спиной. — Только посмей выгнать меня, мальчик коротышка! Что за наглость! — крикнул Чонгук. — Да я не собирался вас выгонять, — запротестовал он. — Просто мне так дверь не закрыть! Вам вообще, чего? Чонгук взглянул парню за спину. С потолочных балок свисали всякие разности, возможно, и колдовские: гирлянды луковиц, пучки трав и связки неведомых корешков. Были в комнате и определенно колдовские причиндалы: книги в кожаных переплетах, причудливые бутылки и старый, побуревший, оскаленный человеческий череп. А по другую сторону от коротышки был очаг, в котором теплился огонек. Судя по дыму снаружи, огня должно было быть куда больше, но ведь это наверняка была всего-навсего задняя каморка замка. Огонь как раз дошел до розоватого сияния с голубыми язычками, плясавшими на поленьях, а рядом с ним в самом теплом местечке располагалось низкое кресло с подушкой, и все это было для Чонгука куда важнее всяких там дымов. Старик отпихнул парня в плечо и рухнул в кресло. — Вот оно, мое счастье! — сказал он, устраиваясь поудобнее. Настоящее блаженство. Огонь отогрел ноющие ноги, кресло подпирало спину, и Чонгук решил, что, если кому-то и придет в голову сдвинуть его сейчас с места, для этого понадобится мощнейшая и весьма воинственная магия. Парень закрыл дверь. Потом он подобрал с пола трость Чонгука и предупредительно прислонил ее к креслу. Старик обнаружил, что движения замка по холмам здесь вовсе не чувствуется: ни отдаленного рокота, ни малейшего сотрясения. Странно! — Скажи чародею Тэхену, — велел он мальчику, — что этому замку путешествовать дальше попросту опасно — как бы он не развалился прямо на ходу! — Замок заколдован, он не развалится, — заверил его коротышка. — Извините, сонбэннима сейчас нет дома. Чонгук счел эту весть доброй. — А когда он вернется? — несколько встревоженно спросил он. — Теперь уж не раньше, чем завтра утром, — ответил парень, немного неловко почесав вихрастый затылок. — А чего вам угодно? Может, я смогу вам помочь? Я подмастерье Тэхена, меня зовут Пак Чимин. — Боюсь, помочь мне может только сам чародей Тэхен, — быстро и твердо сказал Чонгук. Скорее всего это к тому же было истинной правдой. — Я подожду, если ты не против. Было ясно, что коротышка Чимин еще как против. Он беспомощно топтался над креслом. Что-бы раз и навсегда разъяснить ему, что простому парнишке-подмастерью его не выгнать, Чонгук закрыл глаза и притворился, будто спит. — Передай ему, что меня зовут Чон Чонгук, — пробормотал он и добавил для верности: — Проще Чонгук-ши. — Так вам же придется всю ночь тут сидеть, — растерялся Чимин смешно округляя свои глаза. Поскольку именно этого старик и ждал, он притворился, будто не слышит. Да он и вправду провалился в дремоту. Ведь он так устал от всей этой ходьбы. Тогда Чимин оставил его в покое и направился к столу, где горела лампа. Хоть есть где переночевать, — сонно думал Чонгук. Пусть и под не совсем честным предлогом. Поскольку этот Тэхен такой негодяй, обмануть его, наверное, не грех. Однако к тому времени, когда этот прохвост вернется и начнет возражать, Чонгук намеревался оказаться отсюда подальше. Он украдкой поглядел на подмастерье слипающимися глазами. Удивительно — такой вежливый, милый мальчик. Ведь он, Чонгук, ворвался сюда довольно-таки грубо, а он ни словечком его не упрекнул. Наверное, Тэхен в ежовых рукавицах его держит. Правда, Чимин был вовсе не похож на изнуренного раба. Это был невысокий темноволосый мальчик с приятным, открытым лицом, одетый очень и очень прилично. Честно говоря, если бы Чонгук своими глазами не видел, как он осторожно наливает зеленую жидкость в черный порошок из затейливой бутылки, он бы решил, что он сын одного из пусанских торговцев или актеров. Странно! С волшебниками, впрочем, всегда все странно, подумал Чонгук. А в этой кухне — или мастерской? Было восхитительно уютно и так спокойно. Старик наконец заснул как следует и даже тихонько захрапел. Он не проснулся даже тогда, когда на столе что-то вспыхнуло и послышался приглушенный грохот, а затем короткое скверное слово, которое Чимин поспешно проглотил. Он не проснулся и тогда, когда Чимин, облизывая обожженные пальцы, решил оставить колдовство до утра и достал из шкафчика хлеб и сыр. Он не шелохнулся, когда Пак со страшным грохотом уронил его трость, так как перегнулся через кресло, чтобы достать полено и подбросить в огонь, и даже когда Чимин, заглянув в открытый рот спящего Чонгука, сообщил очагу: — У него все зубы целы хен. Выходит, это не Болотный Ведьмак? — Его бы я сюда не впустил, — сердито прошепелявил очаг рассыпая вокруг искры. Чимин пожал плечами, подобрал трость Чонгука и снова предупредительно поставил ее на место. Потом он не менее предупредительно подложил в очаг полено и отправился куда-то наверх спать. Среди ночи Чонгук проснулся оттого, что рядом кто-то похрапывал. Он не без раздражения подскочил и обнаружил, что храпел исключительно он сам. Сонному Чонгуку казалось, что проспал он всего секундочку-другую, но за эти секундочки Чимин успел исчезнуть и прихватил с собой лампу. Разумеется, ученик чародея овладевает подобными навыками за первую неделю. А огонь в очаге тем временем почти угас. Он премерзко дрожал и потрескивал. В спину Чонгука потянуло холодным сквозняком. Старик наконец припомнил, что находится в замке чародея, а также с неприятной отчетливостью осознал, что где-то рядом на столе имеется человеческий череп. Чонгук поежился и повертел закостеневшей старой шеей. — А не разжечь ли нам огонек поярче?… — произнес он. Надтреснутый голос прозвучал ничуть не громче потрескивания в очаге. Старик удивился. Он ожидал, что по просторным залам замка прокатится гулкое эхо. Зато рядом с ним обнаружилась корзина дров. Чонгук протянул хрустнувшую руку и бросил в огонь полено, отчего в трубу улетел целый сноп сине-зеленых искр. Затем старик положил в очаг еще одно полено и откинулся в кресле, не забыв прежде нервно оглянуться через плечо — за спиной у него на буроватом черепе танцевали лиловые отсветы пламени. Комнатка оказалась совсем крохотная. В ней не было никого, кроме самого Чонгука и черепа. — Он обеими ногами в могиле, а я — только одной, — утешил себя старик. Он повернулся к очагу, в котором теперь полыхало яркое сине-зеленое пламя. — Наверное, в дереве была какая-то соль, — пробурчал Чонгук. Он сел поудобнее, пристроив узловатые ноги на каминной решетке, а голову — в уголке кресла, и начал сонно размышлять, что будет делать утром. Однако он несколько отвлекся, потому что в огне ему померещилось лицо. — Узкое бледное лицо, — шептал себе под нос Чонгук, — очень длинное и узкое, с милым носом кнопкой. А вон те кудрявые зелено-голубые язычки сверху — определенно волосы. А что если я не успею уйти, когда Тэхен вернется? Ведь чародеи наверняка умеют снимать заклятья. А вон те розоватые огонечки внизу — совсем как рот; ну и зубищи у тебя, дружище. А вместо бровей у тебя два зеленых пламенных пучка… — Вот интересно, во всем очаге было только два островка оранжевого огня — как раз под зелеными бровями, будто глаза, и в каждом точно посередке виднелись лиловые отсветы, и Чонгук легко мог представить себе, будто лицо смотрит на него живыми зрачками. — С другой стороны, — продолжал старик, уставившись в оранжевые огоньки, — стоит ему снять заклятье, и не успею я оглянуться, как он съест мое сердце! — А ты разве не хочешь, чтобы твое сердце съели? — шепеляво поинтересовалось пламя. Говорило совершенно точно именно пламя. Чонгук видел, как его розовый рот изгибается, произнося слова. Голос у него был почти такой же надтреснутый, как и у Чонгука, в нем плевалось и скулило горящее дерево. — Конечно нет, — удивился Чонгук. — А ты кто? — Огненный демон, — ответствовал розовый рот. В его голосе было больше скулежа, чем плевков, когда он добавил: — Я привязан к этому очагу по условиям договора. Мне отсюда никуда не двинуться. — Тут голос стал дерзким и трескучим. — А ты ведь тоже вроде как заколдован идиот! Это окончательно пробудило Чонгука от дремоты. — Так ты все видишь! — воскликнул он. — А можешь снять заклятье? Настала бурная сверкающая тишина, оранжевые глаза на зыбком лице демона осмотрели Чонгука с ног до головы. — Сильное заклятье, — сказал наконец демон. — Мне представляется, это работа Болотного Ведьмака. — Да, — кивнул Чонгук. — Но дело не только в этом, — проискрил демон. — Различаю два уровня. Ну и, разумеется, ты никому не можешь об этом рассказать, разве что сами догадаются. — Он еще секунду глядел на Чонгука. — Нужно досконально все исследовать, — заключил он. — А сколько времени на это уйдет? — спросил старик. — Сколько-то уйдет, — отозвался демон. И добавил, мягко и вкрадчиво мерцая: — А не хочешь ли заключить со мной сделку? — Я сниму с тебя заклятье, если ты расторгнешь мой договор. Чонгук осторожно поглядел в узкое бледное лицо демона. Вид у него при этом предложении был безусловно коварный. Во всех книжках, которые Чонгуку доводилось читать, яснее ясного говорилось о том, какими невероятными опасностями чреваты сделки с демонами. К тому же не было никаких сомнений в том, что этот демон — очень злой демон. Одни белоснежные клыки чего стоят. — Ты честно? Ты точно честно? — уточнил он. — Ну не совсем, — признался демон. — Но разве тебе так уж хочется оставаться в подобном виде до самой смерти? Это заклятье сократило тебе жизнь лет на шестьдесят, насколько я вообще могу судить о подобных материях. Думать об этом было мерзко. До сих пор Чонгук не допускал этой мысли. А тем не менее именно эта мысль все и меняла. — А этот твой договор — он с чародеем Тэхеном, да? — спросил Чонгук. — Разумеется, — шепеляво согласился демон. В его голосе снова послышался скулеж. — Я прикован к этому очагу и не могу сойти с места больше чем на фут. Я вынужден производить большую часть здешней магии. Я должен следить за замком, двигать его и устраивать всяческие фейерверки, чтобы отпугивать посетителей, и вообще делать все, что скажет Тэхен. Он, видишь ли, ужасно бессердечен. Чонгуку не надо было лишний раз напоминать о том, что Тэхен бессердечен. С другой стороны, скорее всего этот демон тоже не подарок. — А тебе по договору что-то полагается? — поинтересовался старик. — Как тебе сказать? Иначе я бы не стал его заключать, — печально мерцая, ответил демон. — Но, если бы я знал, каково это будет, ни за что бы не согласился. Меня эксплуатируют. Несмотря на все предубеждения, Чонгук демону посочувствовал. Он вспомнил, как делал шляпки для тети, а Дэхи тем временем гуляла. — Ладно, — сказал он. — Каковы условия договора? Как мне его разорвать? Бледное лицо демона пересекла нетерпеливая усмешка. — Так ты согласен заключить сделку? — Если ты согласен снять с меня заклятье, — ответил Чонгук с отвагой человека, решившегося наконец совершить что-то судьбоносное. — По рукам! крикнул демон, и его длинное лицо так и взмыло к трубе. — Я сниму с тебя заклятье в тот самый миг, когда ты расторгнешь договор! — Так расскажи, как мне его расторгнуть, — потребовал Чонгук. Оранжевые огоньки прищурились на него, а потом отвели взгляд. — Не могу. По договору ни я, ни чародей Тэхен не имеем права обнародовать главное условие. Старик понял, что его надули. Чонгук уже открыл рот, собираясь сообщить демону, что в таком случае он может смело рассчитывать просидеть в очаге до скончания века. Демон понял, к чему идет дело. — Не спеши отказываться! — протрещал он. — Ты все поймешь, надо только повнимательнее смотреть и слушать! Умоляю, постарайся! Время показало, что от этого договора нам обоим одно горе! А слово я сдержу! Ведь я же, в конце концов, торчу тут, — значит, я действительно держу слово! Демон говорил совершенно серьезно и взволнованно подскакивал на поленьях. Чонгук снова ему посочувствовал. — Но ведь если мне надо смотреть и слушать, значит, мне придется остаться здесь, в замке Тэхена, — возразил он. — Всего-то на какой-нибудь месяц! И не забывай — я должен досконально исследовать твое заклятье! — взмолился демон. — А под каким, интересно, предлогом я буду тут жить? — спросил Чонгук. — Придумаем что-нибудь! Тэхен ведь почти совсем ни к чему не пригоден… Знаешь, — добавил демон, ядовито шипя, — он так поглощен собой, что обычно дальше носа ничего не видит. Мы сумеем его провести, если ты согласишься тут пожить. — Прекрасно, — отозвался Чонгук. — Я останусь. А теперь придумай предлог. Он удобно устроился в кресле, а демон принялся думать. Думал он вслух, пришепетывая, искрясь и мерцая, и это здорово напомнило Чонгуку то, как он сам по дороге к замку разговаривал со своей тростью, а от размышлений огонь разгорелся с таким радостным и мощным ревом, что старик снова задремал. Судя по всему, демон предложил ему уйму вариантов. Чонгук припоминал, как кивал в ответ на идею притвориться потерявшимся дядюшкой отца Тэхена и на парочку других, еще более завиральных, но воспоминания эти были какие-то туманные. В конце концов демон даже запел какую-то тихую мерцающую песенку с быстрым ритмом. Ничего похожего на этот язык Чонгук никогда не слышал — или думал, что не слышал, пока не различил строчку «доведу до Гонконга», повторенное несколько раз, — и звучала песня невероятно сонно. Чонгук глубоко уснул, подозревая, что его опять заколдовали, а не только одурачили, но это совершенно его не заботило. Скоро заклятью конец… 25.11.2019