Ботаник

      Это было типичной завязкой драки. По ядовитой ухмылке Оли, стоящей на карауле около двери, было проще всего понять, что день сегодня особенный, Андрей, видимо, расстроен, что не мог унижать Тимофея два первых урока. Как его жаль…       Тимофей хорошо знал дальнейший сюжет развития событий, предусмотрительно отступил подальше от парт с острыми углами. Обычно одноклассник не ограничивался оскорблениями, это ведь просто прелюдия, разогрев перед дракой. Чаще всего тощего ботаника валили на пол, прижимали сверху, дай бог не ногами, и иногда пару раз пинали.       Тем не менее, Тимофей быстренько обрисовывал в голове план действий: — Если хорошо упасть — даже терпимо.       Сразу после подсечки можно схватить ублюдка за рубашку и повалить с собой на пол. Но вместо подсечки или толчка, он сразу получил в лицо кулаком. Широким и тяжёлым, кулаком, собранным из большой руки высокого волейболиста.       В ушах затрещало и зазвенело. Маленькое тело дрогнуло от удара и покачнулось, но устояло. Тимофей готов был поклясться, что эта тварь сломала ему нос! Еле разлепив глаза, сквозь пелену выступивших слёз он отнял ладони от лица и рассмотрел на них кровавые разводы.       Сжавшись, он прошипел: — Сука!       Тимофей и так был напряжён и растерян из-за недавних событий, так что обида и ярость, взбурлившие в нём, вдруг оказались куда сильнее чего-либо контролируемого человеком. А он был простым человеком. Задыхаясь и не различая ничего из-за выступивших слёз, он остервенело вцепился в плечи одноклассника окровавленными руками, стараясь вместе с этим ухватить кожу и сделать как можно больнее.       Забитый мальчик, не способный потаскать для трудовика парты, вдруг оказался сильнее офигевшего от себя спортсмена Андрея, опрокинул его на пол и извалял по нему, как половую тряпку. По лицу Тимофея текла кровь и заливала уже весь подбородок. Он скалился, она попадала в рот и окрашивала зубы в бардовый. Картина была до того ужасной, что сам Андрей замер и не знал куда себя деть.       Спину Андрея прострелило болью, заныл затылок. Падение было не из приятных. Ботаник же быстро сориентировался, перекидывая через него ногу и прижимая своим каким-никаким весом к полу, и, с обезумевшим от злобы взглядом, беспорядочно наносил удары. Скула, губа, бровь горели, но Андрей лишь понимал, что замер в непонятной лежачей позе, удерживая руки в воздухе. А Тифоей продолжал ерзать где-то у него по животу и паху, слишком увлеченный дракой. И Андрей охуевал почему он, активный её участник, ей не увлечён.       Чужая кровь запачкала всю школьную рубашку парня, сам он ощущал, что даже такие прямые удары едва ли как-то ему вредят. — Бьёт как девчонка, — подумал Андрей.       И он и продолжил бы так лежать, если бы мальчишку вдруг не сдёрнули с него, откидывая в угол, очнувшиеся друзья. — Ты норм? — Виталя встряхнул его и поставил на ноги. Ему, как и большинству девятиклассников, было всего пятнадцать, но он был самым высоким в параллели.       Андрей уже хотел что-то ответить, когда его грудь сдавило спазмом и он закашлялся.

***

      В отличии от Андрея, который решил более в школе не задерживаться, Тимофей не мог позволить себе такого. — Пошли, — подхватил его Серёга.       Тимофей не понимал куда его ведёт друг, вообще был не в этом мире, пока тот вновь не нарушил тишину: — Екылдык, — Сергей имел обыкновение заменять маты непонятными звуками.       Как оказалось, они успели пройти по всей школе в другой конец и дойти до медпункта, который, конечно, не работал. Также Серёга явно говорил на каком-то другом языке и матами: — Что? — Пиздец, говорю.       Теперь его потащили в толчок, пытаться хоть водой оттереть с лица кровь. Сергей при этом молчал. Его глаза бегали из угла в угол и руки дрожали, Тимофей видел, что друг волнуется. — Ты, — он хотел что-то сказать, но запнулся и сказал что-то очевидно совсем другое. — Мы опаздываем, пошли.       В коридорах не было и души, так что с людьми ребята столкнулись только зайдя в кабинет. Учеников почти не осталось, а трудовик что-то напевал себе под нос, стругая деревяшку. Было удивительно, что кто-то вообще остался. Даже Тимофей пару раз прогулял урок этого дедушки!       Тем не менее, он сразу заметил прогульщицу Олю и старосту Настю за первой партой. Усевшись, Тимофей нервно оглянулся. Коля и Женя на галёрке, играющие в карты, не сулили ничего хорошего.       Макар Макрыч же доделывал лодочку, сладко зевая во весь щербатый рот. А урок всё не заканчивался, тянулся бесконечно долго и мучительно. — Так, ребятня, давайте партийную тайну! Вы никому не скажете, что щас тихо улизнёте, а?       Первой из кабинета скрылась Настя, как бы это ни удивляло. Сразу за ней выскочили Сергей и Тимофей, передвигаясь то ли на цыпочках, то ли на световых скоростях. В общем, тихо и быстро. Когда кто-то вдруг схватил Тимофея за шиворот. — Остановочка.       Коля и Женя ещё с седьмого класса были влюблены в Олю и об этом знали все. А лучше всех — сама девочка. Она не заставила себя ждать. Сначала послышался стук каблуков, а после — ехидный певучий голос: — А ты драчун, оказывается.       Тимофей знал свою участь. — Серёга, сматывайся. — Ты чё, поехавший? Они же тебя! А ты же! — он не находил слов от страха и возмущения.       Не верилось, что даже после такой «славной драки» с Андреем, друг сможет хотя бы остаться относительно целым после потасовки с боксёром Женей и гопником Колей. Те уже разминали кулаки. — Иди или тебя тоже. Их на двоих хватит.       И Серёга ушёл. Было бы ложью, если бы Тимофей сказал, что не надеялся на поддержку друга, но винить его не мог. У самого дрожали колени. Только вот если он побежит — догонят и будет только хуже. Увлекутся и запинают до смерти. А это будет совсем жалко, потому что его наверняка догонят у сладко пахнущей сирени. Оля, сложив на груди руки, с улыбкой наблюдала, как на Тимофея наступают мальчишки.       Она была к тем равнодушна. Ей даже сложно сказать, к кому она не равнодушна. Ей нравится Бритни Спирс, вишнёвый пирог и Настя. Она подумала: — Возможно, я влюблена в Андрея. Но Настя тоже влюблена в Андрея. Это логично, всем нравится Андрей, он же самый популярный мальчик в школе!       Как хорошая подруга, она желала Насте всего самого лучшего. Было видно, как боль возлюбленного ранила старосту, так что Оля решила отомстить. Как этот ботаник вообще посмел обижать Настю?!       Дело было привычным: бить до первой крови или воя. — Достаточно, — усмехнулась она. Девочке ещё нужно успеть в музыкалку, нет времени на отребье.       У её ног валялся самый настоящий червяк. Грязный и отвратительный. Сжавшись, прикрывая руками голову, он всё ещё содрогался, словно от ударов. Она не понимала почему: — Он что, совсем дурак? Или притворяется? — с отвращением подумала она, переступая через него и идя на выход.       Женя подхватил из ниоткуда появившийся футляр со скрипкой, чуть ли не бегом следуя за девочкой. Коля, только без скрипочки, поступил так же.       Тимофей им всем, собственно, был не интересен. Его страдания — тоже.       В жизни этих детей он был пустым местом, знакомым незнакомцем. Он был некрасив и дурно пах, груб и высокомерен. По крайней мере, так они считали.       Поднимаясь на дрожащих руках, мальчик всхлипнул. Бок при каждом движении простреливало острой болью, а нос вновь кровил. Притянув к себе упавшую на пол сумку, он прижал её поближе и обрадовался, что ничего не выпало. Не нужно ползать и собирать.       Дорога домой была, как и всегда, тяжёлой. В общем, как и вся его жизнь. Побитая дворовая собака бежала за соседней хрущёвкой, и Тимофей находил своё сходство с ней очень смешным.       Если мать всё же передумает забирать его, то он отправится в приют? То есть никакой школы, ещё больше злых детей и… — А, в общем, и так дерьмово.       В попытке быстренько убрать с лица кровь, Тимофей растёр её от щеки до щеки и пристыжено спрятал грязный рукав за спину. У родного подъезда была припаркована дорогая иномарка, подмигивающая под сереющим солнцем безрадостного городка. Когда бабка видела следы побоев, она всегда отчитывала Тимофея. Причины были разными, но всегда были: не мужик, не может за себя постоять, непорядочный драчун, неблагодарный нахлебник и далее по списку.