Самое главное

Уже когда становится совсем светло, Джастин начинает копошиться и Брайан едва успевает закрыть глаза, чтобы незаметно наблюдать из-под опущенных ресниц, что же он сделает дальше. Почему-то это кажется охренительно важным. Джастин спросонья мягкий, теплый и очень беззащитный. Он осторожно перекатывается на другой конец постели и встает, уходя в душ. А Брайан продолжает смотреть – кроме того, что у Джастина офигенно красивая задница, он сейчас здесь, с ним в одном доме и постели, и это волнует больше. Кинни, несмотря на бессонную ночь чувствует себя очень бодрым, что радует. Сегодня у него опять полно дел, надо навестить Майки в больнице, побывать на работе, дать указания Теду, ну и, главное – попытаться не упустить из виду Тейлора, который явно намеревается во что-то вляпаться. Раздаются легкие шаги, и Брайан едва успевает закрыть глаза, гадая, что сейчас сделает его любовник. Вчерашние слова Джастина о том, что они не вместе ужасно бесят. И сильно, блядь, беспокоят. А в следующее мгновение Брайан чувствует, как Тейлор быстро и очень осторожно проводит ладонью по его щеке. И эта мимолетная, почти незаметная ласка так выбивает его из колеи, что он не выдерживает – и открывает глаза. С полминуты они с Джастином смотрят друг на друга и молчат. - А где завтрак в постель? – Брайан знает, что язык его – враг его. Только он мог испортить такую минуту подобной хернёй. Но Джастин смеется и на мгновение сжимает его плечо ладонью. - Хочешь завтрак в постель – спи на кухне! – заявляет он, и, продолжая хихикать, начинает одеваться. - Что сегодня делаешь? – спрашивает Кинни, устраиваясь поудобнее на подушке - вставать пока не хочется, да и время терпит. - Не знаю еще, - Джастин натягивает свитер и джинсы, подхватывает рюкзак. – Дел много всяких. Опять он ничего не говорит. Кинни весьма неприятно... а еще – он ревнует, охуеть… срочно надо быть в курсе, что этот болван сегодня будет делать, с кем общаться, чем заниматься. Брайану сейчас хочется знать все, до последнего жеста, но Джастин закрылся как устрица в раковине – не пробиться. - Тогда… увидимся на митинге памяти, - Брайан не собирается отступать. Все равно он вернет себе доверие Тейлора. - А ты разве пойдешь? – Джастин на мгновение замирает, удивленно глядя на Кинни. – Ты же ненавидишь подобные мероприятия… Но тут он видит глаза Брайана и что-то в них заставляет Солнышко замолчать и опустить взгляд. - Прости, - почти шепотом произносит Джастин. – Я идиот… - Бываешь иногда, - Брайан одним рывком встает и подходит к Тейлору, обнимая его. – Вы, грёбаные художники, должны быть более чувствительными. - А мы и есть, - Джастин обнимает в ответ, скользя рукой вниз по обнаженной коже. – Пока бессовестные рекламные менеджеры не делают из нас толстокожих рационалистов… ладно, я побежал. Джастин легко дотрагивается губами до губ Кинни и, выскользнув из его рук, скрывается за дверью лофта. А Брайан еще стоит несколько минут, позволяя себе порефлексировать и всласть обматерить того самого рекламного менеджера, который сделал из влюбленного восторженного парнишки реалистично смотрящего на мир, не верящего в любовь циника. По крайней мере, ко всему, что касается чувств Брайана Кинни Джастин сейчас относится весьма цинично, потому что просто в них не верит. Ничего. Теперь все будет по-другому. И через полчаса Брайан Кинни, подтянутый, стройный и красивый стремительным шагом выходит из дома. Он готов к бою. За всех тех, кто больше никогда уже не сможет посмотреть в глаза своим родным и детям. За своих друзей. За Майки, Дебби, Бена, Эммета, за убитую подругу Линдси и Мэл. За своего Джастина. И за себя. Пусть он сейчас размышляет, как пафосный сукин сын, но это неважно. Имеет значение только то, что ты есть на самом деле, а слова могут быть какими угодно – это никому не нужное и бессмысленное сотрясение воздуха. Он - лучший рекламщик в Питтсбурге, ему ли не знать реальную цену словам? И Брайан Кинни, раздав на работе указания, сделав пару звонков и переговорив с основными клиентами, оставляет все на Теда и Синтию и идет в «Магну», которая вчера так заинтересовала Джастина, что он даже не смог это скрыть. И правильно – нахуй скрытность. Брайан не может терпеть, когда что-то идет не так, как он планирует, и ненавидит, когда он не контролирует ситуацию. А в отношении Джастина это в сто раз хуже. Он имеет право не говорить ничего Кинни, потому что они не вместе… вернее, потому что он так думает. Нихуя, Джастин Тейлор, тебе не обломится. Пока я рядом, пока я, блядь, люблю тебя, то буду отвечать за твою задницу и никому не позволю причинить тебе вред. В первую очередь – тебе самому. Уже через полчаса после визита в «Магну» Брайан знает все. Он зол. Нет, не так – он охуенно зол. Он хочет убить Джастина… да, блядь, убить собственноручно! Как можно быть таким долбоёбом и не сказать ничего? Ну, погоди, Тейлор, устрою я тебе тайные игрища! Кинни занимает пост недалеко от входа в эту задрипанную «Магну», пряча свой "Корвет" за углом здания. Отлично, из машины видны все подходы к дверям, а в том, что Джастин, конечно же, притащит сюда свое симпатичное туловище и безмозглую блондинистую голову, Брайан нисколько не сомневается. Особенно после того, что он узнал. И уже через полчаса он хвалит себя за проницательность: к двери с хмурым и очень целеустремленным видом шагает Тейлор, а в глазах решимость… ну-ну, сейчас ты будешь шагать в другом направлении, Солнышко! Брайан медленно выходит из машины и закуривает, глядя прямо в лицо уже заметившего его Джастина, который слегка замедляет шаги, подходя ближе. - Блядь, Брайан, ты что, следил за мной, как какой-то гребанный коп? – возмущению в голосе Тейлора нет предела. - Я не следил за тобой, - Брайан готов к мятежу, поэтому почти на него не реагирует. – А теперь садись в машину: нечего привлекать к себе внимание всяких левых прохожих. - Никуда я, блядь, не сяду! – продолжает возмущаться Джастин, но внезапно умолкнув, нехотя садится в машину, раздраженно хлопнув дверью. – Что это вообще за хрень такая? Ты совсем уже помешался? Какого зяблика ты ходишь за мной, как приклеенный? У тебя нет никакого права!.. - Не ори, как малолетка, - Брайан затыкает Джастина жестким поцелуем, практически трахая его рот языком, а его руки уже расстегивают его джинсы – Научись вести себя как взрослый, а потом поговорим о правах. Джастин молчит, но Брайан видит, как темнеют его голубые глаза – так всегда происходит, когда Тейлор возбужден или злится. А сейчас, кажется, и то, и другое. - Брайан… прекрати… какого хрена! – Тейлор еще пытается качать права, но Брайан, коварно усмехаясь, уже опускает голову к расстегнутой ширинке Солнышка. Он отсасывает у любовника прямо в машине на довольно людной улице, и его дико возбуждает то, как Джастин пытается сдерживаться и закусывает губу, чтобы не стонать громко. Тейлор через пару минут кончает и Брайан сплёвывает солоноватую сперму в бумажную салфетку. - Ты – полный долбоёб, - Джастин, приходя в себя после оргазма отворачивается. – Я ухожу, у меня дела. - И я даже знаю какие, - Брайан закуривает, глядя вперед в окно. Он сам возбужден до предела, но ничего, не проблема потерпеть, пусть Солнышко не думает, что может взять все в свои руки… во всех смыслах. - Почему ты не сказал мне сразу, что это та фирма, где работает Крис Хоббс? Что за, блядь, тайны мадридского двора? - Ты уже знаешь? – вскидывается Тейлор, но сразу же мрачно хмурится. – Впрочем, конечно, ты уже все знаешь… ёбаная Мата Хари! - Я не могу понять, какого хрена ты злишься вообще? – Брайан щелчком выбрасывает окурок в окно, явно не заботясь об экологии и чистоте. – Ты мне можешь объяснить, почему ты ничего не сказал? Разве ты сам не понимаешь, что это может оказаться важным? - Поэтому и не сказал, - Тейлор раздражен, но Кинни видит в его глазах и смущение: мелкий пакостник сам понимает, что виноват, но хорохорится. – Я хотел сам… это мое дело, понимаешь? Я должен сам поймать эту сволочь! - Ах, ты ж, черт возьми, как трогательно и патетично, прямо как в комиксах про супергероев, - Джастин видит, как у Кинни ходят желваки на скулах, и понимает, что сейчас тот взбешен по-настоящему. – Тебе мало было? Мало? Кинни замолкает, зная, что не должен говорить все то, что так и рвется наружу. И про биту и полугодовую реабилитацию после комы, и про встречу Хоббса и Джастина в хосписе, и про клоунский суд, когда почти убийце дали всего лишь ёбаные полгода общественных работ. Но Брайан понимает, что он не имеет права говорить все это – потому что Джастин все это пережил, оправился и пошел дальше. Но ведь именно поэтому можно было с ним поделиться информацией – чтобы не приходилось снова влезать в это дерьмо одному. И, конечно же, Джастин сейчас пошлет его нахуй, и снова будет не так уж неправ. Но Джастин молчит, и Кинни это кажется очень подозрительным. Неужели есть что-то еще? А Тейлор вспоминает обезумевшие от страха глаза Хоббса, когда он засунул ему в рот дуло пистолета, вспоминает те мгновения, когда он упивался властью над этим подонком. И свой ужас, когда он осознал, что стал почти убийцей и таким же ублюдком. Коди тогда очень в нем разочаровался, но разочарование было взаимным. Джастин не рассказал об этом случае Брайану, потому что было стыдно и противно. А сейчас почему-то Джастин чувствует, что надо. И он скупо, в нескольких предложениях рассказывает Кинни о пистолете и о том, как он хотел отомстить. Брайан сидит в профиль к нему и Джастин видит, как его щека бледнеет, и немного пугается того полностью отрешенного выражения глаз, которое говорит о том, насколько разъярен мистер Кинни. Тейлор давно уже запер эти воспоминания где-то в глубинах памяти, но вот сейчас тот случай снова всплыл… случай, воспоминания о котором грызут Джастина со вчерашнего вечера, когда он увидел название фирмы, где работает Хоббс в списке тех, кто проводил работы в «Вавилоне». А вместе с воспоминаниями грызет и мучает, не давая покоя совесть. Потому что если это Хоббс пронес бомбу, то его ненависть могла быть направлена в первую очередь на Джастина Тейлора, педика, который унизил его и заставил стоять на коленях и просить прощения. А значит, в том, что Майкл в тяжелом состоянии в больнице, и в смерти стольких людей виноват именно он, Джастин Тейлор, и с этим ничего не поделаешь – хоть бейся об стену головой. И еще – Брайан его теперь будет презирать и ненавидеть… отвернется от него… блядь, да нахуй вообще стоило им сходиться снова! Все равно все это бесполезно, как вся эта никчемная ёбаная жизнь! Неожиданно Брайан его обнимает, крепко прижимая к себе, а Джастин ощущает, как в глазах становится горячо и всеми силами старается удержать слезы… позориться перед Кинни очень не хочется. Куда уж больше. - Перестань, Солнышко, - бормочет Брайан, касаясь губами его виска и уха. – Прекрати себя винить, потому что это не так. - Это так, ты сам знаешь. Из-за меня он взорвал всех нас, - Джастин говорит шепотом, хотя и понимает, что это – трусость. – Это я виноват. - Еще один фаталист с невъебенным чувством собственной важности, - Кинни насмешливо усмехается, хотя, видит бог или что там сидит в небесах и головах истеричек-кликуш, ему сейчас меньше всего хочется смеяться после рассказанного Джастином. – Успокойся уже. Ты здесь не причем. - Откуда ты можешь это знать? – Тейлор резко поднимает голову, пристально глядя на Брайана. - Знаю. Я приехал сюда раньше и понял все, о чем ты умолчал, едва увидел список сотрудников компании, - Брайан кладет ладонь на затылок Тейлора, пропуская его волосы сквозь пальцы – он знает, что Джастин всегда расслабляется, если гладить его по голове. – Но Хоббс уже вторую неделю находится в командировке в Торонто, я выяснил это точно. Его не было и нет в Питтсбурге. Так что – это не он. Джастин прикрывает глаза, не в силах сдержать вздох облегчения. Он почти валится на плечо Брайана, судорожно обнимая его за шею от радости. Значит, это не Хоббс… и он, Джастин, не виноват… Они снова жадно целуются, переплетая руки и языки, но Джастин не может понять, что же еще не так… какое-то смутное чувство, что они что-то упускают. Внезапно он понимает, что они ни на дюйм не продвинулись в поисках преступника. - Брайан, - хрипло спрашивает Тейлор, глядя на любовника снова потемневшими от страсти глазами. – Если это не Хоббс… то кто же тогда? - Не знаю… пока не знаю… - Кинни спокоен как удав, и хотя Джастин знает, что эта безмятежность скорее всего нарочитая, но ему тоже становится спокойнее – он слишком привык доверять Кинни, который всем уже давно внушил, что он может всё и ему это почти ничего не стоит. Однако Джастин знает цену этому спокойствию. И всеми силами хочет быть рядом, несмотря на все их проблемы. Все-таки Брайан сказал ему вчера, что любит его, в первый раз за пять лет сказал. А сегодня молчит опять… неужели он, Джастин, был прав и старый циничный Брайан Кинни опять возвращается? И все начнется снова: «Вавилон», комната отдыха, бани и тонны бессмысленного ничего не стоящего, но такого оскорбительного в последнее время траха, который так унижает, убивая все самые лучшие чувства, которые только можно испытывать к этому близкому и такому родному Брайану? Джастин не знает, где правда, а где вымысел, какой Брайан настоящий и что будет дальше. И это напряжение бесит и от него чертовски неуютно. - Джастин, перестань вести себя как тупой пизденыш, - Брайан, внимательно наблюдающий за сменой выражений на лице любовника, кажется, прекрасно понимает, какие сомнения мучают Тейлора. – Не скрывай от меня ничего… и я тоже не стану, просто спрашивай – я отвечу. Я же вижу, что ты хочешь что-то спросить. И Тейлор не выдерживает. - Ты, правда, любишь меня? – за пять лет он разучился говорить с Брайаном Кинни о своих чувствах, поэтому ему довольно неловко, что его сейчас снова высмеют и поставят на место, вместе с его ёбаной любовью, чувствами и прочей хренью, которая так бесит его любовника. Но Брайан просто смотрит и кивает. - Да, - говорит он вполголоса, подтверждая кивок. – Я люблю тебя и буду говорить это до тех пор, пока ты не поверишь… если для тебя так важны слова. Брайан чуть заметно пожимает плечами, словно сам удивляется, почему людям нужно слышать просто какие-то три слова, когда можно совсем без них. Но все разные и для кого-то это жизненно важно… для его Джастина, к примеру. И если так, то он будет говорить эти хреновы слова, которые делают самому важному человеку в его жизни хорошо. Тем более, как он выяснил, от этого и самому становится приятно… более чем приятно, охуительно просто. - А сейчас – поехали домой, что ли, - Брайан еще раз целует Джастина, закрепляя свои позиции. – Мы выясним, кто взорвал клуб, не сомневайся. Нам надо отдохнуть перед митингом. - И я даже знаю как, - Джастин коварно ухмыляется и кладет руку на внушительную выпуклость между ног Брайана. – Твой член явно требует внимания. - И уже давно, - Кинни закусывает губу и заводит машину. – Но, Солнышко, не переводи стрелки – нам с тобой предстоит серьезный разговор. Джастин, помедлив мгновение, кивает – Брайан заслужил этот разговор, а он сам – заслужил нагоняй, который, несомненно, получит от Кинни за пистолет и Хоббса. Брайан трогается с места, сразу переключаясь на высокую скорость. Он хочет домой. Он хочет трахать Джастина. Он хочет трогать его и быть рядом. А еще – им надо начать сначала думать, кто пронес бомбу в «Вавилон». Потому что это их общее дело, и, замешанное на крови, оно скрепляет и цементирует их отношения, делая их ближе, чем когда-либо за все эти почти пять лет, что они вместе.