Сквозь серость я схвачу твою лапу

– Привет! – крикнул я с порога, заходя в квартиру. Никто не ответил. Я прислушался, услышал мерное жужжание моторчика с кухни. Скинув ботинки, я зашёл туда, посмотрел на бабушку, сидящую за столом и меряющую давление. Прибор начал мерно испускать воздух, пока рукав вокруг её руки уменьшался, а потом и вовсе резко сдулся. Старая койотиха нагнулась над дисплеем, пытаясь разглядеть цифры. – Возьми очки, – посоветовал я. – Я не такая старая ещё, – отрезала она, – всего то пятьдесят восемь. – Как знаешь, – пожал я плечами и ушёл в свою комнату, разделся и завалился на кровать. Уставился в потолок с наклеенным узорчатым пенопластом, который мне никогда не нравился. Розы. Будто бы сейчас всё ещё восьмидесятые. Впрочем, наш городок в них, кажется, застыл. Я протёр глаза. Хотелось спать, но нужно было посмотреть, что там по урокам. Я открыл рюкзак и выудил дневник. Алгебра, химия, физика, да вы шутите. Ненавижу вторник. Всё в один день накидали и страдай теперь, учи. Но ничего не поделаешь. Начну с химии, её можно учить на диване. Снова и снова я перечитывал условие задачи. Вроде бы учительница говорила нам на прошлой неделе, как такое решать, но не давала никаких примеров. Само собой, я забыл. Но я не мог просто взять и не сделать самую сложную задачу из домашки. Вдруг мне поставят четыре. Не то, чтобы это повлияло на итоги четверти, которые уже совсем скоро, но всё же у меня уже была одна четвёрка за контрольную месяц назад. Нужно же было мне облажаться и неправильно посчитать в уме. Я пододвинул к себе клавиатуру и открыл браузер, как вдруг зазвонил телефон. Я машинально дотянулся до него, посмотрел на экран и пальцем снял трубку. – Алё, – медленно произнёс, вбивая запрос в поисковую строку. – Сашка! – послышался на том конце голос, – чё делаешь? – Домашку, – ответил я. Это был Илья, мой одноклассник, – чё надо? – Гулять пойдёшь? Мы тут думаем в лесу собраться. На поляне. – Пойду, – я машинально согласился. Если зовут — надо идти. – Только попозже. Надо доделать. – Ну ты подтягивайся тогда. Возьми с собой чего-нибудь, ну сам знаешь. – Знаю. – Хей, бабуля, – позвал я, одевая ботинки, – отец денег прислал? – Прислал. Но я ещё не сняла. – Можешь мне карту дать? – В пальто посмотри, – сказала она. Я прислушался к телевизору и услышал голос диктора. Новости. И чего она их смотрит, не верит ведь ни киселю, ни Путину, ни Соловьёву. Я закрыл за собой дверь и направился в ларёк, купил водки, два литра сока и четыре пачки сигарет. Закурил и двинулся на поляну. На часах было восемь ночи, чуть отошёл от улицы — темень, глаза выколи. Безлунно, мрачно, но как только отходил от этих злополучных пятиэтажек сразу же чувствовал какую-то свободу. Я прошёл рядом двух двухэтажных домов из дерева. И здесь кто-то жил с картонными стенами, слушая ругань соседей, с покосившейся крышей и полами. Просили о замене жилья, пытались встать в очередь, переехать куда-нибудь в соседние города, где чуточку лучше. Где чуточку менее мерзко. Вскоре я очутился на поляне, где уже сидело пятеро моих одноклассников, две девчонки из параллельных классов и троих ещё я не знал. Я поздоровался с теми, кого знал, представился тем, кого не знал и сел на бревно за импровизированный стол из листа фанеры на кирпичах. Вытащил из рюкзака водку с соком, поставил в общую кучу. Все одобрительно кивнули. Кто-то притащил стаканчики, хлеб, майнез, чипсы и сухарики. Обсуждали за глаза учительницу по физике, в ход шли оскорбления, шутки на тему её полноты, выдумывали чушь, что её бьёт муж, вспоминали какие-то её неосторожные фразы, ставшие локальными мемами. Все начинали медленно напиваться и я не преминул отстать, мешая водку с соком, в пропорции один к трём. На меня не обращали внимания, но через полчаса пьянки Иван (так представился один из незнакомцев) повернулся ко мне и спросил: – Слушай, Сань, а ты это, за кого, Навальный или Путин? – спросил он, глядя на меня. Это был пёс рыже-чёрного цвета с вкраплениями белого, по его поведению я уже понял, что он чувствует себя здесь старшим. Потому что уже закончил школу и просто нашёл компанию прибухнуть на сегодня среди старшеклассников. – Мне оба не нравятся. – Ну хоть так, – кивнул пёс. – Знаешь, чего я не понимаю в тех, кто поддерживают Навального? Они что, хотят всю эту педерастию сюда притащить, что ли, в Россию? Жить мы лучше станем без Путина? Нет. Зато будем жить с Пидорасами, Сань. Он начал задумчиво кивать своим мыслям. – Это ужасно, – поддакнул я. Когда-то ещё я пытался спорить, пытаться пропагандировать обычные человеческие права, но быстро сдался. – Вот представь. Идёт ребёнок по дороге. Маленький. В голове у него детство, игрушки там, конструкторы, развивается в общем. Хороший мальчик. И тут два пидора на перекрёстке сосутся. Прям в дёсны, мать его. Знаешь, Саш, что в тюрьме с такими делают? – У параши сажают, – машинально ответил я, отпивая из стакана. – Правильно, Саш, хороший ты парень, у параши они сидят. Хорошо учишься? – Одни пятёрки. – Вообще молодец! – воскликнул енот. – Будешь российскую науку двигать, может от пидоров мир избавишь, таблетки там изобретёшь. Ну так вот. Видит ребёнок это всё и как думаешь, что происходит? – Наверное, он думает, что это нормально и ему тоже стоит попробовать? – ответил я мыслями Вани. – Точно, Саш! Ну хоть ты понимаешь, что пидоры, ну плевать что они там дымоходы друг другу чистят. Но дети, Саш, детей они в свою радужную секту затягивают. Радуга, это же детский символ. Думаешь с чего они его выбрали? Я кивал, глядя ему в глаза и в конце тирады поднял стакан. – За детей, чтобы они вырастали правильными. – И тосты у тебя верные, пацан, – кивнул Ваня. Мы чокнулись и залпом выпили. – А ты как сам, работаешь? – спросил я, желая увести тему в сторону. – Да, таксистом. В Пермь мотаюсь, час туда, час обратно, а там уже на убере развожу. Двенадцать часов за день, два через два. – О, хватает на жизнь? – Вполне, – енот пожал плечами, – ипотеку вот взял, на тридцать лет. Дешевле съёма квартиры вышло. А там доллар скакнёт и совсем копейки платить буду. – Да, он любит это делать, – вздохнул я, вспоминая, как при тех же доходах мне вдруг резко сложнее стало покупать технику. – А дамы любят самостоятельных. У тебя была уже? – Да, не так давно расстались, – соврал я. – Серьёзно всё было или просто натянуть? Хотя какое серьёзно в твоём возрасте. – Ну да, просто натянуть, – протянул я, закуривая и предлагая сигарету Ивана. Тот отказался и достал свою пачку. Опьянение наступало всё сильнее и сильнее. Пёс отвернулся, о чём-то заговорил со своим корешем, толстым, увесистым барсуком, который казался ещё старше. Но мне почему-то казалось, что ему лет двадцать пять, просто жизнь его потрепала. Дальше я сидел молча, просто пил, слушал и впитывал. Впитывал топливо, которое подогревало мою ненависть ко всем ним и мотивировало хорошо учиться и уехать в итоге отсюда. Я был согласен только на отличные оценки, хотел красный аттестат и поступить в МГУ или любой другой университет с общежитием. А может и заграницу. Одна из девчонок из параллельных классов, лисица, уже жалась к волку Серёге из нашего класса. Через пять минут они вместе отошли в кусты. Я увидел, как самец белки пристаёт к барсучихе, надеясь добиться такого же эффекта. Вспомнил всё ещё не пройдённый Секиро, когда завтра выходит Death Stranding. И вдруг я вспомнил ещё кое-кого. Как же его звали? Дима, точно. Вот с ним было бы, наверное, интересно выпить. Он всегда такой весь в себе. Интересно, каким он становится пьяным? Первым встал и собрался идти домой барсук, сославшись на то, что у него семья, работа завтра. За ним и Иван попытался подняться, но сел обратно и сказал, что нужно немного протрезветь. Впрочем, налил он себе отнюдь не сока. Не знал, что трезветь можно с помощью водки. Впрочем, не мне его судить. Я тоже поднялся. Золотое правило такой компании — не уходить первым. Пусть это сделает кто-нибудь другой, а ты вроде бы за компанию. Я попрощался со всеми, дошёл до квартиры и свалился в постель, спать. Где-то в голове промелькнула мысль о том, что надо было бы зубы почистить, но я улетел на вертолёте в мир грёз куда быстрее. Утро встретило меня ужасным желанием выпить чего угодно. Напившись воды испод крана и почистив зубы, я сделал несколько бутербродов и посмотрел на часы. Снова опаздываю. Значит можно ещё что-нибудь съесть, но холодильник оказался пуст. Разве что варенье на хлеб намазать. На кухню зашла бабушка, попросила отдать ей банковскую карту и я вытащил её из джинсов, отдал. Уходя она рассказала, что вчера от меня разило перегаром на всю квартиру. Впрочем, никаких последствий, бабуля у меня понимающая. Я обулся и отправился в школу. Окурок потушил у ворот, прошёл во внутрь, остановился у забора, посмотреть на место, где вчера топили кошку. Заметил под кустами серое пятно, напоминающее животное. Пришлось перепрыгнуть забор и подойти посмотреть, но это оказался кусок грязи. Я огляделся вокруг но тела так и не нашёл. Пошёл всё же в класс, дошёл до уроков труда. Моего отсутствия даже не заметили. Помоячив перед учителем и поболтав с ним о выходных, я попросился в туалет, чтобы ещё погулять. Он отметит теперь, что я был, этого достаточно. Четыре по труду ещё никто не получал, это настоящий квест. Хотел пойти на улицу, подышать свежим воздухом, но решил заглянуть в спортивный зал. Волка не было. Видимо, Дима решил посетить первый урок, вроде бы хорошо, но я почувствовал огорчение. Хотелось пить, потому я заглянул в раздевалку и напился испод крана. У воды был ярко выраженный металлический привкус, я представил, через какое количество труб она протекла, чтобы попасть в мой рот, но лучше так, чем смерть от жажды. После сигаретки на улице я вернулся на урок труда и решил делать домашку на завтра. Делать то всё равно больше нечего. Что там у нас? Литература и русский язык? Супер комбо. Задали учить Шолохова, Тихий Дон. Можно будет рассказать про самого Шолохова и получить пятёрку. Отлично. Пять по химии и пять по алгебре. С улыбкой я уже было направился домой, как вдруг на выходе из школы вспомнил про Диму. Жутко не хотелось идти к нему на тренировку после шести уроков, но я даже захватил треники и майку. Можно было бы потренироваться серьёзнее. Я поймал за плечо медведя, который сидел со мной за одной партой, иронично, но его звали Миша, спросил: – Жвачка есть? – Сам купить не можешь? – нахмурился он. – Тебе чирик что ли дать? – Да держи, жалко что ли. Он выдавил из пачки орбит и двинул дальше, потом вдруг обернулся. – Тебе не дадут, – сказал он и, фыркнул и вышел из школы. Звучит, как вызов, конечно, но я же не пидор. Пидор? Откуда в моей голове это слово? Мне вообще никто не нравится. С телегой сматывать удочки тяжелее, чем без телеги, потому у меня и нет девушки. Так я себе каждый раз говорил. Потому я её не ищу. В Москве всё изменится. Я пришёл в спортзал не переодеваясь, надеясь, что Димы там не будет. Но волк сидел на скамье и ждал меня. Как только наши глаза встретились, его морды коснулась тень улыбки. Я поёжился, потому что это действительно было похоже на какую-то извращённую форму мужицкого свидания. «Они пошли боксировать грушу. Потом их шары бились друг о друга.» – что-то вроде того. – Привет, – окликнул его я, – я переоденусь. После переодевания я вернулся к Диме, готовый на всё. Сегодняшняя тренировка оказалась куда жестче, да и мы были, к моему огорчению, не одни. Несколько учеников зашли потренироваться в качалке после уроков. Если окажемся в раздевалке вместе с ними — не смогу так спокойно нюхать Диму. Начали с разминки, потом он дал мне скакалку и я долго пытался войти в ритм и начать нормально прыгать, всё время сбиваясь. Но вопреки ожиданиям, Дима не смеялся надо мной, даже не улыбался. Просто говорил не спешить и начинать медленно. Я попросил его показать, как может он и протянул скакалку. Он ухмыльнулся и сразу же вошёл в такой темп, какой мне и не снился. Думаю, никто из моих одноклассников не смог бы делать это так быстро, как волк, даже наш величайший спортсмен Кирилл, который славится своей скоростью. Гепарды. – Вау, – вырвалось у меня, – ты поразителен. Дима немного смутился и пожал плечами. – Я много тренируюсь, ничего особенного. После прыжков со скакалкой я начал бить грушу, а он помогал мне, указывал на ошибки, говорил, что представлять перед собой. Получалось у меня слабовато, но я здесь и не затем был. Пока я бил грушу по таймеру, с перерывами, волк отошёл качаться к тренажёрам и гантелям. Он не брал большой вес, но брал большое количество повторений, на выносливость. Завороженно, я следил за ним, устраивая себе перерывы подольше, чем он указал. В конце тренировки мы собрались в раздевалке. Я специально задержал его разговорами ещё в спортзале, чтобы мы оказались здесь наедине. Он начал раздеваться, как обычно, я последовал его примеру и с досадой понял, что его запах теперь перебивает и мой. Пришлось встать совсем в упор к нему, делая вид, что я неуклюжий и не могу нормально раздеться. Дима ничего и не заподозрил, съел свой батончик и предложил мне банан. – Ты каждый раз берёшь с собой разные фрукты? – спросил я. – Разнообразие. Разве тебе нравится есть одно и то же? – Да меня не парит. Я пожал плечами и принял угощение, начал есть медленно, желая подольше за ним понаблюдать. Он ел в одних штанах, желая немного обсохнуть перед тем, как одеть уличную одежду. Душа в школе не было. Я следовал его примеру. Когда он доел банан, он оглядел меня и я сообразил, что я впервые перед ним стою с обнажённым торсом. Пока я медленно ел свой банан, он медленно, чтобы не спугнуть, взял меня за складку жира на животе. – Это что? – спросил он. Не то, чтобы она так сильно выделялась. Я не был каким-нибудь жирдяем. Но жира было достаточно, чтобы за него можно было ухватиться, пока я не напрягаю живот, тогда сложнее. – Да так у каждого, – неуверенно ответил я, глядя на него сверху вниз, ощущая, что мне вдруг захотелось больше воздуха. Появилось напряжение в промежности, которому я удивился ещё больше, чем его руке щупающей мой жирок. Он убрал лапу. – Я думал койоты должны быть худыми и спортивными по своей генетике. Хотя, наверное, если бы не тренировки, я бы тоже имел жир. – Значит, завтра, я снова могу придти? Он покачал головой. – Я пью аминокислоты. Это позволяет мне делать лёгкие тренировки каждый день и качаться раз в два дня. Тебе не стоит переходить сразу в такой темп. Сначала надо подготовить твой организм. – То есть послезавтра? Он кивнул. Я хотел попроситься просто приходить, смотреть, как он тренируется, но сдержался и просто поник. Кажется, Дима заметил, потому сказал: – Да не парься ты, в твоём случае тренировки раз в два дня дают больше пользы, чем тренировки каждый день. – Раз ты так говоришь, то хорошо, – кивнул я, чтобы скрыть, что разочарован не этим. Я разочарован тем, что придётся нюхать его реже. – Слушай, а не хочешь сходить завтра в кино? – Чего? – удивился волк и замер, на полпути к своей футболке. Кино, конечно, не спортзал. Но волк ведь должен пахнуть и в обычных обстоятельствах? – Да просто подумал, что прикольно было бы куда-нибудь сходить, потусить, – пожал я плечами, делая вид, что для меня это особо ничего и не значит. Скрыть эмоции получилось плохо. Пусть подумает, что у меня просто мало друзей, это самое простое, что может придти ему в голову. И что мне не дают (так, кажется, все думают), само собой, потому мне больше не с кем пойти. Волк пожал плечами и произнёс: – Я давно не был в кино. Вообще можно. Прямо после школы? – Ну да, почему нет? – А на какой фильм? – спросил он, натягивая футболку. Я достал телефон и загуглил афишу. – Может быть, новый Терминатор? – предложил я, – хотя я слышал, что он не очень. – Подойдёт, я люблю терминаторов, – кивнул волк. – У тебя завтра сколько уроков? – Пять. – У меня тоже, – улыбнулся Дима. Я улыбнулся ему в ответ и тоже оделся. Как и вчера, я проводил его до подъезда. Мы попрощались и он скрылся в темноте. А у меня на душе поселилось странное ощущение восторга и счастья, которое я раньше не испытывал. И единственное, о чём я могу думать теперь это то, как же это всё не вовремя. Вечером мне снова предложили выпить. Но я никуда не пошёл, сославшись на учёбу. Хотя на самом деле мне просто до ужаса не хотелось. Я вспоминал, как Дима тронул мой живот и мне теперь хотелось и правда от него избавиться. Хотя умом я и понимал, что это глупо. Что я никогда не сделаю шаг в подобном направлении к волку. Я никогда не посмею ляпнуть лишнего или сделать какую-то глупость своими лапами. Не мог я понять одного. Как я мог начать испытывать подобные эмоции по отношению к парню, которого я знал два дня. Была Катя. Сколько раз мы были на свидании? Трижды. В кино, в Якитории, она была красивая, хорошистка, у неё славные родители с которыми знакома моя бабушка. Почему я просто ничего не почувствовал? А Дима что, читает фантастику? Я, конечно, не спрашивал, но скорее всего ничего он не читает, да и вроде учится плохо, а Катя хотя бы Стругацких читала. И Бредберри ей бы понравился, посоветуй я его. Что в нём такого особенного кроме запаха? Почему мне хочется его снова увидеть? Я лежал в постели и думал, перетирая косточки себе и ему, пытаясь понять, логикой избавиться от наваждения, потому что прекрасно понимал, что со мной будет если кто-то вдруг даже подумает неладное. В маленьких городках слухи распространяются быстро, мне завтра же проломят череп. Но я же не дурак? Нет, я не дурак. Просто нюхай его, смотри, но не притрагивайся. Ещё две четверти, лето, а потом ты уедешь отсюда, Александр, просто уедешь. Станешь геем — то в Москве хотя бы с этим можно жить, только не здесь. Среда выдалась чудесной. Я не опоздал, потому что проснулся рано утром и не смог заснуть. У меня было столько времени, что на географию я дошёл вовремя. И это хорошо, потому что Анастасия Дмитриевна была старой утконосихой, которая не пускала в класс и ставила двойки за опоздания. Даже если ты знал свой предмет хорошо. Первым делом зайдя в класс она высмотрела меня и попросила выйти к доске. Дальше блиц опрос по странам и континентам, где они находятся. Всё это я знал и так, потому что много смотрел на карту и думал, куда бы я мог двинуться отсюда подальше. Выучил ненароком где какие страны находятся. Даже на коронный вопрос про Кубу я ответил: – Латинская Америка. – Это не континент, – буркнула учительница, ставя мне пятёрку. – Да если не США и Канада, то всё это латиносы в Америке, какая разница. – Ты тоже по происхождению, можно считать, латинос, Саша. Койтов в России не было раньше. – Вообще-то мои предки с Северной Америки, с Аляски, – пожал я плечами. – Это не латиносы. Она зыркнула на меня, но дневник отдала. Я спокойно сел на место. – А теперь, пожалуйста, Андрей, – произнесла она, глядя в журнал. Подняла морду и начала его высматривать. – Вот сучара, – послышался злобный рык позади. Андрей поднялся, чёрный лис почти моего роста, 185 см, не меньше. Он вышел к доске и на первый же вопрос про Ливан ответил, что это Африка. Анастасия Дмитриевна медленно повернулась к нему в своём кресле. – Правда что ли? – спросила она. – Ливанцы очень сильно удивятся. – Ну, Европа, – поправился Андрей, хмурясь и глядя на дверь класса. – Вообще-то Азия. А Иран? – Точно Европа. Утконосиха покачала головой. – Двоечка, Андрей, Иран это Азия. Причём даже не её граница. Маленьким кусочком Европы касается. Она отдала ему дневник и он, источая злобу, отправился на своё место. – Саша! – послышался громкий оклик. Я остановился, но не обернулся. Подождал, пока Андрей меня догонит. – Да? – Ты мне скажи, – он приобнял меня рукой, что ему было сделать не сложно, – а не пидарок ли ты часом. – Ну, я хожу на свидания с женщинами. Это вроде бы значит, что нет, – ответил я, пытаясь придумать, как избежать конфликта. Он хотел на ком-нибудь отыграться. Ну и почему бы этому кому-то не быть отличником, который не очень хорош в спорте? Андрей целыми днями играет в футбол и вроде бы даже за кого-то болеет. Физической силы ему не занимать. В нашем классе он на втором месте по забегу на стометровку. – Ты чего докопался до него? – послышался голос Кирилла. Он подошёл ко мне и из-за меня посмотрел на лиса. Кирилл был гепардом. Причём не просто гепардом, с детства он ходил на каратэ, ездил на соревнования и ему принадлежали всегда только первые места в спорте среди наших параллельных классов. Кроме прыжков в высоту. Его рост был метр семьдесят шесть. – Оставь Сашу в покое. К слову сказать, он был вторым отличником в нашем классе, вместе со мной. Идеальный во всём, кроме роста. Впрочем, к нему клеились даже самки повыше. Ещё и явно из богатой семьи, судя по тому, что он первый получал новый айфон. И что он забыл в этом городе? Ему же квартиру можно просто в Москве снять и жить там. – Я выясняю не пидор ли он, – рассмеялся лис. – Да нормальный он парень, – вступился Кирилл. – Ты блять хули тут устраиваешь? Лис отпустил меня и сделал шаг в сторону, выпрямился, почуяв уже прямую угрозу. – Чувак, я же просто шучу, – произнёс он, – чего ты такой взвинченый. – Шутки у тебя не смешные. – Кирилл повернулся ко мне, – идём в столовку, поедим. Конечно же, пошли мы не в столовую, а за школу. Большая перемена: мы часто ходили вместе курить. Он старался это скрывать даже от одноклассников, хотя все и так уже знали. Ну и сигареты он боялся покупать, потому исключительно стрелял у меня. Мы закурили. Сделав пару затяжек ради вежливости, я всё же спросил: – Чего с тобой? Чего в школу не приходил? – В выходные ездил на соревнования в Москву. Межшкольные. В общем, проиграл в четвертьфинале. Был и без того злой, а потом грохнулся на пол в раздевалке, больница, подозрение на сотрясение. Только вчера вернулся. Сканировали шею, думали, может нерв защемило. Давление было высокое. – Ты как? – Физически хорошо, а вот эмоционально паршиво. Полуфинал бы я точно прошёл, там парень сильный, но медленный. Я таких легко бью. Но я пропустил всего один удар и всё. Дальше уже не вернул темп. Какому-то сосунку из Питера. Чувствую себя лохом. – Ты дошёл до четвертьфинала на межшкольных! – воскликнул я. Кирилл выпустил клуб дыма, кивая головая, а потом резко произнёс: – Тем хуже. Понимаешь, чем выше забираешься, тем ближе видишь победу, видишь себя держащего золотой кубок. А четвёртое место, оно для лохов. – Ты, наверное, не падал до конца. Там же вроде по падениям победа считается? – Неа, по баллам. До восьми баллов. Там сложная система, за что баллы засчитываются. – Понятно. – Скоро урок, – он потушил окурок о снег и достал орбит. Предложил мне и я согласился. – Ты сам то как? Мы двинулись в сторону входа в школу. – Тоже спортом занимаюсь, – усмехнулся я, – литрбол называется. Вдруг я вспомнил волка и две тренировки, что он со мной провёл, но промолчал о них. После школы я встретил Диму и мы вместе двинулись к воротам на выход. Когда мы уже подходили к выходу, я вдруг услышал знакомый голос: – Кто же тут у нас, – это был Андрей. Это было очень плохо, Дима увидит теперь, какой я слабак. – Чего тебе? – огрызнулся я, повернувшись к нему. И почувствовал, как от одного только этого ответа у меня начали становиться ватными ноги. – Гепардика рядом нет, ты чего такой дерзкий? – спросил Андрей, подходя в упор. Смерил взглядом Диму, хмуро смотрящего на лиса. – Подожди ка. Он несколько секунд смотрел, то на меня, то на Диму. – Это что, твой парень? – прошептал он, расширив глаза в наигранном удивлении. – Но ты мне говорил, что ходишь на свидания с девушками. Вообще я думал, что ты может ради защиты Кириллу за школой сосёшь? Ай проказник. Лис легонько ударил меня в плечо. – Одобряю твой выбор, волки ебут что надо. Так мой батя рассказывал о всяких у параши в тюрьме, он то знает эту тему, лютый мужик, зуб даю. – Ты вообще кто? – спросил Дима. В его голосе чувствовалась едва заметная угроза, но он держал себя в руках. Каким-то образом. – Захлопнись, – бросил Андрей, даже не посмотрев на того. – Знаешь что на зоне не любят, – прошептал лис, – когда кто-то выёбывается. Когда кто-то делает вид, что он лучше других. – Я не делаю этого, ты просто ищешь повод, – ответил я, но голос дрогнул. Уверен, он это заметил. – Докопаться. – Просто я не люблю, когда кто-то думает, что он лучше, чем я. Что я лох какой-то. Я вчера двух баб выебал, одновременно, а ты сколько? – Я же вроде гей, по твоим словам, – хмыкнул я, стараясь стоять ровно. – Ты нарываешься? – спросил он, совсем встав ко мне вплотную. Наши носы практически соприкасались. Я чувствовал его тёплое дыхание. – Да я тебя порву, как, – он запнулся, а потом расплылся в улыбке, – как твой волк рвёт твоё очко. Я даже не успел среагировать, как кулак Димы уже врезался в скулу лиса и тот с грохотом упал в снег и замер. Некоторое время мы смотрели на его тело. – Ох чёрт, – произнёс я. Хотел присесть, посмотреть, жив ли тот, но не был уверен в своих ногах. – Ну, чего ещё он ждал? – пожал плечами Дима и посмотрел на меня. – Ты дрожишь. – Мне немного не по себе. И мы всё ещё под окнами школы. – Чёрт, – выругался волк и резко накинув капюшон двинул к выходу. Я какое-то время в нерешительности стоял рядом с лежащим Андреем. Тот шевельнулся, наши глаза с ним встретились, его взгляд ничего не выражал, был совсем пуст. Нужно было что-то сказать, но слова не находились. Если сейчас пересечь черту этой озлобленности, он же мне потом покоя не даст. Но никакие слова не выходили из пасти, потому я лишь развернулся и последовал за Димой, как вдруг почувствовал резкий толчок в спину и упал. Напавший на меня лис, развернул меня и я получил смачный удар по подбородку. Попытался закрыться, почувствовал резкую боль и дезориентацию, будто верх и низ вдруг начали скакать вокруг. Лапы не помогали, лис бил слишком сильно, я почувствовал кровь на губах и вдруг нас окликнули. – Андрей! Какого лешего ты делаешь?! Лис остановился и лишь прошептал: – Блять. – Ну ка встал с Саши, – приказала Татьяна Алексеевна, наша классная руководительница. Я посмотрел на неё. Она стояла от нас метрах в десяти не решаясь подойти ближе к озверевшему, чёрному лису. Лисица пятидесяти лет, следящая за фигурой и красящая губы в красный. Андрей нависал надо мной в нерешительности, глядя на классную руководительницу. Всё же разум взял своё и он поднялся, понурив голову. – Завтра утром с родителями к директору, к первому уроку. Учебники можешь не брать. – Но, – запротестовал лис. – Тебя исключить за это могут, ты понимаешь? – Но меня, – повысил голос Андрей. – Ушёл домой, – приказала Татьяна Алексеевна, указывая на ворота школы. Андрей стоял какое-то время, шатаясь на ветру, глядя, то на небо, то на учительницу, то на меня. Потом взял свой рюкзак, брошенный в сугробе, не отряхивая закинул за спину и двинулся в сторону ворот, где стоял Дима, не решаясь к нам подойти. Ведь он тоже соучастник. Обеспокоенно смотрел на меня. Рванулся ли он ко мне? Или увидел учительницу и ждал? Как неловко. Учительница быстрым шагом, цокая каблуками по промёрзшему, убранному на этот раз асфальту подошла ко мне. – Сможешь встать? – спросила она, нависнув надо мной. В её голосе звучало искреннее сочувствие. Хотелось отдохнуть, полежать, поспать немного, но пришлось подниматься. Я отряхнулся и выпрямился. – Тошнит? – спросила лиса, заглядывая в глаза. Я слабо улыбнулся. – Нет, всё в порядке, он не сильно бил. – Ничего себе не сильно, – прорычала она, – что случилось? Почему он напал? – Да просто слово за слово на ровном месте. Никогда не стучать. Если донесёшь — тебе конец. Это я знал прекрасно. – А почему он в сугробе лежал? Я увидела, как он оттуда на тебя накинулся. – Я толкнул его, – соврал я. – Он сказал не очень хорошие вещи про меня. Ну я и вспылил первый. – Ты не виноват. Толкнуть и избивать ученика это разные вещи, – лисица покачала головой. – Я лучше пойду, – сказал я, не уверенный, сколько ещё смогу простоять. – Тебе точно скорую не вызвать? – Не, я в порядке, – произнёс я и тут же повиновался своим же словам и двинулся. Она ещё что-то сказала, но я пропустил мимо ушей. Обогнув Диму я пошёл про тротуару, зашёл на тропинку в небольшой зелёной зоне, а ныне бело-серой, между школьным забором и пятиэтажкой и там осел на снег и выругался: – Вот блять. – Чего с тобой? – Дима, наконец, заговорил, наклонился. – В смысле, плохо? – Голова кружится. Он хорошо попал в подбородок. А ты почему ему бил в скулу? – Я не хотел его вырубать, прости, – Дима присел рядом, – надо было вырубить. Просто если бы он так и остался валяться … – Да понятно, – простонал я. – Голова трещит. В голове словно звенел колокол. Я открыл глаза и увидел, как красная слюна свисает с губ. Первый раз мне так сильно вмазали. Это оказалось куда больнее, чем я думал. – Идём ко мне, у меня есть лёд и найз. – Да я в порядке. – Ни черта себе в порядке! – зарычал волк. – Ты стоять не можешь. – Слушай, – я посмотрел на него. Наши глаза были на одном уровне, – да зачем я тебе сдался? Ты второй день меня знаешь. Это мои проблемы. – Что значит, зачем ты мне сдался? – ещё сильнее зарычал Дима, его глаза округлились, – два дня? Я что, не могу просто хотеть тебе помочь? Какая разница сколько я тебя знаю? – Ну типа, за свою шкуру надо держаться. – Что ты несёшь, – нахмурился волк. – Идиот. Он схватил меня и поднял. С поддержкой волка мы дошли до его дома.