Изабелла смотрит

      — Завтра нас покинет Лиззи.       Изабелла, косо глянув, сообщает, а затем уходит, оставляя Рэя стоять с опущенной головой.       Уходит, убеждая себя, что так надо. Уходит, ведь больше ничего не остаётся. А на цветном календаре красуется январь.       — А меня когда отправишь?       Тихий, но уверенный голос за спиной, заставляет остановиться и, под бешеное биение собственного сердца, обернуться.       Взгляд направленный на неё тяжелый, цепкий, Рэй глядит совсем не по-детски, снова заставляя жалеть о том, что он именно такой, какой есть. Чересчур смышленый, помнящий всё, родной.       — Всему своё время, Рэй, — улыбается, произнося ответ. — Ты так сильно хочешь этого?       — Нет, — Рэй сбивчиво качает головой. —Я хочу заключить с тобой сделку.       Это говорит её сын? Изабелле не верится, но она признаёт, что таким и следует быть в их мире. Мире, где нужно изловчиться, чтобы подарить себя ещё один день жизни. Мире, где тебя сожрут, если хитростью ты обделен. Но ей так не хочется, чтобы такой маленький Рей говорил такие взрослые вещи.       — Сделку… И какую же?       Рэй мешкает перед тем как встать со стула и под напряженное мерцание лампы на столе, подойти ближе, прищурившись.       — Я всё знаю, мам, — пронзительно смотрит прямо в глаза. — И всем могу рассказать. Представляешь, какая у всех паника начнётся?       — Тебе не поверят, — легко отвечает, сомневаясь в собственных словах.       — Поверят. Уж я постараюсь.       Рэй сейчас не просто ребёнок — он её оппонент в словесной схватке, на кону которой стоят их судьбы.       Изабелле от этого нехорошо.       Можно она просто почитает ему книгу? Можно просто погладит по голове? Можно она побудет его мамой, а не злейшим врагом? Конечно нельзя — она это прекрасно понимает.       — Даже, если все узнают, они всё равно беспомощны, как и ты, Рэй, — Изабелла щелкает по чуть вздернутому носу. — Что могут сделать дети против взрослых?       Что могут сделать дети против демонов?       — Ничего.       Рэй смотрит вниз, а затем снова поднимает взгляд.       — Мы ничего не можем сделать, чтобы защитить себя, но можем лишить тебя товара, — парирует, точно зная, что победа за ним. — Одним предложением я могу сломать всё, к чему ты стремилась. Подумай об этом.       Изабелла изгибает левую бровь и теперь уже точно принимает его вызов, ступив на тропу войны. Как бы ей этого не хотелось — надо. Сам Рэй хочет этого, уничтожая мнимые крупицы мира и гармонии в их недосемье.       — И какова суть сделки? Что ты хочешь?       — Обезопасить себя, — уверенно, самому себе, кивает Рэй и глубоко вздыхает. —До двенадцати лет, а потом… можешь избавиться и от меня.       — Я не от кого не избавляюсь, Рэй, —сохраняя улыбку на губах, протестует Изабелла.       — Да, ты всего лишь отводишь к тем, кто это делает, — Рэй небрежно пожимает плечами. — Так вот, я молчу, а ты сохраняешь мне жизнь. А ещё… —отводит взгляд в сторону. — Достаёшь разные предметы с внешнего мира.       Изабелла пару секунд молчит. Думает.       — У меня тоже есть условие, — наконец выдаёт она, улыбаясь ещё сильней.       — Какое? — Рэй удивленно глядит на неё широко раскрытыми глазами.       — Ты будешь моим псом.       Взгляд, такой серьёзный прежде, превращается в детский, ошарашенный, наполненный искренней обидой.       Изабелла улыбается, а вот глаза её совсем нет.       — Псом? — тихо переспрашивает Рэй.       — Да, личной шавкой, которая будет у меня на побегушках.       Рэй кивает, медленно, еле заметно, продолжая сверлить обиженным взглядом. Смотреть так, словно это первое предательство с её стороны. В глазах Изабеллы всё сильней сгущается тьма.       Она молчит, клянясь держать его при себе до рокового дня, когда Рэй останется жить только в её памяти.       А между тем, невидимые нити обвязуют их запястья — его тонкое и худощавое и её — бледное и хрупкое, соединяя их.       Сделка заключена.       Часы пробивают полночь.       — У тебя осталось 6 лет.