Carpe Noctem

В одной старой сказке говорилось о создании неземной красоты, настолько божественной, что смертные не могли бросить и взгляда на ее кристальную кожу. Она танцевала среди ангельских дубов в ближайших лесах и пела так чисто, что сердце человека неизбежно попадало в ловушку безрассудной страсти. Следуя за голосом, мужчины блуждали по освещенным восходящим солнцем полянам, безумно желая увидеть небесное существо. Увы! Когда они приближались и видели сияние ее янтарных волос, они падали на колени, пораженные проклятьем темноты до конца своих дней. Ночь за ночью, рассвет возвращал новых слепцов женам, и так продолжалось, пока не осталось никого, чтобы поддаться чарам Лилит. Рассветы снова стали тихими. Но, как учит нас прошлое, мирные дни — ненадежная штука, такая же короткая, как время между первым и последним вздохом поденки. Снова появился бархатный голос, разносящийся в воздухе, подобно самой сладкой музыке, но больше не было мужчин, способных ответить на зов, и люди перестали волноваться. К сожалению, все забыли о младшем сыне судьи. Мальчик рос, вскоре ему должно было исполниться пятнадцать. Одним летним утром он выбрался из кровати и, следуя ангельскому пению, направился в лес за домом. Как только мальчик увидел обнаженную сияющую кожу, он закрыл лицо руками, почувствовав невыносимую боль. Услышав мучительные крики единственного сына, слепо бегущего к дому, сердце матери вспыхнуло от ненависти. В исступленной ярости она собрала всех мужчин, ведя их в лес, чтобы выследить мерзкое существо. Она не сводила глаз с земли, и вскоре след звездной пыли сменился багровой кровью, сочащейся из босых ног нимфы, когда она бежала по горным камням, пытаясь спастись от людей. В конце концов существо проскользнуло в расщелину, найдя убежище в крошечной пещере. Не желая ничего иного, кроме как уничтожить ее, люди снова и снова пытались проникнуть внутрь, но их остановил поток слез, льющийся через отверстие. Он становился все сильнее и сильнее, пока существо рыдало о своей израненной коже. Жители деревни отступили, отчаянно пытаясь сбежать, но соленые слезы разрыхлили камни, вызывая лавину, пожравшую бедных людей и похоронившую нимфу заживо, оставляя ее во тьме до конца времен. Никогда больше она не показывала себя миру. Из-за жизни в постоянном мраке, кожа ее стала бледнее, а волосы потемнели. Ни один человек никогда не видел ее лица, но, Гермиона была уверена, что если бы увидел — это было бы лицо Беллатрикс Лестрейндж. Быстро, будто ослепнув, девушка отвернулась от нее, пытаясь чем-то занять предавшие ее глаза, но они все время возвращались, не оставляя другого выбора, как капитулировать. Гермиона во второй раз приоткрыла рот. Она стояла там, словно демон ночи, одетая в черное прозрачное кружево, светящееся множеством крошечных кристаллов, выделяя кожу цвета слоновой кости под ним. Верхняя часть мантии прилегала к ключицам, тонкие дорожки из камней мерлинита тянулись вокруг груди, подобно веточкам тимьяна. Облегающая ткань тянулась, пробираясь вдоль тонких рук, останавливаясь прямо над запястьями, запертыми в смуглых пальцах человека, стоящего рядом. Он поднял ее руку, позволяя ткани соскользнуть, чтобы поймать ладонь и прижался губами к мраморной коже. — Беллатрикс. Женщина убрала руку, скривив эти кроваво-красные губы в скучающей высокомерной улыбке. Однако, Родольфус Лестрейндж не ответил взаимностью. Его лицо оставалось неподвижным, глаза смотрели на нее, не мигая. — Прошло много времени. — Да, — темная ведьма равнодушно кивнула. — Так и есть. Не уделяя ему больше внимания, она демонстративно отошла, проходя мимо ошеломленной Гермионы к блондинке, все еще стоящей на лестнице. — Цисси, нам пора идти, если мы не хотим опоздать. — Знаю, — нервно ответила белокурая ведьма, придерживая тонкую ткань платья и делая последние несколько шагов вниз по лестнице. — Драко, мисс Грейнджер, наш транспорт снаружи, поэтому, пожалуйста… Проходя мимо них, Нарцисса указала на дверь, на которую пристально смотрел ее муж. Поравнявшись с вошедшим, она остановилась, слегка кивнув. — Рада тебя видеть. Люциус тоже узнал посетителя, протягивая руку и, хотя Лестрейндж пожал ее, было заметно, что между ними нет никакой симпатии. Только очнувшись от своего гипноза, Гермиона мотнула головой и быстро взглянула на Драко, прежде, чем двинуться вперед, но, к сожалению, споткнулась о платье. Она услышала за спиной тихий смешок и почувствовала, как краснеют уши. Смущенная, она наклонилась, чтобы подобрать подол длинной юбки, но, прежде, чем она успела выпрямиться, ее взгляд наткнулся на темную ткань, появившуюся перед ней, что называется, ex nusquam (из ниоткуда). — Нам надо поговорить, только ты и я. Мозг Гермионы послал электрический разряд прямо в ее живот, когда она услышала тихий шепот совсем рядом. Забыв о платье, она быстро вернулась в прежнюю позу. Беллатрикс стояла прямо перед ней, сияющая красотой. Ее кожа была безупречна, подобно стеклу без единого дефекта, усиливая эффект ее печально известными скулами. Темные тени под глазами исчезли — кожа приобрела гладкий алебастровый тон, светящийся чистейшим здоровьем. Гермиона не могла определить, была ли на ней какая-то косметика помимо матовых кроваво-красных румян, но изменения были впечатляющими. — Грейнджер, ты идешь? — будто издалека донесся голос Драко. Она была слишком загипнотизирована, чтобы ответить, но проблема решилась сама собой, когда темная ведьма взяла это в свои руки. — Нет, она пойдет со мной, — она развернулась к мальчику, который выглядел так, словно получил пощечину. — Что? — побледнел он, замерев на месте. — Что значит, с тобой? — появилась на горизонте Нарцисса, ее рот открылся. — Белла, сейчас не время! — Успокойся, — ответила она, закатывая глаза. — Это всего на секунду, потом я отведу ее на бал, — добавила она, ободряюще глядя на Драко. — Я не собираюсь связывать ее где-нибудь и… Гермиона подавилась слюной и закашлялась. — Ради Мерлина, я даже и не думал об этом! Спасибо за идею. Теперь я точно…! — глаза мальчика расширились, полностью игнорируя дискомфорт Гермионы. Глубоко вздохнув, чтобы не потерять терпение, Беллатрикс облизнула губы. — Твоя маленькая принцесса будет на месте вовремя. А теперь поторопись — родители тебя ждут. Мальчик сделал несколько неуверенных шагов вперед. — Тетя Белла, Вы знаете, как я люблю Вас, но если Гермиона там не появится… Беллатрикс вызывающе вздернула подбородок. — То что? — Пожалуйста, вы хотя бы сейчас можете этого не делать? — Нарцисса почти топнула ногой. — Это очень важный вечер, и вы двое не испортите его! Мерлин, прекратите хотя бы на один день спорить о Гермионе Грейнджер! — рявкнула она, удивив всех в комнате. Это совсем не было обычным делом, когда Нарцисса выходила из себя. — Ты! — она пронзила Драко взглядом. — На выход! Она кивнула в сторону двери. — Что касается тебя, Беллатрикс, я рассчитываю, что девочка там будет! Она развернулась на каблуках, направляясь к выходу, Драко и Люциус быстро шли перед ней без малейших возражений. Раздался громкий хлопок закрывающейся двери и девушка осознала, что они остались одни. Ну, технически, был еще Родольфус, стоявший в стороне, явно недовольный безразличием со стороны своей жены, которым та щедро его одаривала, но это не уменьшало чувство тревоги. Скорее, наоборот. Сглотнув, Гермиона стояла в ожидании. — Дай нам минуту, — бросила Беллатрикс, обращаясь к мужу, но не удостоив его ни единым взглядом. — Нет, — ядовито выплюнул он. — Боюсь, я не могу этого сделать. Нам нужно поговорить, Беллатрикс, прямо сейчас! Гермиона взглянула на мужчину, который, похоже, был чертовски не согласен с таким отношением. — Мы сможем поговорить позже. Не думаю, что это что-то важное, не так ли? — темная ведьма ответила насмешливой ухмылкой, подходя ближе к девушке, взгляд которой автоматически вернулся к ней. Родольфус вскинул руку в воздух в явном разочаровании. Он подождал еще несколько секунд, прежде чем развернулся и вылетел за дверь, совершенно раздосадованный. «Кое-кто сегодня подкаблучник», — подумала про себя Гермиона, но тут же пожалела о том, что вообще находится на этой Земле. Глупая Гермиона! В ту же секунду она выстроила воображаемые стены вокруг своего разума, но было уже поздно. Беллатрикс приоткрыла рот, явно опешив. — Осторожнее с такими словами, дорогая. Это может привести к проблемам… или травмам, — добавила она, заставляя волосы Гермионы встать дыбом. — Простите! Не знаю, почему я так подумала! Я имею ввиду... — запнулась девушка, совершенно окаменев. Уже не первый раз она попадает в беду из-за отсутствия осторожности. — Сегодня я могу закрыть на это глаза, — Беллатрикс повысила голос. — Но в следующий раз держи свой разум закрытым, иначе я смогу увидеть больше, чем просто жуткую сказку «Искусительница долины Нириад», даже если она выглядит, как очень лестный комплимент. Во всем мире не хватило бы косметики, чтобы скрыть яркий оттенок сангрии, выступивший на щеках Гермионы после этого заявления. Она всеми силами боролась с желанием убежать по лестнице, закрывая лицо ладонями. — В чем дело? Нет ничего плохо в том, чтобы думать, что другие женщины выглядят намного лучше, чем ты, правда? — Беллатрикс ухмыльнулась одной стороной рта, посылая неожиданный удар в живот Гермионы. Ведьма закатила глаза. — О боже, я просто пошутила! Ты не можешь воспринимать все так серьезно! Будто облитая холодной водой, Гермиона вновь обрела голос. Она покачала головой, тщательно поправляя платье: — Я и не воспринимаю. — Хорошо. В противном случае, ты можешь найти следующую тему немного оскорбительной, — Беллатрикс откинула свои длинные волосы на плечо. — На самом деле, ничего личного, и я бы не стала этого делать, если бы не имя нашего рода, но… — Вы не хотите, чтобы я шла, — прервала Гермиона, не понимая, почему у нее сжалось в животе, ведь, в первую очередь, она сама не хотела идти на бал. Беллатрикс склонила голову. -…но я должна защищать статус нашей семьи. — Это всего лишь метафора, — выдохнула Гермиона и подхватила платье, собираясь уйти. — Поверни свое милое личико обратно ко мне, я еще не закончила говорить, — приказала Беллатрикс так властно, что Гермиона не посмела противиться. Она развернулась, глядя через плечо женщины. Вот так. Больше унижений — а ведь она уже решила, что они прошли эту точку. — И… — женщина подошла ближе, слегка наклонившись, чтобы поймать взгляд Гермионы. — Не могла бы ты посмотреть на меня? Гермиона сделала, как ей сказали, чувствуя легкое покалывание в животе. — Держи, — женщина будто из ниоткуда достала очень маленький сосуд с ярко-фиолетовым зельем. Она бросила пузырек Гермионе, которой, хоть ее и застали врасплох, все же удалось его поймать. — Что это? — недоуменно спросила она. — Зелье. Прими его, и никто, кроме нас, не узнает, что это ты. Гермиона нахмурилась, подозрение зародилось у нее в голове. — Но это не Оборотное зелье. Цвет, консистенция.., — неуверенно произнесла она. — Конечно, это не Оборотное зелье! Это кое-что еще. — Что именно? Темная ведьма замерла, закусив нижнюю губу белоснежными зубами. — Ты должна мне доверять. Брови Гермионы поднялись помимо ее воли. Ты должна мне доверять? Серьезно?! — Дорогая, я бы не навредила тебе, — лицо Беллатрикс озарилось мягкой улыбкой. — В этой семье ты как защищенный цветок. Сглотнув, Гермиона взглянула на маленькую капсулу в руках. Она не могла представить ничего в этом мире, что заставило бы ее выпить неизвестное зелье. — Ты боишься, что умрешь? — снова заговорила Беллатрикс, наблюдая за ее внутренней борьбой. — Я… — становилось все страшнее и страшнее. — Сейчас да. — Слушай, я взрослая женщина. Что бы я получила от убийства пятнадцатилетнего — или сколько тебе там лет — ребенка, скажи мне? «Чувство удовлетворения?» — подумала Гермиона, плотно закрывая разум. — Я уже говорила, что пересмотрела свои взгляды, не так ли? — Беллатрикс старалась говорить медленно. — Это только ради Драко, поверь мне. Лицо девушки излучало чистое отчаяние. Ей ни в коем случае не нравилась эта идея, но в темных глазах было что-то такое, проблеск искренности, пронзивший ее душу и… Мерлин, если она хочет пережить все это… — Все в порядке, — она тяжело вздохнула. — Как мне его использовать? Нужно разбить стекло или…? — Нет, просто проглоти целиком, — губы Беллатрикс приоткрылись, она явно нервничала, что девушка передумает. Гермиона медленно подняла левую руку и положила маленький фиальчик в рот. Он был холодным, но, помимо этого, не чувствовалось никакого вкуса. Она зажмурилась, прежде чем проглотить его и приготовилась к худшему. Ничего. Совсем ничего. Она моргнула, вздохнув с облегчением. Она была жива. Но подождите… Ой! Руки Гермионы поднялись. Кто-то будто приложил к ее лицу горячий блин, не позволяя ему скатиться вниз. Но ощущение пропало так же быстро, как и появилось. Гермиона сфокусировалась на женщине перед ней, которая склонила голову, будто любопытный щенок. Она задалась вопросом о внезапном сальто, которое сделал ее желудок. Должно быть, нервы. — Чувствуешь себя живой, как никогда? — ухмыльнулась темная ведьма, явно довольная результатом. — Как я выгляжу? — спросила Гермиона, скользя руками по новым чертам ее лица. Насколько она могла судить, они не ощущались другими. — Измененной, — Беллатрикс подошла ближе. — Постой-ка… иди сюда! Она потянулась к лицу Гермионы, но та быстро сделала шаг назад, сердце замерло в груди. Для нее было просто за пределами человеческого понимания, почему всякий раз с этой женщиной она вела себя, как испуганный кролик. Беллатрикс приподняла бровь и усмехнулась. — Боже, это всего лишь тушь! Она опустила руку и снова медленно приблизилась. На этот раз Гермиона не двигалась. Помимо странного ощущения трепета, бившегося внутри, она оставалась совершенно неподвижной. — Закрой глаза. Кивнув, Гермиона погрузилась во мрак. Она ждала, сердце билось все сильнее и сильнее. Она почти почувствовала вкус грубой близости, когда аромат духов наполнил ее легкие. Ее дыхание стало поверхностным и, казалось, будто мир вокруг исчез. Секунда, две, три… Она почти задохнулась, когда легкий ветерок коснулся кожи возле левого глаза. Медленно, будто крошечные капли дождя, поток мурашек прошелся вдоль ее позвоночника. Гермиона могла поклясться, что чувствовала, как они скользят под кожей, к грудной клетке, лишая легкие кислорода. Она услышала легкий выдох улыбки где-то совсем близко, но не посмела взглянуть. — Вот так, — тихо сказала Беллатрикс. Гермионе потребовалась секунда или две, чтобы открыть глаза. Темная ведьма уже была на полпути к двери, когда обернулась, озадаченная тем, что не слышит шагов за спиной. — Что такое? — спросила она. «Вот именно. Что. Это. Такое?!» — расстроенно подумала Гермиона. Она пыталась списать это странное волнение на постоянное чувство страха, в котором ей приходилось жить, пока они не помирились с женщиной, но это толкование не казалось правильным. Нет, должно быть, это последствия стресса. Другого объяснения просто не могло быть. — Итак? — Беллатрикс прервала ее внутренний монолог. — Думаю, мне бы хотелось увидеть себя до того, как мы уйдем, — она попыталась скрыть истинные причины своего замешательства. — Просто, чтобы убедиться… ах… Гермиона не договорила. Она поспешила к стеклянным дверям шкафа в левой части холла, стараясь хотя бы мельком увидеть свое лицо. Импровизированное зеркало не дало много информации, однако Гермиона увидела, что глаза, смотрящие на нее, не были ее собственными. Они стали больше и выразительнее. Рот тоже казался намного полнее, а кончик носа выглядел необычайно острым. — Удовлетворена? А теперь пошли, — приказала старшая ведьма, отрывая девушку от осмотра своего отражения. — Простите… Я уже иду, — выпалила Гермиона, бросившись за ней следом. Как только она догнала ее, взгляд сам собой переместился на лопатки, обтянутые прозрачной тканью. Она попыталась сосредоточиться на двери впереди, но это оказалось не так уж просто. Легкое движение руки — и дверь распахнулась, открывая вид на темную звездную ночь и разъяренного Родольфуса Лестрейнджа. — Не очень-то радостное лицо, — указала Беллатрикс, явно забавляясь, от чего венка на его шее забилась быстрее. — Вы закончили со своей маленькой беседой? — спросил он, игнорируя ее слова. — Ага, — Беллатрикс весело кивнула, приводя его в еще большее раздражение. — Мы опаздываем. Не мог бы ты быть столь любезен и взять маленькую мисс с собой? У меня еще остались кое-какие дела. — Беллатрикс, полагаю, я очень четко дал понять, что мне нужно с тобой поговорить. — Прости, — усмехнулась она, всем видом показывая, что ей совсем не жаль. Она развернулась к девушке. — Белла, я не… — начал Родольфус, но передумал. Его взгляд упал на Гермиону, которая быстро отвела глаза. — Найди мою сестру, ладно? — женщина приподняла бровь, подчеркивая ее указание. — Скажи ей, что я дала тебе зелье. — Но… — О, да брось, — она покачала головой, заметив настороженность в языке тела Гермионы при взгляде на Родольфуса. — Он очень надежный человек, ты можешь не беспокоиться о своем первом разе. Зрачки Гермионы расширились раза в два. — Прошу прощения? Последовала пауза, легкий наклон головы и, затем, волна смеха. — Ой, — Беллатрикс прикрыла рукой широкую улыбку. — Я говорила об аппарировании, а не об этом. Ощущение жара внутри ее собственной головы вернулось, и Гермиона была по-настоящему благодарна, что сейчас стояла на улице, где фонари не могли высветить ее краснеющие щеки. — Современные подростки! — покачала головой Беллатрикс, на ее лице еще виднелись признаки смеха. Повернувшись к Родольфусу, она коснулась рукой его щеки. — Тебе лучше идти, дорогой. Ты же не хочешь пропустить первый танец? — и, не дав ему возможности ответить, она развернулась и исчезла в клубах густого черного дыма. Гермиона в неверии смотрела на медленно растворяющийся туман. Она что, просто оставила ее здесь? Они могли петь любые дифирамбы о благородном доме Блэк, но понятие порядочности никак не вписывалось в их «священные тексты». Родольфус кашлянул, пытаясь привлечь внимание Гермионы. — Вам нужно взять меня за руку, — протянул он хриплым голосом. — И постарайтесь не отпускать ее. Вы можете расколоться. Это было последнее, что юная волшебница хотела услышать. Недавно она читала статью о Роджере Метьюсе, шестнадцатилетнем волшебнике, попытавшемся аппарировать без надлежащей подготовки. Он разделился на пять частей, оставив самую интимную в Дании. — Я не могу ждать всю ночь, знаете ли, — мужчина протянул левую руку, ожидая, пока Гермиона ухватится за нее. Немного поколебавшись, она подошла ближе и протянула руку. Она коснулась шелковистой мантии, закрывающей предплечье мужчины. — Готова? Гермиона кивнула, слишком напуганная, чтобы что-то сказать. Она чуть не закричала, когда невидимая сила втянула ее в такое тесное пространство, что ей показалось, будто ее кости сотрутся в порошок. Все дыхание будто выбили из тела, оставляя единственное желание, чтобы это ощущение прошло как можно скорее. Похоже, где-то далеко Золотая Рыбка услышала и исполнила ее желание. Ноги без предупреждения врезались в землю, нарушая равновесие. «Какая была отличная идея не есть тот кусок пирога, который Эйли оставила в моей комнате вечером», — подумала Гермиона. Одна такая возможность заставила ее желудок сжаться — она не могла представить, что бы произошло, если бы ее живот был полон. Изо всех сил стараясь взять себя в руки, Гермиона поправила платье и огляделась по сторонам. Просторная прихожая, в которую она аппарировала, была полна опаздывающих, которые все еще не торопились, переговариваясь со своими родственниками и друзьями. Гермиона задалась вопросом, столкнется ли она с кем-то из школы, но лично она надеялась, что такие встречи будут равны нулю. Как ни странно, из всех окружающих, ее взгляд тут же наткнулся на Панси Паркинсон, одетую в темно-зеленую мантию, которая также беззастенчиво уставилась на нее. Ожидая худшего, Гермиона могла только молиться, что девушка будет держать себя в руках, не устраивая из этого большой скандал. Но, к ее удивлению, Панси не просто контролировала себя — слизеринка улыбнулась, кивая — знак уважения, который она проявляла только к тем, кого считала себе ровней. «Какого?..» Гермиона нерешительно улыбнулась, переводя взгляд на огромное зеркало, занимающее всю стену. Она узнала воздушное платье, даже фигура была такой же, как и раньше, но лицо было совершенно неузнаваемым. «О, так вот, где собака зарыта». Она подошла ближе, глядя на лицо, которое ей пришлось носить этим вечером, и отметила, что ее черты полностью изменились. Из-под темных ресниц блестели холодные серые глаза, а не ее собственные, цвета корицы. Губы стали полнее, а подбородок немного более выраженным, освещаемый светом хрустальной люстры, висящей у нее над головой. — Тебе лучше пойти разыскать Нарциссу, — Родольфус подошел к ней, указывая на дверь в противоположной части холла. — Бал уже начался, так что можешь не торопиться, — добавил он, осматриваясь, вероятно, в поисках каких-либо признаков своей жены.  — Да, конечно. Спасибо за… — начала Гермиона, но мужчина уже ушел, слившись с нарядной толпой. Девушка осталась совершенно одна, медленно обдумывая, какого на самом деле оказаться на подобном чистокровном мероприятии. Конечно, она многое читала об этом в «Вечеринках Волшебного Мира», но быть здесь лично, ощутить самой эту атмосферу — совсем другое дело. Воздух был пропитан густым ароматом растений, смешанным с чем-то шикарным и свежим, что Гермиона не могла описать — будто бы это был аромат самой аристократии. Повсюду, куда бы она не взглянула, она видела одинаково серьезные лица ведьм и волшебников, испускающих непоколебимую ауру уверенности. В глубине души Гермиона должна была признать, что идея с зельем была не такой уж плохой, однако, она все еще чувствовала укол разочарования из-за того, что им было стыдно… Что Беллатрикс было стыдно. Почему она так ценила мнение этой женщины, было за пределами ее понимания. Да, она была очень могущественной ведьмой, умной, но она, также, могла быть безжалостной и несносной. Прекрасным примером был ее муж. Гермионе было очень жаль его, хотя он и был для нее совершенно незнакомым человеком. Такой брак для любого был бы несчастливым. Однажды вечером, когда они с Драко сидели в саду, тот рассказал ей, что Беллатрикс много путешествовала, оставив Родольфуса дома заботиться о домашних делах, но тот и пальцем не повел. — Тетушка с каждым годом все загадочнее. Она мало говорит о делах. Я помню, что раньше часто проводил каникулы в поместье Лестрейнджей, но, с тех пор, как она взялась за эту работу, я ее почти не вижу и, думаю, Родольфус тоже. Он там совершенно один. — Значит, у них нет детей? — спросила Гермиона, чувствуя, как сердце слегка защемило в ожидании ответа. — Нет. Однажды я услышал, как они говорили об этом с мамой. Тетя Белла сказала, что если она и захочет ребенка, то точно не рискнет сделать это с Родольфусом. Дескать, она лучше покончит с собой, чем обзаведется тупым потомством, похожим на него. Пробираясь сквозь толпу, Гермиона случайно столкнулась с кем-то. Она пробормотала извинения, не прерывая внутреннего монолога. Все это было прямым доказательством того, что договорные браки были самыми бессмысленными и удручающими союзами, связывающими двух людей на всю жизнь, какими бы несчастными они ни были — и все ради родословной. Честно говоря, Гермиона никогда не думала об этом, но она была уверена, что если когда-нибудь выйдет замуж, то выберет милого, заботливого мужчину, и они проведут всю жизнь в мире и согласии. Они точно не станут Беллатрикс и Родольфусом Лестрейнджами… Прошло еще несколько секунд, и Гермиона оказалась в просторном зале с множеством люстр, дорогих диванов и столиков. Оформление было выполнено в бело-золотых тонах, очень светлым и приятным для глаз, прекрасно сочетающимся с классическом музыкой, похожей на композиции Андре Рье. Эстетика синхронного танца, водоворот цвета и великолепное окружение создавали место мечты. Впечатленной Гермионе понадобилась минута, чтобы запомнить все, начиная от тумана, стелящегося по полу, до потолка, усыпанного множеством звезд, почти как в Хогвартсе. — Тебе нужна помощь? Кажется, ты заблудилась, — раздался позади девичий голос. Она оглянулась и увидела улыбающуюся Панси Паркинсон, дружелюбно смотрящую на нее. — О, здравствуй, — задохнулась Гермиона, немного беспокоясь, что она узнает ее голос. — Я… Нет, спасибо. Думаю, я справлюсь. — Ты кого-то ищешь? Может, я смогу помочь? Кстати, я Панси. Панси Паркинсон. Мой отец работает в Министерстве Магии с самим Корнелиусом Фаджем, — она вздернула подбородок, явно ожидая, что из уст Гермионы вырвется поток восхищений. Ей пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться. Конечно, Панси, в первую очередь, хвастается своим отцом. Гермиона прикусила язык, чтобы не сказать ничего резкого. Когда она подумала об этом, на самом деле, ей стало очень грустно, что девушке нужно было упоминать отца, чтобы найти себе друга, или как там подобные отношения назывались у чистокровных. Немного смущенная, что единственной реакцией Гермионы была просто улыбка, Панси нахмурилась. — Как тебя зовут? Ты, определенно, не студент Хогвартса, я тебя никогда раньше тут не видела. Улыбка Гермионы застыла. — Полагаю, потому что это — ну, это мой первый выход, — пропищала Гермиона. — Я учусь на дому. — Почему? — Потому что... — о, извини, кажется, я только что увидела своего друга, — быстро выпалила Гермиона, действительно заметив бежевое платье Нарциссы, совсем недалеко от нее. — Было приятно познакомиться, Панси. Она быстро улыбнулась и бросилась к женщине прежде, чем та исчезла. После нескольких «извините» она догнала белокурую ведьму. — Мадам Малфой? Нарцисса обернулась, на лице застыло выражение недоумения, но ей потребовалось только взглянуть на платье Гермионы, чтобы понять, в чем дело. Ее мягкая рука схватила Гермиону за запястье, подводя к ближайшему пустому столу. — Мисс Грейнджер?! — она встала прямо перед ней, полностью игнорируя личное пространство. — Что это такое? Ее холодные глаза беспокойно осматривали лицо Гермионы. — Где моя сестра? Немного отступив, Гермиона попыталась вырвать запястье. Нарцисса взглянула вниз, быстро выпуская ее, вероятно, даже не подозревая, что все еще сжимала ее тонкую руку. — Ну, мадам Лестрейндж пришла ко мне с зельем. Она не сказала, что это и… — Ты приняла какое-то зелье, даже не зная, что это? Глупая девчонка, а если бы с тобой что-то случилось? — прошептала Нарцисса почти истерично. — Сожалею? — Гермиона приоткрыла рот, глядя в красивое лицо Нарциссы. — Вы думаете, она могла бы?.. Белокурая ведьма не ответила, продолжая пристально смотреть на ее измененные черты лица, заставив Гермиону болезненно сглотнуть. Внезапно ощущение тепла окутало ее, когда женщина сотворила безмолвное заклинание, чтобы диагностировать любое отравление или любой вред, который могло нанести зелье. — Все в порядке, — выдохнула она, немного расслабляясь. — Я… — Мама? Ты видела Грейнджер? — Драко подошел к ним с хмурым выражением лица. — На самом деле, да. Она прямо тут, — ответила женщина, скрестив руки. Гермиона выглянула из-за нее, встречаясь глазами с мальчиком, который совсем не выглядел довольным. Широко открытые глаза изучали ее лицо, его рот растерянно приоткрылся. — Что такое? Почему ты… Почему ты не… Ты? — выпалил он, отчаянно жестикулируя. Девушка пожала плечами, вздохнув. — Неважно, но я думаю, что это, действительно, была хорошая идея. Я только что столкнулась с Панси Паркинсон и, поверь, я правда была рада, что она понятия не имела, кто я. — Это сделала тетя Белла, так ведь?! — вскипел он. — Я же сказал ей…! Покачав головой, Гермиона попыталась успокоить его, пока не стало слишком поздно. — Прекрати, Драко. Все к лучшему. Честно говоря, мне не нравится, когда на меня смотрят и показывают пальцем. Она шагнула вперед. — Все хорошо, пожалуйста, не злись на нее. — Где она? — вмешалась Нарцисса, закрывая сына от любопытных взглядов. — Вы пришли вместе, куда она направилась? — На самом деле, все не так. Мистер Лестрейндж привел меня, — объяснила девушка, не зная, как Нарцисса отреагирует. — У нее было какое-то важное дело, поэтому она попросила мужа сопроводить меня. Гермиона увидела, как челюсть женщины сжалась. — Ладно, — наконец, сказала Нарцисса, скрывая признаки раздражения. Ее губы изогнулись в ослепительной улыбке, когда мимо их маленькой компании прошла группа волшебников, склонив голову. — Мадам, — поприветствовали они, проходя дальше. — Слушай, — она медленно приблизилась к Гермионе, голос был тихим и настойчивым. — Постарайся ни с кем не разговаривать, уклоняйся от вопросов, но, если ситуация заставит тебя, скажи, что ты Дельфини Ингрэм, дальняя родственница Беллатрикс и Родольфуса Лестрейнджей. Ты приехала на каникулы из… — Нарциссы склонила голову, оценивая внешность Гермионы. — Норвегии. — Что? — Драко нахмурился. — Я не хочу, чтобы она притворялась кем-то еще. Это неуважительно! — Ну, теперь у нас нет выбора, не так ли? — женщина откинулась назад, оглядывая толпу людей. — Эээ… При всем уважении, мэм, но мне кажется, что мадам Лестрейндж будет недовольна, если я скажу, что ее родственница, — возразила Гермиона, опасаясь реакции темной ведьмы, если она это услышит.  — Не беспокойся об этом, — глаза Нарциссы сверкнули. — Это цена, которую она должна заплатить за то, что не сказала мне. Гермиона переглянулась с блондином. Она не любила лгать. — Нарцисса, какой сюрприз! Они одновременно обернулись, глядя на высокого красивого мужчину лет двадцати восьми. Его светящееся лицо излучало юное сияние лета, подчеркнутое электрическими голубыми глазами, прищуренными из-за широкой улыбки. — Бартемиус Крауч младший собственной персоной, — женщина изогнула губы в быстрой улыбке, позволяя ему приблизиться и поцеловать ее руку. — Как ваши дела? А это, должно быть, малыш Драко, я прав? Я смотрю, теперь не такой уж и маленький, — подмигнул он мальчику, который приподнял одну бровь, заставляя Гермиону прикусить язык, чтобы не рассмеяться. — А это прекрасное создание? Его взгляд упал на Гермиону, которая покраснела от неожиданного комплимента. — Это… Это Дельфини, она здесь с Беллатрикс, — без колебаний пояснила Нарцисса, от чего сердце Гермионы забилось в горле. Если темная ведьма и не убила ее зельем, теперь она обязательно об этом позаботиться. — Беллатрикс? — лицо мужчины, казалось, стало еще ярче, хотя его улыбка дрогнула. — Да, — Нарцисса нахмурилась, пронзительно глядя на него. — Она и Родольфус здесь вместе. — Как мило, — Барти снова улыбнулся, на этот раз натянуто. — Могу ли я представить вам мою юную племянницу? Он повернулся к Драко и Гермионе. — Она из Ирландии и была бы рада познакомиться с вами обоими. Было очевидно, что Нарцисса хочет возразить, но не хочет показаться грубой. — Конечно же! Драко, иди. Дельфини присоединиться к тебе, как только я помогу ей с прической. Нарцисса приторно улыбнулась, проводя по руке Гермионы, которая вздрогнула от внезапного тепла. Женщина не стала дожидаться ответа, потянув Гермиону в прихожую. — Без проблем. Ладно, мальчик, пойдем. Знаешь, я всегда… — они слышали, как мужчина начал говорить, но остальная часть фразы потерялась среди музыки и громких разговоров вокруг. — Это было близко… — выдохнула Нарцисса. — Теперь мне не нужно объяснять, почему следует избегать подобных ситуаций. Кто знает — это может быть еще более скандально, чем грязнокровка на этом балу. Гермиона закусила щеку, вздернув подбородок. — Я не хотела тебя оскорбить, — добавила Нарцисса, слишком поздно заметив, какое слово только что слетело с ее губ. — Простите, мэм, но я не понимаю, почему это может быть более скандальным, — медленно произнесла девушка, не желая больше молчать. — Ты многое не знаешь о мире, в котором мы живем. Мы не прощаем вероломства. Если ты предатель — будь им, но нет ничего хуже, чем прятаться под чужой личиной, как трус, — Нарцисса резко прервалась, отпустив ее руку. — Кстати говоря, о трусах… Подожди здесь, — приказала Нарцисса, покидая Гермиону и пробираясь сквозь толпу. Девушка вытянула шею, чтобы понять, куда она пошла, но долго стараться не пришлось. Спустя секунду, белокурая ведьма вернулась, всем своим существом контрастируя с женщиной, идущей рядом. Лицо Беллатрикс светилось совершеннейшей беззаботностью, в то время, как Нарцисса натянуто улыбалась. При виде женщины, в животе Гермионе взметнулись искры тепла. — Успокойся, Цисси. Ты должна поблагодарить меня вместо этих нелепых упреков, — услышала она, когда они подошли ближе. — Я единственная, кто попытался спасти ситуацию. Вы слишком запуганы своим маленьким мальчиком. Тебе нужно понять, что это ты — родитель, а не наоборот. Тебе необходимо установить свои правила! Нарцисса уже собиралась возразить, когда заметила, что на них смотрит немолодой волшебник. Она закрыла рот, поворачиваясь к нему спиной. — А знаешь что? Ты права, — сказала она, наконец, останавливаясь перед девушкой. — Ты совершенно права, Белла. Она взглянула на Гермиону, одарив ее озорной улыбкой. — Полагаю, ты уже знакома с Дельфини, ну, знаешь, вашей с Родольфусом дальней родственницей из Норвегии. Тебе лучше оставаться с ней весь вечер, ведь я не могу гарантировать, что скажут люди, увидев ее одну… Некоторые твои друзья уже знают о твоей маленькой племяннице, — Нарцисса провела пальцами по локонам сестры. — Ты можешь сама попробовать побыть родителем, раз думаешь, что это так просто. С этими словами она развернулась на каблуках, оставляя их, застывших на месте.