Carpe Noctem

Прошло несколько часов с тех пор, как она и семья Малфоев вернулись с бала из-за бесконечного ворчания Драко о том, как невероятно ему скучно. Гермионе приходилось прятать свою улыбку за стаканом пунша каждый раз, когда он хныкал «маааам», заставляя Нарциссу совершенно сходить с ума. Она поворачивалась к нему со злобным взглядом, говорящим что-то вроде «Не могу поверить, что ты порождение моих чресел» и шипя, чтобы он отошел. Он, однако, игнорировал все замечания и продолжал выводить ее из себя, пока она, наконец, не сдалась. — Ты в большом долгу передо мной, Грейнджер, в очень большом! — он наклонился к ней, когда они оба устроились на заднем сиденье очень авангардно выглядящего седана, который вез их домой. — Мне пришлось пообещать поддерживать связь с Асторией. Они действительно думают, что она может быть подходящей… Он содрогнулся, издав рвотный звук. — Я думаю, она прекрасна, — прошептала Гермиона в ответ, — но не волнуйся, я никогда не забуду этот твой великий жест. На самом деле… Она ​​переместилась, слегка повернувшись к нему. — Если дойдет до дела, я обязательно сорву свадьбу и украду тебя, — пообещала она, слегка дергая его за рукав. Она представила, как вбегает в какую-нибудь великолепную гостиную в костюме целителя со свисающими усами и кричит: «Остановите свадьбу, у жениха обсыпной лишай!» Словно услышав ее мысли, Драко пристально взглянул на нее. — Это требует Нерушимого Обета. — Конечно! Что ж, у меня есть минутка, просто достань свою палочку. Фыркнув, он только покачал головой. Это был их modus operandi (образ действий) — выручать друг друга из самых глупейших ситуаций — даже в шутку. Она помогает ему, а он делает то же самое для нее. Честно говоря, это могла бы быть довольно честная сделка, если бы не тот факт, что большинство этих ситуаций были результатом действий Драко — если не они все. Гермиона тихо усмехнулась: Драко действительно был мастером по поиску проблем. Ее взгляд на мгновение скользнул к ее рукам, и улыбка на губах застыла. Волна холодного пота окатила ее, когда она заметила слабые бледно-лиловые следы на запястьях. Она сглотнула, слегка повернувшись и подставляя руки к лампочке над головой, надеясь, что это всего лишь игра света, но, к сожалению, зрение ее не подвело. — Ты действительно хочешь уехать сегодня вечером? — спросил Драко, заставляя ее взглянуть на него. Ее руки на автомате скрестились на груди, скрывая следы под легкими рукавами платья. — Я не хочу указывать, что ты должна или не должна делать, — продолжил он, не замечая ее внезапного напряжения, — но разве это не будет выглядеть слишком подозрительно, если…? Он замолчал, глядя влево, заметив, как его мать встала со своего места и села прямо рядом с ним. — Раз уж у нас настроение поболтать, я бы тоже хотела поговорить с твоей подругой. Ты не мог бы дать нам минутку? Сердце Гермионы пропустило удар. Сценарии, каждый из которых был хуже предыдущего, начали возникать в ее мозгу, подобно фонтану. Мог быть миллион причин, по которым женщина хотела с ней поговорить, и ей не нравилась ни одна из них. Независимо от направления разговора, она была уверена, что все идет к тому, что ей придется солгать. — Для чего? — вмешался Драко с подозрительным видом, ведя себя как юрист, которому сначала нужно было выяснить все мелочи, чтобы защитить своего клиента от неправильных показаний. Гермиона не удержалась, чтобы не пихнуть его в плечо. Должно быть, это его проклятие — всегда быть грубым не с тем человеком. — Прости?! Я полагаю, это касается только меня и мисс Грейнджер, — недоверчиво приподняла бровь Нарцисса. — И обратите внимание на свой тон, молодой человек, он совершенно не подходит для… — Эй! Я не… — Драко! — вмешался Люциус, его голос был холоден, как лед. — Я думаю, ты забываешь, с кем говоришь! Гермиона взглянула на мальчика, вжавшегося в кресло. — Я не терплю грубости, ты уже должен знать об этом, — выпалил старший волшебник, заставив даже Гермиону почувствовать стыд. — А теперь делай так, как тебе сказали! Вздохнув, Драко встал, перемещаясь без всяких возражений, чтобы сесть рядом с отцом с другой стороны машины, с таким видом, будто он только что проглотил что-то особенно кислое. — Завтра у нас будет серьезный разговор. Я не потерплю… Гермиона почувствовала движение рядом с ней, заставившее ее отвлечься от Люциуса, отчитывающего Драко, переключая свои мысли на светловолосую женщину, смотрящую прямо на нее. — Есть ли причина для такой спешки? — Извините? — О, прошу! Я же не дура. Я знаю, что это была твоя идея покинуть бал… Нет, я тебя не виню, — пояснила Нарцисса, заметив, что девушка собирается открыть рот, чтобы возразить. — На самом деле, это было очень вовремя. Я просто спрашиваю, почему? Молодая ведьма поерзала на месте. — Тебя долго не было, и моей сестры тоже, — резко продолжила женщина. — Причина в ней? Если там что-то произошло, мне лучше об этом узнать. Стиснув зубы, Гермиона отвернулась к окну. Что она должна была сказать? «Да, дело в твоей сестре, которая напала на меня несколько раз за час и заставила поверить в то, что хочет меня убить?» — Ничего не случилось. Я была в ванной, поправляла прическу, — ответила Гермиона через некоторое время, глядя на свои руки, на которых расцвела целая лиловая вселенная, скрытая белой тканью платья. — Если я правильно помню, это оправдание предназначалось для Барти Крауча-младшего — тебе нужно придумать что-то получше. Гермиона бросила на нее быстрый взгляд, прежде чем снова опустить его к коленям. — Ты знаешь, как много мне пришлось сделать, чтобы сохранить эту семью в мире в течение последних нескольких недель, — Нарцисса изменила тактику, обдумывая каждое слово. — Тебе не кажется, что я заслужила знать правду? Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Расскажи мне, Грейнджер, что она тебе сказала? — Ничего такого, чего бы Вы сами обо мне не думали, — внезапно выпалила Гермиона. — Простите, — добавила она, понимая, что ее голос, пусть и тихий, был далеко не вежливым. Проклятие Драко явно было заразно. — И все? О. Юная ведьма подавила желание горько усмехнуться. Она знала, что не очень нравится женщине, но надеялась хотя бы на небольшое сочувствие или, быть может, на притворный жест доброты. Что ж, опять ошиблась. — Да, это все, — прошептала она, взглянув на нее. — И я думаю, что это достаточно веская причина. Мне надоело отстаивать себя каждую секунду, я… Она ​​замолчала, качая головой. — Я просто хочу домой. Нарцисса вдохнула, приподнимая подбородок чуть выше. — Поступай, как хочешь, в конце концов, насколько я слышала от Драко, вы об этом договаривались, — без малейших эмоций сказала она. — Но, по крайней мере, подожди до утра. Твои родители будут не очень довольны твоим появлением посреди ночи в таком виде. Конечно, тебе не хочется их расстраивать. Она приподняла правую бровь. Гермионе было кристально ясно, что женщина говорила это не потому, что внезапно почувствовала сочувствие к ее родителям, но, все же, она была права. Девушка знала, что ее мама взбесится и ей не будет стыдно нанести Нарциссе визит и объяснить кое-что о том, как следует обращаться с ее дочерью, хотя, на самом деле, всего этого гораздо больше заслужила Беллатрикс, а не она. Независимо от обстоятельств, ее аргументы не будут приятными, и, несмотря на то, как сильно Гермиона хотела послать к черту всю эту ситуацию, она не хотела еще больше драмы. Ей пришлось остаться. В конце концов, это всего на несколько часов. У нее будет время, чтобы прийти в себя и понять, что именно и как сказать. Ее отношения с матерью были доверительными, но она ни в коем случае не могла рассказать ей о том Аде, через который прошла. Ну, по крайней мере, не по собственному желанию. — Хорошо, — наконец согласилась Гермиона, заставляя Нарциссу кивнуть в ответ. — Разумный выбор. Вы отдохнете, а сон — лучшее лекарство. Девушка приоткрыла рот, внезапная мысль поразила ее мозг. Сон. А что, если…? Если Беллатрикс знала о ее снах, оставалась небольшая вероятность, что, может быть — только может быть — и ее сестра тоже что-то знает. В конце концов, они казались невероятно близки, и, если они были чем-то вроде лучших друзей, то, наверняка, делились информацией друг с другом. Стоило попробовать. Однако возникли сложности с тем, как лучше сформулировать вопрос. Она не хотела выглядеть абсолютно сумасшедшей, но не могла придумать способ спросить, не рискуя показаться ненормальной. Думай, Гермиона, думай! — Можно спросить Вас кое-о-чем? — начала она осторожно, стараясь не спугнуть женщину. — О чем же? Облизнув губы, юная ведьма слегка развернулась к ней. — Ваша сестра… она… она упомянула кое-что особенное. — Да? — Это была загадка, касающаяся… астральной проекции, — выпалила Гермиона, видя, как женщина приподнимает бровь, и, внезапно, почувствовала себя такой невероятно глупой. Если Нарцисса понятия не имеет, о чем она говорит, а она продолжит рассказывать о путешествиях во времени и тому подобном, можно быть уверенной, что целитель из Святого Мунго будет вызван немедленно, чтобы позаботиться о ней. — Астральная проекция, — повторила светловолосая ведьма, и на ее губах появилась небольшая ухмылка. — Я… неважно. Наверное, это все ерунда. — Наверное, — Нарцисса пожала плечами, ее взгляд стал пристальнее. — Но, вдруг, это не так, секция L-47 поможет найти достойный ответ на этот вопрос. Гермиона посмотрела на нее. — Полагаю, Элефтериу, — добавила ведьма, вставая. На противоположной стороне машины Люциус спихнул Драко с сиденья, освободив место для жены. Взгляд Гермионы затуманился. Элефтериу, Элефтериу. Ох. Она помнила имя Магнуса Элефтериу, упомянутое в учебнике по астрологии на третьем курсе. Он был связан с исследованиями абиогенеза посредством медитаций, но все бросил и уехал в Ки Гомпа, монастырь в Индии, где, как полагали, и оставался до самой смерти. За исключением так называемого исследования, не было ни одной его работы, известной широкой публике, поэтому Гермионе было ужасно любопытно посмотреть, что именно находится в секции L-47 библиотеки Малфоев. Она глубоко вздохнула и повернулась к Драко, который сел рядом с ней, но молодой человек отказался смотреть ей в глаза и хранил молчание весь оставшийся путь. Когда они прибыли, Люциус даже не дал ему возможности пожелать спокойной ночи, когда схватил его за мантию и толкнул вверх по лестнице, идя сзади. Нарцисса тоже последовала за ними, не сказав ни слова по поводу того, как ее муж обращается с их сыном. Ее подбородок был высоко поднят, она пыталась скрыть унижение за самым высокомерным выражением лица, которое только могла себе позволить. Иллюзия счастливой, любящей семьи давно испарилась, и она прекрасно это понимала. На лбу Гермионы образовалась небольшая морщинка, когда она смотрела им вслед. Она не могла ничего поделать, но ей было искренне жаль. Драко — за то, что пытался делать добро, но только причинял вред, а Нарциссу — ну, она ​​с трудом могла представить себе смущение, которое женщина, должно быть, на самом деле чувствовала. Для девушки же это не имело такого большого значения. Она не стала бы показывать пальцем, но прекрасно понимала, что женщина никогда не знала ничего лучше. Это был ее мир, поверхностное величие и восхваление, которые она, вероятно, поддерживала всю свою жизнь — образ идеальной семьи, богатых и могущественных Малфоев. Они были почти королевскими особами, стоящими гораздо выше, чем все остальные — и вот они оказались перед лицом таких людей, как Грейнджер, человека с низким статусом, который мог начать смотреть на них свысока, будто бы они были такой же грязью, как и она. Гермиона покачала головой, понимая, что ее сочувствие зашло слишком далеко. Эти мысли, возникающие в ее мозге, даже не казались ее собственными, как будто говорит кто-то другой, а она просто слушает… Что с ней происходит? Она взглянула на дверь библиотеки. Может быть, есть способ узнать. Ее ноги двигались сами по себе, ведя ее прямо в роскошную комнату. Она вбежала в дверь, минуя высокие колонны и ища одну единственную секцию, совершенно несвойственно ей игнорируя великолепные книги, которые слетали с полок, предлагая себя прочесть. Она притормозила, увидев краем глаза букву «L», клубящуюся в воздухе. У нее перехватило дыхание, и она повернулась налево, шагнув вперед. Она протянула руки, прослеживая названия на корешках книг, читая каждую этикетку, чтобы ничего не пропустить. — Эанор, Эдиас, Ефаров, Э… давай… Элиас, Эмерон. Нет, этого не может быть, — пробормотала Гермиона, хмурясь при виде надписей. Не было никого с именем Магнус Элефтериу. После долгих минут безуспешных поисков она выпрямилась и взяла столько книг, столько, сколько могла унести, и покачиваясь, направилась к небольшому круглому алькову за полкой. Гермиона села на пол, окруженная тяжелыми книгами, словно башней. Она потянулась к ближайшей книге, написанной Иваном Иполоусом и озаглавленной «Аккреционный диск». Бегло просматривая главы и имена, отпечатанные на последней странице, она поняла, что, вероятно, это не тот материал. Она схватила следующую книгу, затем еще одну и еще, пока не потеряла счет времени, сосредоточившись исключительно на лихорадочном чтении. Она была так погружена в тексты о позитронах, ядерном синтезе и других вещах, которые не имели никакого отношения к ее проблеме, что даже не заметила, как французские часы пробили четыре часа утра. Ни в одной выбранной ею литературе не было ни слова об ученом. Гермиона жевала кончик пальца, листая страницы, переходя от одной книги к другой и открывая третью, ища дальнейшее объяснение в четвертой, опять возвращаясь к первой и повторяя все заново снова и снова. Ее глаза опухли из-за плохого освещения. Она моргнула, потянувшись назад, пытаясь сдержать желание вздрогнуть, когда выяснилось, что она не успела прочитать даже половину выбранных книг. Зевая, ее рука коснулась следующего фолианта, название которого она даже не удосужилась прочитать. Она согнулась, подперев подбородок ладонями. Она была совершенно измотана. «… частицы могут смешиваться… создавая более крепкие элементы с помощью магии… осознанные сновидения делают его… осознанные сновидения!» Взгляд Гермионы снова сфокусировался. Она пошевелилась, поднося книгу ближе к глазам, буквально гипнотизируя предложение. «Я считаю, что Саломон сошёл с ума. Он больше не мог жить в царствах…» Тук-тук. Гермиона дернула головой. — Ну здравствуй! В тенях медленно отступающей ночи стояла Беллатрикс Лестрейндж собственной персоной в этом ее прозрачном платье и дьявольски улыбалась. Рот молодой девушки приоткрылся, живот свело. — Мадам Лестрейндж! — Я могу присоединиться? — спросила женщина, но, не дождавшись ответа, шагнула в альков. — О-о-о, да здесь проводится настоящее исследование! Она протянула руку, заставив ближайшую книгу влететь прямо в ее раскрытую ладонь. Ее тонкие пальцы изящно перевернули ее, обнажив название. Она посмотрела на девушку, приподняв бровь, и засмеялась. — Путешествие во времени? — она пролистала первые несколько страниц. — Дорогая, если бы ты не была такой упрямой, я бы избавила тебя от таких трудностей. Она резко захлопнула книгу и бросила ее на пол, заставив Гермиону возмущенно нахмуриться. — Я и сама прекрасно справляюсь, спасибо, — ответила она, скрещивая руки на груди. — Вам нужно что-нибудь еще, мэм? Беллатриса снова улыбнулась. — Вообще-то да. Полагаю, раньше я была не очень милой, — начала она, заставив Гермиону недоверчиво фыркнуть. Ведьма снова и снова разыгрывала свое маленькое театральное представление, делая вид, что сожалеет, лишь затем, чтобы при первой же возможности ударить ее ножом в спину. — Нет, совсем не была, и не думаю, что ты когда-нибудь будешь, — с жаром выпалила девушка, даже не заботясь о том, что она, вероятно, перешла границы. Надув губы, ведьма одарила ее самым невинным взглядом. — Как раз наоборот! Я пришла извиниться, рассказать тебе об этих снах, а ты тут обращаешься со мной как с чертовым мусором. У Гермионы перехватило дыхание, потому что она, наверняка, ослышалась. — Неужели Вы пытаетесь исказить ситуацию и строите из себя жертву? — Милая, в этом мире нет жертв. Все получают по заслугам. Гермиона стиснула зубы. — Тогда Вам, наверное, не стоит удивляться. Беллатрикс громко рассмеялась. — У тебя острый язык для такого симпатичного личика, — она ​​замолчала, озаряясь еще одной очаровательной улыбкой, — но я дам тебе совет. Тебе действительно не стоит стремиться к тому, чтобы вывести из себя единственного человека, который знает все о твоем тайном мире миленьких снов, — добавила она, ответив на замечание Гермионы пристальным взглядом. — Разве тебе не хочется знать? Гермиона нахмурилась, разрываясь между противоречивыми чувствами. Да! Ей так хотелось бы все узнать, но она не была настолько глупа, чтобы признать это и ожидать помощи в ответ. Она слишком много раз входила в эту реку, чтобы повторить ту же ошибку снова. — Нет, — она встала. — Мне нечего Вам предложить, помните? — О, да ладно, — Беллатрикс снисходительно взмахнула рукой. — Я все тебе расскажу, — прошептала она, — в конце концов, я ведь твоя тетя Белла. У Гермионы перехватило дыхание. Ей не понравился этот тон. Женщина была такой хитрой, таким искусным манипулятором, точно зная, как обмануть ее красивыми фразами и этой ангельской улыбкой. — Я не перестану быть другом Драко, — сообщила Гермиона, прежде, чем ведьме выдался шанс бросить это в нее. — Я не… — Просто прекрати! — она покачала головой, повышая голос. — Я уже сказала, что… — Если бы твой нахальный ротик позволил мне закончить, ты бы знала, что я не это имею ввиду, — опасно проговорила Беллатрикс, подбираясь ближе. Гермиона отступила на шаг, знакомый страх пробежал по ее венам. — Если не Драко, — начала она мягко, но закашлялась, пытаясь избавиться от слабости в голосе. — Если дело не в Драко, тогда в чем? — Допустим, я сегодня чувствую себя щедрой и сделаю это бесплатно. Настала очередь Гермионы рассмеяться, хотя ей не хватало эффектности и шарма темной ведьмы. — Да, конечно! И я должна в это поверить? — Что ж, если ты так сильно хочешь дать мне что-то, — Беллатрикс склонила голову, — давай остановимся на маленьком поцелуе, прямо сюда. Она постучала по своей левой щеке. — Ты едва успела попрощаться, это будет справедливо, ведь твоя дорогая тетя должна уехать утром, — произнесла она фальшиво расстроенным тоном. — Чего?! — выпалила Гермиона, ее щеки сразу же вспыхнули. — Я должна что…? — Разве тебе так сложно? Я думала, это гораздо легче, чем отпустить друга. Ведьма медленно приблизилась, остановившись всего в трех футах от молодой девушки. Сердце Гермионы болезненно забилось. — Да ты шутишь. — Никогда, — Беллатрикс подошла еще ближе, заставив мозг Гермионы заморозить все функции ее тела. — Кажется, ты нервничаешь, — указала темная ведьма. — Ты меня боишься? — прошептала она, проходя мимо нее, останавливаясь за спиной. — Или ты боишься себя? В этот момент Гермиона подумала, что именно это и было похоже на сонный паралич. Невозможность двигаться, но безумно ужасное чувство паники, пронизывающее все сосуды в теле бедняги. — Знаешь, — она почувствовала горячее дыхание на своей шее, от чего ее легкие сжались. — У меня было такое странное чувство, когда я была в твоей голове, — нежно проговорила Беллатрикс, и Гермиона даже не знала, что хуже: опасные слова или дрожь, бегущая по спине, когда женщина потянулась к ее волосам, проводя по ним пальцами, расслабленно, невыносимо медленно. — Я не совсем поняла, что это было, но, думаю, теперь я догадалась… — прикосновение стало еще мягче, она перебирала ее волосы с таким легким нажимом, что Гермионе пришлось сделать многое, чтобы не допустить, чтобы ее колени подогнулись. — Я не понимаю, что Вы имеете в виду, — отрицала она, наконец сумев найти свой, хотя и дрожащий, голос. Это было самое чувственное ощущение, которое она когда-либо испытывала, и, хотя это было чертовски приятно, она знала, что ей нужно бежать от женщины. Если не быть осторожной, она может рассказать о своих нелепых чувствах, и это означало бы ее конец. Она попыталась заставить себя двигаться, но это было так же невозможно, как и попытка оторвать голову от тела. — В самом деле? — пальцы Беллатрикс все еще пробегали по ее волосам, закручивая их, откидывая в сторону, на правое плечо девушки. — Нет. Прикосновений больше не было — единственное, что оставалось — это кружащаяся голова Гермионы и чувство предвкушения, бьющееся внизу живота. Секунда. Две… Ее кожа покрылась мурашками от затылка до бедер. Ногти. Она чувствовала, как они проводят по ее обнаженной шее вниз к ключице с такой нежностью, что она не могла больше сдерживаться. Она откинулась назад, прижимаясь к телу Беллатрикс, испуская еле заметный вздох, который, однако, женщина не пропустила. Беллатрикс немедленно отстранилась, заставив Гермиону споткнуться, и быстро шагнула вперед, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. — Я знала! — из ее рта вырвался удивленный смешок, глаза расширились от недоверия. — Ты меня хочешь! Черт, так я и думала с самого начала! Ах, как же отвратительно! Гермиона стояла, паникуя, с открытым ртом. — Нет! Это… это абсурд! Я бы никогда не…! — Не пытайся это отрицать! — темная ведьма смотрела на нее, слегка скривив губы от отвращения. — Как ты ревновала… Скажи-ка, — она подмигнула, снова подходя ближе. — Ты представляла себя на его месте? — спросила она, наслаждаясь собой, с садистским удовольствием. Ее ледяные руки потянулись к теплым ладоням Гермионы, схватили их и прижали к своим бедрам. — Прикасаться ко мне вот так…? Гермиона почувствовала, как ее захватила волна очень неприятного тепла. Она изо всех сил пыталась убрать свои руки от тех мест, где их не должно было быть, но хватка Беллатрикс была слишком сильной, усиливая синяки на ее запястьях. -…держать меня так близко…- промурлыкала ведьма, наклоняясь немного вперед, и, несмотря на то, что Гермиона упорно продолжала смотреть в сторону, она не могла не чувствовать ее дыхание, все еще сладкое от ванильно-пряного алкоголя. Руки Беллатрикс поднялись выше, хватая за подбородок, заставляя смотреть на нее. — Ты представляла, — безжалостно продолжала она, слегка наклоняясь вперед и тут же откидывая голову обратно, — что это ты меня целуешь? Мозг Гермионы отключился. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме этих соблазнительных губ, двигающихся, пока она говорила. Колени женщины переместились, толкая молодую ведьму назад, пока она не оказалась прижата спиной к стене. — Я так и думала, маленький зверек, — выдохнула Беллатриса. — Кто бы мог подумать — такая хорошая девочка… Веки Гермионы затрепетали, у нее задрожали колени. Ее руки были сжаты в кулаки, но все еще лежали на бедрах Беллатрикс. -… и такая хорошенькая. Думаю, не повредит… — губы женщины оказались невероятно близко. Сердце Гермионы физически болело, угрожая вырваться из груди… Ее глаза распахнулись, когда она услышала странный стон, исходящий из ее собственного рта. Уже был совершенно обыкновенный день, и она лежала на полу, ее щека прижалась к «Астрологии и ее истокам», а живот чертовски болел. Она попыталась сесть, но зашипела, чувствуя резкую боль в шее. Потерев это место, она резко сглотнула. Ее грудь вздымалась, а сердце все еще билось, словно она пробежала марафон. Она чувствовала трепет сводящих с ума бабочек, проносящихся через ее ребра, легкие и нижнюю часть живота, щекочущих все, чего касались их крылья. Она прижала ладонь к открытому рту, тяжело дыша. «Нет-нет-нет-нет-нет!» Она встала, ноги запутались в платье, которое все еще было на ней. Она быстро выглянула из-за книжной полки, обводя взглядом все пространство библиотеки, насколько только было видно. В комнате стояла тишина, поэтому Гермиона спряталась в свой маленький уголок, почесывая ладони. Горячие слезы катились по щекам, но она грубо их вытерла. Она отчаянно вздохнула, чувствуя неописуемое отвращение. Да что, во имя Мерлина, с ней не так, раз ей снятся такие вещи! Такие чувства! Беллатрикс была женщиной, тетей Драко, черт возьми, а она фантазировала о… ох, она такая больная, такая больная! Это было неправильно по многим причинам. О, как она надеялась, что ведьма действительно исчезла, потому что она совершенно точно не сможет встретиться с ней лицом к лицу. Не в таком состоянии. Она задавалась вопросом, который час. Беллатрикс никогда не завтракала — возможно, ей удастся, избежав встречи с ней, проскользнуть в свою комнату и принять холодный — не холодный, ледяной — душ, чтобы утихомирить свои сумасшедшие гормоны, собрать вещи и убраться отсюда к черту прежде, чем она окончательно сойдет с ума. Да, это похоже на хороший план. Она нахмурилась, глядя на книги, разбросанные по полу, на мгновение опустившись на колени и попытавшись поднять их, но они волшебным образом запрыгнули друг на друга, взлетая и скрываясь из поля зрения Гермионы. Она моргнула, избавляясь от последних следов слез. Сделав несколько глубоких вдохов, она заставила свои мысли полностью переключиться. Может, это был просто абсурдный сон. У нее их уже было много. Тонны! Наверное, волноваться не о чем, просто странная вещь, которой наверняка есть объяснение! Как, например, если бы мать Драко дала ей совершенно бесполезный совет, заставивший ее закопаться в книгах лишь затем, чтобы она заснула и увидела сон о… Гермиона прижала ладони к своему багровому лицу. «Мне нужно уйти.» Ей повезло, что она задремала всего на пару минут. Главный зал, через который ей пришлось пройти, казался пустым: все, вероятно, еще спали, наслаждаясь гораздо более обычными сноведениями, чем она. Она бросилась вверх по лестнице, как можно тише побежала в свою комнату, остановившись только тогда, когда заперла за собой дверь ванной. Неважно. Это был просто сон. Первый такой сон — и это случилось с… Гермиона зашипела, когда на ее тело обрушились первые брызги ледяной воды. Она почти чувствовала, как сужаются все поры на ее коже, пытаясь защитить органы от жестких капель холодной воды. Она дрожала, как осенний лист, которому в любой момент грозит упасть с дерева; это была пытка, но весьма действенная. Лицо Беллатрисы исчезло, по крайней мере на время. Удивительно, на что способен инстинкт самосохранения, но не менее печально, что тело так быстро приспосабливается, возвращая мозгу за считанные секунды способность думать о чем ему хочется. Чувствуя, что эффект сходит на «нет», она остановила воду, наслаждаясь теплом, разливающимся по всей ее коже. Она потянулась за полотенцем, стараясь не обращать внимания на новые отметины в форме пиона на руках и бедрах. Полностью одевшись в свою обычную полосатую рубашку и бежевые брюки, она начала собирать свои вещи, начиная, конечно, с книг. Она просто не могла ничего забыть. Сортируя их по названиям, у нее было время подумать, что сказать, а о чем промолчать. Ее родители. До сих пор у нее была привилегия рассказывать о своих переживаниях во время прибывания в поместье Малфоев исключительно в письмах, и это означало, что она могла утаить столько, сколько хотела. Это всегда было просто «погуляли, посидели в библиотеке» и тому подобные разговоры. Она ненавидела ложь, но нет ничего хорошего в том, чтобы плакаться маме из-за того, что Беллатрикс так ужасно к ней относилась. Нахмурившись, Гермиона внезапно остановилась с «Историей магии» в руках, на полпути к своему сундуку. Мерлин, неужели все должно быть связано с этой женщиной?! Она ведь прекрасно провела время, не все было так плохо! Они с Драко немало веселились вместе. Она могла рассказать о том, как белокурый мальчик разыграл Забини, сказав, что у них есть волшебная комната в поместье, которая, если стоять обнаженным перед дверью ровно в полночь, превратится в портал в другое измерение. Каким бы злым он ни был, Драко не сказал ему об этом прямо, но громко заговорил, когда узнал, что тот находится достаточно близко, чтобы услышать. Гермиона только покачала головой, подумав, что Забини не такой идиот, чтобы попасться на эту глупую удочку, и поэтому не сказала ни слова. Что ж, похоже, она ошиблась? Она сама этого не видела, но услышала от Драко на следующее утро, в перерывах между его приступами смеха, о том, как Блейз встал перед дверью, только чтобы оказаться лицом к лицу с Люциусом Малфоем и начал притворяться лунатиком, чтобы выпутаться из неприятностей. Или она могла рассказать, как они с Драко завели нового друга, и все они в конечном итоге выпивали с магглами — ну, может быть, ей стоит опустить эту часть про выпивку. Дело в том, что если она будет сосредоточена на хорошем, ее родители не заметят, насколько несчастной она на самом деле себя чувствует и как рада, что вернулась домой. Это был плохой план, но она не придумала ничего лучше, что не не требовало бы откровенной лжи. Гермиона вздохнула, застегивая сундучок. Она закончила собирать вещи, и ей оставалось только спуститься вниз и ждать. Нарцисса появилась первой. Ее лицо не выражало никакого удивления при виде девушки, сидящей на диване. — Драко еще не встал, — сообщила она, не здороваясь и не предлагая позавтракать перед отъездом. Скорее всего, она просто перестала притворяться вежливой, когда все подошло к концу. — Ничего страшного, я подожду его, — сказала Гермиона, вставая. Ей хотелось что-то сказать, спросить, развлекло ли женщину дать ей ложную надежду — ей хотелось спросить о многих, многих вещах, но, честно говоря, все это уже не стоило того, чтобы так драмматизировать. — Надеюсь, Вам понравилось ваше пребывание у нас, Вы знаете, как пользоваться летучим порохом, — машинально проговорила Нарцисса, прежде чем исчезнуть, оставив Гермиону одну, больше ничего не сказав. Девушка не была ни удивлена, ни разочарована. Чего еще можно было ожидать? Она снова села на диван, пытаясь не обращать внимания на нервно сжимающийся живот, опасаясь, что Беллатрикс появится следующей. К счастью, этого не случилось. Это был Драко. — Должен сказать, я действительно надеялся, что ты передумаешь, — он поджал губы и повел плечами. Гермиона грустно улыбнулась, качая головой. — Ну, тогда в следующем году… — начал мальчик, но она немедленно прервала его. — Даже не думай об этом! Следующим летом твоя очередь! Драко удивленно рассмеялся. — Что? — Что значит «что»? Я приглашаю тебя — тебя и… Асторию, твою будущую жену. — Давай, продолжай, и я решу, что после твоего ухода мне будет гораздо лучше. — Придурок! — Гермиона усмехнулась, притягивая его за рубашку, чтобы обнять его. Он обнял ее в ответ, задержавшись на мгновение. — Увидимся в Хогвартсе. Постарайся избегать неприятностей! — Думаю, я прекрасно справлюсь с этим без тебя, — возразила она, ухмыляясь, за что получил от него фальшивый хмурый взгляд. — Уходи, Грейнджер. — Пока, Драко, — она махнула ему рукой, взяв горсть летучего пороха. — Пока, заучка, — ухмыльнулся мальчик, наблюдая, как она исчезает в зеленом дыму.

***

План Гермионы не сработал. Джин Грейнджер хватило одного взгляда, чтобы понять, что с дочерью что-то не так. Неважно, что она говорила, мать всегда знает лучше. — Вот, — она подошла к ней в гостиной и протянула чашку ромашкового чая. Это был редкий дождливый день лета, который достаточно точно передавал настроение девушки. — Когда ты будешь готова, я всегда тут, рядом, хорошо? — начала она, поглаживая Гермиону по руке. — Я не буду ни о чем спрашивать, просто хочу, чтобы ты знала, что… что я надеру им задницы! Джин серьезно кивнула, заставив Гермиону улыбнуться. — Наверное, это просто недосып. Мы ходили на бал и вернулись довольно поздно. Джин понимающе посмотрела на нее, не купившись ни на что из того, что она говорила. — Ладно, тогда иди спать! — Но сейчас только 10:30! — Ты устала, конец истории. Когда проснешься, у меня для тебя есть сюрприз!