Carpe Noctem

Гермиона лучше кого бы то ни было знала об этой удивительной природе любопытства, заложенную в человеческую ДНК, потому что и сама была созданием любопытным, подобным дражайшей Алисе, ускользнувшей в хитрую страну «все страньше и страньше», лишь для того, чтобы удовлетворить это желание неизвестности. Как ни странно, собственное «страньше» Гермионы казалось удивительно похожим на эту Страну Чудес — коварное место искаженной правды, наполненное жаждущими любопытства существами, не имеющими вообще никакого понятия о границах; особенно когда в меню была ее связь с Драко Малфоем. Суицидальная эскапада, в которую она и мальчик были вовлечены в самый первый день их прибытия, быстро стала темой номер один среди всех обитателей Хогвартса. Студенты, призраки, картины и даже некоторые сотрудники — Драко мог бы поклясться, что к ним относится и Ирма Пинск — создали свою собственную чрезвычайно захватывающую версию реальных событий, распространяя ее быстрее, чем чума в Лондоне 17-го века — и все это без поправки на то, что никто имел представление о том, что именно произошло в тот вечер. На самом деле это было довольно удобно, потому что нет лучшей платформы для создания драмы, чем ничего не знать; безграничные возможности просто побуждают воображение разыграться. Бедной Гермионе пришлось вынести часы допроса, инициированного Падмой Патил, у которой, казалось, не было чувства такта или какого-либо уважения в целом. Независимо от того, сколько раз юная ведьма подчеркивала, что у нее нет никаких отношений с Драко, помимо дружеских, и что было бы отвратительной ложью предположить, что они пытались сбежать вместе в Ирландию, любопытная девчонка была глуха ко всему, что говорила Гермиона, упрямо заявляя, что это было самое романтичное событие в истории Хогвартса. Дошло до того, что юной студентке Рейвенкло пришлось освободиться от навязчивой компании близнецов Патил и их подруги Лаванды Браун, категорически заявив, что ее сейчас стошнит из-за их неутомимых дифирамбов храбрости Драко, который выступил против целого мира, лишь быть с ней — или, что еще хуже, его волосам идеального оттенка платины. Все чаще и чаще она ловила себя на том, что прикусывает язык, сопротивляясь желанию рявкнуть, что она не может даже думать об отношениях с Драко, потому что даже к его матери ее тянет больше, чем к нему, но эта своенравная мысль послала столько тепла к ее щекам, что обе девушки восприняли это как безмолвное признание всего, во что они так слепо верили. В довершение к этому нелепому заблуждению Драко, которому, как ни странно, нравилось быть в центре всеобщего внимания, стал ответственным за еще большую суету благодаря своему глупому чувству юмора и фривольной иронии. Гермиона много раз заставала его подмигивающим хихикающим девушкам, когда он видел, как она проходила мимо во время перерывов, говоря, что ему пора идти, потому что его девушка может приревновать. Юной ведьме пришлось буквально молиться, чтобы ей хватило сдержанности не проклясть его на глазах у всех, когда она оттащила его за локоть в сторону, чтобы узнать, почему он продолжает испытывать ее терпение. Он уже почти перешел очень тонкую грань, потому что, к сожалению, это не единственное, что ему нравилось высмеивать в эти прекрасные дни. Прошла целая неделя с момента их приключения, семь чертовых дней после ужасной ошибки, когда она рассказала ему о разговоре, который был у нее с Дамблдором, и она могла поклясться, что уровень вызывающего зловредности, которым расцвела его аура, никогда прежде не был таким ярким, как теперь. Это был последний день их заключения, которое заключалось в полировке грязных вилок на кухне Хогвартса, и мальчик осмелился принести и завязать на голове повязку из монет, произнося загадочные фразы всякий раз, как Гермиона смотрела в его сторону. Он стал настолько раздражающим, что она молча заколдовала повязку, чтобы она прилипла к его волосам на пару часов — и она бы действительно рассмеялась при виде ругающегося Драко, звенящего всякий раз, когда он двигается, если бы не ее решимость убедить домашних эльфов попросить Дамблдора хотя бы о минимальной заработной плате. Она была так настойчива, что маленькие существа вежливо попросили их уйти раньше, просто чтобы избавиться от нее, а после стали синхронно биться головой о стойку, чтобы наказать себя. Гермиона тут же попыталась остановить их, и даже звенящий Драко нерешительно подошел к одному особенно старому эльфу, и, после целых минут постоянных ударов и криков «плохой, плохой, плохой» им удалось остановить это безумие и уйти. И вот теперь, сидя в библиотеке, они пытались наверстать упущенное, делая эссе для урока профессора МакГонагалл — по крайней мере, Гермиона так и делала, потому что Драко, наконец-то освободившийся от повязки, казалось, был гораздо больше заинтересован в том, чтобы рассердить ее, чем заниматься академическим трудом. — Я бы посоветовал осмотреться вокруг, — объявил он, приложив палец к краю пергамента Гермионы и медленно начиная оттаскивать его. — Тебе понадобится много шалей и свитеров — очки можно позаимствовать у Поттера, он все равно не видит ничего у себя под носом, даже когда их носит. Он ухмыльнулся, когда девушка отобрала у него свое домашнее задание. — Говорю в последний раз! — она поджала губы, хмурясь, глядя на желтый пергамент в руке. — Я не провидец! И, если уж на то пошло, то она тоже, так что, пожалуйста, угомонись уже! Перестаньте изображать меня, похожего на нее, и, особенно, перестаньте кричать «Трелонджер!» каждый раз, как видишь меня в коридоре! Гермиона с мрачным видом окунула перо в чернильницу. — Это совершенно не смешно! — она отвернулась от парня и положила пергамент обратно на стол. — Не бойся своего призвания, — драматично заявил он. — Просто не забывай быть настолько мрачной, насколько возможно. Смотри и учись, — он прочистил горло, привлекая ее недовольный взгляд. — Твое будущее, мое дорогое дитя, столь же мрачно и печально, как мангровые болота в Южной Африке, — прошептал он с каким-то странным румынским акцентом, и Гермиона решила не поправлять его, говоря, что африканские болота были какими угодно, только не мрачными, из опасения, что ее просто разорвет. — Видишь, — продолжил он, — это очень просто; и после того, как закончишь говорить о том, как все безнадежно и хреново, ты… постой… ты поразишь их этим великолепным… Девушка с дурным предчувствием смотрела, как он исчезает под столом — и, о боже, совершенно не зря. Ее глаза расширились в тот момент, когда он вынул из сумки огромный хрустальный шар и с громким стуком уронил его на стол. «Он не мог этого сделать!» — Драко Люциус Малфой, — она ​​повысила голос, поймав катящийся предмет в последнюю секунду. — Скажи мне, что ты не выкрал это из Северной Башни, — потребовала она, надеясь, что он не был настолько глуп, чтобы похищать вещи из классных комнат сразу после того, как завершил оба своих задержания. — Я его одолжил. Очевидно, что был. — Зачем ты одолжил хрустальный шар Трелони, могу я спросить? — Просто чтобы тебя завести, — он озорно посмотрел на нее, пытаясь закинуть ноги на стол, но Гермиона ударила его по ботинкам, и, в конце концов, он схватился за стол, пытаясь удержать равновесие. — Верни этот шар сейчас же, — потребовала она, сузив глаза. — Что, если он ей понадобиться?! — Ну-ну, кто бы говорил! А ты не думал об этом, когда тебе было тринадцать, и ты сама…! Щеки Гермионы загорелись. — Я больше не намерена это обсуждать, — горячо отрезала она, толкая тяжелый предмет обратно к Драко, который понимающе ухмыльнулся. Было неприятно это признавать, но, на самом деле, он прав. В тот раз она действительно разбила шар, но лишь потому, что женщина унизила ее перед всем классом, пророчествуя, что она не видит ни одного мужчину в ее будущем. Думая об этом сейчас, девушка должна была признать, что, какой бы бездарной она ни считала Трелони, у нее все же могли быть какие-то способности. — Дурацкая штуковина! — ругнулся из-под стола парень, очевидно, с трудом засовывая шар обратно в сумку. Гермиона была уже готова сказать что-то едкое, когда громкий стук позади нее испугал ее настолько, что она подпрыгнула. — Ой! — Драко явно ударился головой, отчего стол немного подпрыгнул. — Что ты делаешь? — укоризненно прошипел он, потирая затылок, но Гермиона не слушала. Она смотрела в окно позади нее, глядя на огромную серую сову, нетерпеливо клевавшую стекло. Она быстро встала, впуская и птицу, и невероятно морозный холодный ветер. — Гребаная почта?! — она услышала, как мальчик подошел ближе, пока она пыталась отвязать письмо, прикрепленное к когтю. — От кого это может быть? Покачав головой, Гермиона невнятно фыркнула. Ее мама послала ей сову как раз этим утром, написав, что все в порядке, поэтому она сомневалась, что письмо могло быть от нее. Может, это был Виктор — в конце концов, он довольно давно не писал. Она облизнула губы, перевернув письмо, чтобы посмотреть на почерк, но удивилась — странно, но оно было и не от ее друга. — Это тебе, — нахмурившись, сказала Гермиона, протягивая Драко конверт после того, как прочитала его имя, нацарапанного большими, с сильным наклоном буквами. Парень недоуменно взглянул на нее, взяв конверт в руки. — Мне? Я ничего не слышал от своих родителей с тех пор, как они бросили меня, словно я сирота. Как думаешь, они наконец поняли, что больше не могут злиться, или это официальное заявление, что мое имя выжгли из генеалогического древа? Давай поспорим! — Может, это от Астории, — предположила Гермиона. — Хотя я ожидала, что ее сова будет ярко-розовой. — Да, она определенно использовала бы соловья, и он бы пел колыбельные и был бы весь в тошнотворных блестках, — добавил Драко, не впечатленный, отмахиваясь от совы, но она не двинулась с места, а только попыталась клюнуть его за руку. — Бешеное создание! — Успокойся, просто открой письмо, — предложила Гермиона, закрывая окно, потому что температура в библиотеке становилась довольно низкой. — Ладно, ладно, — Драко многозначительно посмотрел на нее, возвращаясь к своему стулу. Его тонкие пальцы развернули пергамент, и он погрузился в безмолвное чтение. Затаив дыхание, Гермиона наблюдала за каждым его движением, пытаясь уловить любые признаки эмоций, и ей пришлось нахмуриться, увидев, как он напрягается. Неужели все так плохо? Неужели его действительно выжгли из генеалогического древа? Нет… если бы дело дошло до это, его семья даже не удосужилась бы ему сообщить, в этом Гермиона была уверена. Они бы просто решили игнорировать его всю оставшуюся жизнь, делая вид, что у них вообще никогда не было детей. Представив такой сценарий развития событий, девушка сразу же ощутила, как у нее в горле растет ком вины — ведь во всем будет виновата она и только она. Она была причиной всего этого фиаско, и если… Драко затаил дыхание. — Что там? — нетерпеливо выпалила она. — Что происходит? От кого оно? Драко бросил на нее быстрый испуганный взгляд, словно его застали за чем-то непристойным. Он сжал письмо обеими руками, прижимая к животу, словно боялся, что Гермиона сможет прочитать его на расстоянии. — Я… — он замолчал, снова в отчаянии вздохнув. — Это от моей тети. Живот Гермионы сделал неприятное сальто, и ей потребовалось время, чтобы осознать эти два простых слова. — От Белл… я имею ввиду, — она ​​откашлялась. — От нее? Его глаза снова вернулись к письму. — У меня две тети, Грейнджер. Думаю, я уже рассказывал тебе о паршивой овце в семье. — Ты имеешь ввиду то, что я подумала? — она быстро прикрыла рот рукой. — Это… это от твоей тети Андромеды? Что она…? — Я расскажу тебе позже, но сначала отвечу на него, — он встал, взмахнув письмом. — Я… эй! Он отдернул рукой, когда сова, небрежно прислонившаяся к краю их стола, снова попыталась достать его пальцы. — Прошу прощения, но я отправлюсь в совятник, потому что, очевидно, — он злобно посмотрел на сову, — эта птица ненормальная! — Подожди, я пойду с тобой! — Гермиона потянулась за своими книгами, быстро пытаясь собрать вещи. — Эээ, хотя, если подумать, — уклончиво пробормотал Драко, подбирая свою сумку, которая почти разорванную из-за хрустального шара Трелони внутри. — Это не так срочно, я, наверное, сперва верну это, — он кивнул в сторону сумки. — А потом… — И, по-вашему, вы делаете?! — яростный голос мадам Пинс прервал его отговорки. Она появилась буквально из ниоткуда, ее пылающие глаза метались от Драко к сове, а затем к пораженной Гермионе. — Собирайте свои вещи, я требую, чтобы вы ушли! Это библиотека! А не какой-то грязный совятник! — закричала она, хлопнув рукой по столу, из-за чего сова взлетела и облетела вокруг их голов, безумно ухая. — Вон! Вон! Вон! — орала женщина. Драко быстро сунул письмо в карман и практически выскочил из библиотеки, преследуемый встревоженной совой, трусливо оставив своего лучшего друга в одиночестве. — А ты?! Что ты тут все еще делаешь?! , — рявкнула она Гермионе, которая изо всех сил старалась как можно быстрее собрать свои вещи, что было не так уж просто, ведь на их столе было около пятнадцати книг. — Я не желаю видеть вас, пока вы не научитесь соблюдать правила! Ну, в теории, она могла иметь ввиду, что они были весьма милой парой. Под нескончаемым упреками Гермионе удалось запихнуть все вещи в сумку, зачарованную чарами увеличения, и быстро покинуть библиотеку, невероятно расстроенной тем, что она едва закончила первое задержание, как сразу же попала в ужасное положение во второй раз подряд. Черт возьми, если бы она знала, что дружба с мальчиком не принесет ей ничего, кроме неприятностей, она бы действительно пересмотрела вопрос о том, стоило ли ему помогать два года назад. Она была бы избавлена ​​от стольких тревог и… о, да кого она пытается обмануть? Она не променяла бы этого придурка ни на что на свете, сколько бы раз он ни облажался. Она слишком сильно его любила; заботилась о нем, как о брате, и, видя его таким встревоженным, очень волновалась. Что могла от него хотеть эта его тетя? Однажды он сказал, что никогда бы даже не узнал, что у его мамы есть еще одна сестра, если бы не разговор, который она и тетя Белла вели давным-давно. Ему было около девяти, когда он подслушал, как они говорили о «предательской мрази», которая не заслуживала рождения, не говоря уже о том, чтобы принадлежать к их крови. Он, конечно, пытался спросить об этом позже, но получил не тот ответ, на который надеялся — его просто отправили в свою комнату с предупреждением никогда больше не упоминать об этом. Поскольку его близкие отказывались рассказывать ему об этом, он упрямо решил выяснить все сам, втайне спросив профессора Слагхорна много лет спустя, и он рассказал ему такую историю, что Падма Патил умерла бы от волнения, если бы услышала. Он узнал, что Андромеда была средним ребенком, который, хотя и был отнесен к Слизерину, на самом деле, казалось, никогда не разделял общих убеждений своей семьи. У нее почти не было друзей из-за отсутствия интереса к издевательствам и политике превосходства крови, которое так любили слизеринцы; вот почему она обычно тусовалась с Сириусом Блэком и его приятелями. Профессор признал, что любит всех Блэков, но Андромеду считает самой восхитительной из их семьи. Он даже показал Драко фотографию, которая, честно говоря, была выставлена на видном месте в его кабинете еще до его выхода на пенсию, то есть на третьем курсе, но мальчик никогда раньше не обращал на эти снимки никакого внимания, поэтому никогда и не замечал сходства — женщина на ней была очень похожа на свою старшую сестру Беллатрикс; однако Слизнорт сказал, что нет более различных людей, если дело касается их личностей. В то время как Беллатрикс была силой, с которой нужно считаться, Андромеда была сдержанным, отстраненным созданием, показывающим свое истинное обаяние лишь тем, кого считала достойными доверия. Это случилось на шестом курсе, когда она тайно начала встречаться с маглорожденным Тедом Тонксом. Они сбежали сразу после окончания школы, что считалось огромным предательством всей семьи Блэков. В конце концов, ее выжгли из генеалогического древа, и обеим ее сестрам было навсегда запрещено упоминать ее имя снова — разумеется, у них не было возражений. Слагхорн признался, что однажды был свидетелем встречи Беллатрикс и девочки Тонкс, Нимфы — как-то так ее звали, и он описал ее как «очень печальную и душераздирающую». Честно говоря, вся эта история казалась очень мрачной, но все же она показывала, что Андромеда не была сделана из такого же высокомерия, как ее сестры, подумала Гермиона. Может, она услышала сплетни и просто пыталась протянуть руку, чтобы дать понять своему племяннику, что он не одинок — хотя, если таков сценарий, у него не было причин так нервничать; Гермионе не нужно было гадать, чтобы увидеть, что происходит что-то тревожное. Она просто надеялась, что Драко ей все расскажет. Проходя по коридору, не обращая внимания на шепот девочек из Гриффиндора, она заметила длинную бороду Дамблдора. На самом деле она не видела его с того дня, как он нашел ее и Драко в Визжащей Хижине, и это все еще заставляло ее щеки гореть — Мерлин, ведь она была старостой! Она должна была подавать пример, хороший пример, а не быть возмутителем спокойствия. К сожалению, вред уже был нанесен, и не было другого способа исправить это, кроме как вдвое усерднее стараться восстановить утраченную репутацию. Больше никаких приключений и анализа снов! Ее мысли вернулись к таинственным словам Дамблдора. «Думаю, пароль, который вы ищете — Venor floccus.» Гермиона даже спустя неделю не могла найти нужных слов. Во-первых, почему этот мужчина знал, что она ищет какое-то объяснения, а во-вторых, как он об этом узнал? Неужели он тоже читал ее мысли, как тетя Драко? Скорее всего. Гермиона сомневалась, что есть иной способ узнать об этом, кроме как увидеть ее мысли, потому что, кроме Драко, она не никому про это не рассказывала. И хотя она очень восхищалась стариком, она не могла не чувствовать некоторого разочарования из-за того, он таким образом нарушил ее личную жизнь; кроме того, он даже не сказал ей того, о чем она не знала. Конечно, она была знакома с этим термином, наткнувшись на него бесчисленное количество раз, но, по ее мнению, это совершенно не было отправной точкой. В каждой книге было одно и то же определение: «VENOR FLOCCUS /weː.nor floc · cus / — существительное, образованное от латинского. Облачный охотник; специально обученный человек, обалающий способностью получать доступ к другим сферам и общаться с сущностями за пределами этого мира.» Гермиона читала, что эти загадочные люди были чистокровными; все они монахи, живущие в глухих лесах вдали от цивилизации. Говорилось, что они рождались в тот же день года, когда открылись врата в иную реальность, разделив их душу пополам, отправив каждую часть в разные миры. Некоторые теории утверждали, что они были заблудшими душами людей, покончивших жизнь самоубийством в своей предыдущей инкарнации, и, в качестве наказания, были обязаны вечно искать вторую половину своей души. Каким бы жутким это ни казалось, Гермиона не верила таким тезисам, ведь их разделяли в основном сельские жители, которые сочиняли байки всякий раз, когда не могли что-то объяснить. Однако то, во что она верила — это в факты, имеющие под собой веское основание. Она читала, что для того, чтобы стать venor floccus, нужно пройти обучения; не было ни единого человека, который родился бы со способностями, которыми обладали такие люди; они приобрели навыки в течение многих лет практики, медитации и поста. Впрочем, это было чрезвычайно опасно и сложно. Только самые старые и настойчивые из них были способны по-настоящему спроецировать себя и увидеть другие реальности. Ученый Элефтериу, о котором ей рассказывала Нарцисса Малфой, по слухам, умер, в то время как некоторые утверждали, что он получил доступ к другому миру и застрял. Честно говоря, Гермиона понятия не имела, какое это имеет отношение к ней. Образы приходили к ней во время естественного сна, тогда как они делали это осознанно. Она никогда не встречалась с астральными существами, никогда не была в каком-либо астральном измерении, где могла бы свободно перемещаться — она ​​просто видела иную реальность глазами другой Гермионы. Она никогда не тренировалась, и в книгах говорилось, что невозможно достичь такого опыта без тренировки… А самое главное — она не была чистокровной, слава Мерл… — Грейнджер, смотри, куда идешь! Гермиона споткнулась, натолкнувшись на кого-то. Пораженная, она подняла глаза — это был Маклагген. — Ой, извини, я просто… — Погрузилась в свои мысли. Ничего необычного, но ты можешь подумать об этом в следующий раз, и, поверь, ты не это захочешь упустить, — он указал на себя, заставив Гермиону приподнять бровь. — Ты последнее, что я бы хотела упустить, — девушка натянуто улыбнулась ему и двинулась дальше. — При использовании Petrificus Totalus, — пробормотала она про себя, направляясь в общую комнату Равенкло.

***

В следующие недели Драко получил еще шесть сов — Гермиона вела счет — но он отказывался ей что-либо об рассказывать, всегда находя повод сменить тему. Девушке приходилось часто прикусывать язык, чтобы не прочесть лекцию о доверии и дружбе, потому что она прекрасно понимала, что это было бы просто лицемерием. У нее самой было несколько секретов, которые она не хотела раскрывать, поэтому она не имела абсолютно никакого права сердиться на него. Тем не менее, желание спросить его всякий раз, когда его взгляд был погружен в себя, мучило ее, как особенно зудящий шрам. — Трелонджер, — прошептал Драко однажды вечером, исследуя тему о зелье Живой Смерти. Наконец им разрешили вернуться в библиотеку при обещании вести себя так, как и должны шестнадцатилетние молодые люди, и они оба были полны решимости сдержать свое слово. — Что? — девушка только что закончила читать абзац и сделала пометку на пергаменте. — Да или нет? Она посмотрела на него, приподняв бровь. — Да или нет что? — В том то и дело, что ты не должна знать. — В таком случае, извини, но я не могу ответить, — сказала она, возвращаясь к своему эссе. — Не будь ребенком! — Не будь ребенком?! Это не я веду себя по- де… — Ладно, ладно, остановись! Дай мне спросить тебя еще раз, — Драко потер лоб, не обращая внимания на шепчущихся девушек, наблюдавших за ними издалека. — Что бы ты сделала, если бы… если бы твой друг хотел увидеть вашего другого друга, но этот друг на самом деле не очень хотел бы видеть того друга, но допустим, что тот другой друг… Гермиона нахмурилась. — Я довольно умна, осмелюсь заявить, но даже я, ни за что на свете не могу понять, что ты там болтаешь. — Забудь об этом, — сказал мальчик, перелистывая страницу книги, которую держал перед собой. — Нет, что у тебя на уме? — Гермиона нахмурилась, отложив перо. — О ком ты говоришь? Я тот друг в этой истории? — Нет! — Драко выдавил из себя очень неубедительный смешок. — Нет… ну, может быть, я… Он сглотнул, его взгляд отчаянно блуждал по библиотеке и, в конце концов, наткнулися на кого-то. Гермиона оглянулась и, к своему удивлению, заметила ухмыляющегося Маклаггена. — Нет! — Прости? — Я не собираюсь встречаться с этим другом! Еще чего! — сердито прошептала она. — Он так самодоволен, честно говоря, я понятия не имею, что ты в нем нашел, но, я думаю, ты сам волен выбирать себе друзей. Кроме того… — Гермиона замолчала, и ее щеки снова стали горячими. Она хотела сказать: «Я все еще не забыла о Блэр». — Кроме того — что? — Драко выпрямился, нахмурив брови. — У тебя есть парень? Ты встречалась с кем-то в Греции и не сказала мне? — Нет, я хотела сказать, — многозначительно продолжила Гермиона, — что я очень занята, пытаясь разгадать всю эту штуку с Venor Floccus! Драко откинулся на спинку стула, явно задумавшись. — Что, если бы я сказал тебе, что могу помочь? — медленно предложил он. — Обещай мне — обещай! — что встретишься с моим другом, — он по-прежнему отказывался называть его по имени. — И я помогу тебе! Закашлявшись от смеха, Гермиона скрестила руки на груди. — Поможешь? Разве это не ты издевался надо мной, пытаясь читать будущее в моей чашке кофе и оставляя доски для спиритических сеансов, карты Таро и кристаллы везде, где я появлялась?! Она бросила на него вызывающий взгляд. — Я просто шутил. — Целый месяц?! — Да, ты же меня знаешь! Как только у меня появится хобби, оно навсегда, — выпалил он, но сразу же продолжил, увидев, как Гермиона в негодовании приоткрыла губы. — Ладно, прости, я идиот! Надо было тебе поверить, а не прикалываться! Мне действительно очень стыдно. Он закатил глаза. — Думаю, я ничего не забыл, так что теперь ты не можешь меня тронуть, ха! — Ты такая задница, Драко! — В каком смысле? В том, что у меня красивый… — Ради Мерлина! — Ладно, вернемся к теме! Так что скажешь? — он невинно взглянул на нее. Гермиона бросила на него последний кислый взгляд и глубоко вздохнула. Ее взгляд упал на девушек, которые тут же зарылись носом в свои книги. — Спасибо за предложение, но я сомневаюсь, что ты сможешь мне с этим помочь, без обид. Может, мне стоит увидеться с Дамблдором и спросить его напрямую. — А вдруг я знаю кое-что, чего ты не знаешь ты, — он пожал плечами, ища мадам Пинс, но, не заметив ее, вытащил из кармана яблоко. — Даже не думай об этом! Я не планировала, что меня снова выгонят, — прошипела Гермиона, заставляя нахмурившегося парня спрятать яблоко обратно. — И, честно говоря, откуда ты можешь знать об этом больше, чем я? Я прочитала все книги по этой теме, которые только смогла найти, — заявила она, не в силах сдержать горделивые нотки в голосе. — Но ты не читали все книги, которые можно найти в нашей библиотеке, — возразил Драко с дерзкой ухмылкой. — И ты хочешь сказать, будто ты их прочитал! — Вообще-то, — он вызывающе приподнял брови, но затем нахмурился, — нет, но у меня все еще есть информация, которую ты, определенно, можешь использовать. Гермиона поджала губы и покачала головой. — Каким образом? — Я объясню после того, как ты пообещаешь… — Почему бы просто не сказать мне! — возмутилась она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно тише. — МакЛагген — самоуверенный болван, почему ты хочешь, чтобы я с ним встретилась?! Парень пожал плечами. — В «Трех метлах», всего на минуту. — Драко, я не понимаю… — Гермиона, нахмурившись, скрестила руки. — Прошу, сделай это ради меня! Я все время буду рядом! — Клянусь, если ты пытаешься устроить двойное свидание, я…! — Нет, клянусь! — он потянулся к ее предплечью, пытаясь успокоить, но громкие вздохи девушек заставили его быстро отдернуть руку и снова уткнуться в книгу. — Боже, и почему я родился таким неотразимым? — посетовал он, заставляя юную ведьму ухмыльнуться против воли.

***

III. — Не могу поверить, что делаю это, — ворчала Гермиона, идя сквозь молочную взвесь вместе с блондином, направляясь к гостинице Хогсмида. Она злобно наступала на каждую сухую ветку, которая попадалась на ее пути, изо всех сил стараясь не представлять, что крошечные маленькие Драко (просто из-за кармических причин), которые в очередной раз убедили ее поступить так, как им надо. — Не волнуйся, я буду рядом! — его локоть мягко коснулся ее. — Какое облегчение! — ядовито заметила Гермиона, натягивая капюшон еще сильнее, чтобы избежать холодного ветра. — Послушай, я… Они услышали отдаленный визг, заставивший их головы дернуться. Сильно испуганный Забини выскочил из Магазина Приколов Зонко, пробегая по большим лужам и брызгая водой вокруг. Резко развернувшись, он поскользнулся на куче мокрых листьев, и упал носом в грязь, заставив Драко загоготать чистым злобным смехом. — Прекрати! Он выглядит напуганным, — нервно сказала Гермиона. — Думаю, мы должны ему помочь. — Да ладно, Грейнджер, — выдохнул он между приступами смеха, хлопая себя по бедрам, — вероятно, столкнулся с кем-то из семикурсников — я слышал, он пытался разыграть — ой я не могу! Гермионе пришлось подождать, пока его веселье немного спадет. — Он пытался разыграть Флинта. Думаю, у него ничего не вышло, — закончил он, но разразился третьей волной смеха, когда Блейз встал с невероятно грязным лицом. — Перестань! — Гермиона попыталась отругать мальчика, но уголки ее рта тоже приподнялись. — Даже если бы мог, то не стал бы! — Давай же, ты хотел, чтобы я встретилась с МакЛаггеном! Хочу покончить с этим как можно скорее — она схватила его под локоть, потянув его хихикающую задницу к «Трем Метлам». Гермионе нравилось это место, особенно в холодные месяцы: там было так тепло и уютно, не говоря уже о том, что воздух всегда был наполнен ароматом горячих ирисок. — Так где же он? — спросила она, когда сняла пальто и уселись за столик рядом с камином. Она знала, что все на них смотрят, и, хотя это было не самое приятное чувство в мире, она пыталась мыслить позитивно: может, если люди увидят ее с Кормаком, они перестанут распространять лживые сплетни и, наконец, займутся своей жизнью. — Мы встречаемся не с Маклаггеном, — сказал ей Драко, взъерошивая волосы рукой. — Ну конечно. — Да, черт возьми! Смотри, вот он там сидит! — он указал куда-то позади нее, и, обернувшись, Гермиона действительно заметила парня, сидящего всего за несколько столиков от них, пытающегося говорить с Алисией Спиннет. — Тебе не кажется, что он бы уже подошел? Имей в виду, он не из застенчивых. Гермиона приоткрыла рот. — Но если не с ним… — кровь застыла в ее жилах. — Драко, ты тот друг? Как только она произнесла эти слова, ее щеки снова загорелись. Драко же, напротив, невероятно побледнел. — Ты думаешь… ты думаешь, я пригласил тебя на свидание?! — Я хочу сказать … я… — запинаясь, пробормотала Гермиона. — Я ничего такого не делал, — ответил он, спустя некоторое время. — Но если бы я…я не говорю что сейчас… я бы просто… если бы… — Что-то выпьете? — мадам Розмерта, хозяйка таверны, остановилась у их столика. — О, два стакана сливочного пива, спасибо, — заказала Гермиона, быстро прижимая несколько монет к ладони женщины и игнорируя протесты Драко, которые затихли, как только она ушла. Взгляд Гермионы упал на колени, она чувствовала, как живот сжимается от дискомфорта. Она изо всех сил старалась выбросить из головы возможность того, что она нравится, но она больше не могла позволить себе притворяться. Что ей теперь делать? Должна ли она сказать ему правду? Должна ли она сказать ему, что ей нравятся женщины — особенно одна женщина? Как бы он на это отреагировал? Он бы разозлился? Оттолкнул ее? Спросил бы, как она об этом узнала? Если бы она решись открыть ему всю правду, то не смогла бы скрыть еще за одной ложью тот факт, что ей хотелось проклясть Крауча-младшего из-за всепоглощяющей ревности к тому, что он хотел трахнуть его тетю, и это точно не выглядело, как хороший план. — Ну вот, два сливочного пива, — перед ними приземлились два полных стакана теплой дымящейся жидкости, и Гермиона быстро сделала глоток, как обычно погружаясь в пену всей верхней губой. Краем глаза заметив приближающуюся высокую фигуру, она быстро отвернулась, чтобы стереть пену тыльной стороной левой руки. — Ну привет, вы, двое, — Гермиона оглянулась и увидела женщину с волнистыми каштановыми волосами и враждебным выражением лица, стоящую именно там, где мадам Розмерта находилась всего несколько секунд назад. — Привет, — наконец нарушил молчание Драко. — Эх, Грейнджер, — он встал, едва глядя на нее. — Это не МакЛагген просил меня устроить встречу с тобой, или… это не… а… — с трудом проговорил он. — Это была моя тетя. Гермиона приоткрыла рот, загипнотизированно глядя на женщину с потрясенным выражением лица. Должно быть, перед ней была Андромеда, но зачем ей с ней встречаться? Мерлин, она хотела дать им свое благословение? Или же- Ее внимание привлек скучающий зевок. — Ой, прошу прощения! Гермиона Грейнджер, — она быстро встала и протянула руку, но женщина не пожала ее в ответ. — Очаровательно, без сомнения, — язвительно прокомментировала Андромеда и подошла к другому концу стола, следя за тем, чтобы даже ее пальто не касалось девушки. Гермиона нахмурилась, немного пораженная такой холодной реакцией. Она даже не успела сказать ничего оскорбительного — она ​​назвала только свое имя! Неужели она разозлила женщину тем, что так долго не представлялась? Если так, то это была глупая, глупая причина действовать так высокомерно! Она позволила руке упасть на бок. Яблоко, очевидно, упало недалеко от дерева — несмотря на описания Слизнорта, Андромеда, очевидно, разделяла те же странные обычаи, что и обе ее сестры. Почему, она не понимала, потому что сама женщина вышла замуж за маглорожденного. Можно было бы предположить, что она прошла стадию экзальтации. Изо всех сил стараясь не выдать свои чувства, Гермиона скользнула на стул и посмотрела на Драко, молчаливо спрашивая, что, черт возьми, здесь происходит, но он даже не посмотрел на нее. Ее взгляд вернулся к Андромеде, которая сняла мокрое пальто, прежде, чем сесть. В ней было что-то знакомое, но девушка не могла понять, что именно… Может, это просто те небольшие черты ее сестер, которые она заметила в ней — да, должно быть, именно так: у нее были такие же движения, как у Беллатрикс, та же поза, та же манера перекидывать волосы через плечо — даже, казалось, что он обладала той же аурой высокомерия… Как будто… — Я бы предпочла говорить наедине, — Андромеда мимолетно взглянула на мальчика и покачала головой только что подошедшей мадам Розмете — нахмурившись, хозяйка развернулась на каблуках, возвращаясь к бару, явно рассерженная. — А я предпочел бы остаться, — парировал Драко, но его голос не звучал так же уверенно, как его слова. Андромеда коротко презрительно рассмеялась. — Ты не можешь устанавливать правила, дорогой! Боже, даже голос напоминал о ее старшей сестре! Как странно! А, может, и не очень… Голова Гермионы закружилась, а живот сжался в болезненный узел. Внезапно все это — движения, голос, эта фамильярность — все встало на свои места, как гребаная головоломка. Эта… эта женщина перед ней была тетей Драко, но это была не Андромеда, это была Беллатрикс! Какой же глупой она была, не поняв этого раньше! Драко получал все эти письма и внезапно узнал что-то о ее снах, чего не знала она?! Кто мог сказать ему, кроме его дорогой тети? Глупая, глупая Гермиона! После всего, через что она прошла, после всего, что женщина сделала с ней, у нее хватило наглости просить о встрече и даже не потрудиться быть при этом самой?! Все ее внутренности горели, когда она вскочила, пытаясь встать из-за стола, но Драко выскочил перед ней. — Постой! Я знал, что ты не захочешь ее видеть, — отчаянно прошептал он, наконец набравшись смелости взглянуть на нее, — но она может тебе помочь! Она знает все о Venor Floccus! Она… — Уйди с дороги, Драко, — проговорила она, глядя на него немигающим взглядом. Беллатрикс тихо засмеялась. — Грейнджер, будь разумной! — парень попытался достучаться до нее. — Сделай это ради меня! Клянусь, ты… — Ради тебя, — прервала она, бросив на него пронзительный взгляд. — Ты не заслуживаешь того, чтобы я сделала для тебя хоть что-нибудь, — она замолкла, недоверчиво качая головой. — Как ты мог так со мной поступить? Драко сглотнул, выглядя совершенно безнадежно. Его глаза расширились, за ними промелькнула тысяча чувств, но он ничего не мог на это ответить. — Не делай из этого скандала, люди смотрят, — сказала Беллатрикс фальшиво-сладким голосом. — Я не… — Вы не хотите, чтобы вас видели с грязнокровкой, не так ли? — Гермиона фыркнула, чувствуя, как ее живот нервно подпрыгивает, словно на батуте. — Что ж, если вы так стесняетесь, то я не вижу причин продолжать разговор. Как только ты наберешься смелости, чтобы встретиться со мной должным образом — будучи собой — может быть, тогда я и захочу поговорить, — закончила она, оттолкнув Драко с дороги, возмущенно выходя на морозную улицу.