Захватчики

— Дядя Олег, дядя Олег, уже светло, надо уходить! — Петька настойчиво тряс Олега за руку. — Многорукие будут своего искать и нас поймают! Олег с трудом разлепил загноившиеся ресницы, отлепил щеку от чего-то твердого и ребристого, потер рельефный след. Предмет съехал ему под руку и оказался собственным ботинком. Петька торчал из дыры в обшивке и теребил его, не переставая ныть. — Все, все, я проснулся, вылезай и дай мне выбраться, — с трудом ворочая спекшимися губами, велел ему Олег. Петька тут же пропал, освобождая место, запрыгал по крыше… или днищу, Олег так и не понял, как лежит эта штука. Покряхтев и ободрав локоть, он все же выбрался наружу и первым делом встретился с испуганным взглядом неизвестного парнишки. Тот сидел на корточках у кромки воды и отмывал кровь с лица, когда услышал возню Олега и обернулся. В едва зарождающемся утреннем свете Олег разглядел, что хренолет врезался в берег старого песчаного карьера, вызвав оползень, практически скрывший его от сторонних наблюдателей. Взрыв разорвал корпус и сложил пополам, чудом не раздавив пленников. — Ремонту не подлежит, — хмыкнул Олег и пошел к воде. Он устроился рядом с парнишкой и долго тщательно умывался, полоща горло и отплевываясь. Наконец, смыв основную копоть и кровь, обернулся, не вставая с корточек, протянул руку. — Олег. Тот нервно облизнул разбитые губы, с опаской посмотрел на руку, будто она могла взорваться в любой момент, и осторожно обхватил длинными тонкими пальцами. — Ефим. — Скрипач? — А откуда вы знаете? — Догадался, — рассмеялся Олег, встал, помогая встать и новому знакомому, осторожно похлопал его по плечу, мало ли какие еще травмы. — Как ты? Цел? — Вероятно трещины в ребрах — дышать больно и зуб выбил, — он попытался сплюнуть кровавую слюну, но она повисла ниткой на непослушных губах. — Зуб жалко, остальное заживет, — заверил его Олег, убедившись, что двигается Ефим свободно и крови больше нигде нет. — Петька что-то нашел, — указал Ефим на скачущего по склону Петьку. При ближайшем рассмотрении оказалось, что пилота наполовину выкинуло из корабля вместе с креслом через лобовое стекло. Петька почти откопал его обломком обшивки, только вытащить не мог. Олег и Ефим взялись за кресло с двух сторон, дернули и чуть не улетели по склону вниз, так легко оно поддалось. — Ой, какой меленький! — в восторге пискнул Петька. — Дядя Сергей сбивал большого, толстого такого. Я знаю, как его отстегнуть, вот тут надо нажать сильно-сильно, — он указал на белесые пластины, к которым сходились ремни. Олег нажал, замки хрустнули набившимся песком и отпустили концы ремней. Инопланетянин кулем вывалился из кресла, шлем цокнул и открылся. Бесстрашный Петька тут же оказался рядом, чтобы рассмотреть получше, Ефим отступил за Олега. — А скафандр открывается вот так, продолжал блистать знаниями Петька, цепляя тонким пальцем за круглую петлю у ворота. — Как наша молния, только зубчиков нет. — Может, ты и разговаривать на инопланетянском умеешь? — подколол всезнайку Олег. — Не, разговаривать не могу, он мертвый был, не мог научить, — вздохнул Петька. — Зато я знаю какой он внутри! Дядя Сережа его разрезал и мы смотрели! У них два сердца! И кровь коричневая, как какашки, — он весело рассмеялся над собственной шуткой. — А еще мы искали у него письку, хотели узнать мальчик он или девочка. — И что же? — высвобождая из рукавов тонкие руки, поинтересовался Олег. — Не нашли, — вздохнул Петька. Олег рассмеялся, подхватил пришельца за бока и выдернул из штанин. Перчатки и ботинки они сняли с него раньше. Инопланетянин оказался не более полутора метров росту, легкий, худой до сухости, с четырьмя руками, расположенными попарно — одни под другими. Верхние руки были заметно сильнее и имели привычное количество и расположение пальцев, нижние — тоньше и всего с четырьмя пальцами: три напротив одного. Кожа шершавая, смуглая с темным разветвлением тонких вен, совершенно безволосая, как и все тело, голова… На относительно тонкой шее вытянутый назад, яйцеобразный череп выглядел тяжеловато и неудобно. Лежать на затылке он не мог, поворачивался в сторону. Лицо выглядело так, будто кожу взяли и натянули к затылку: тонкие губы в постоянной улыбке, маленький широкий нос, с горизонтальными ноздрями, сейчас забитыми кровью, узкие глазные щели, приподнятые к вискам, тонкие валики бровей со стрелками более светлой кожи. На гладком черепе симметричный узор из точек и завитков, будто выведенный светлой краской, аккуратным художником. — Ой, у него из головы что-то торчит, — указал Петька на длинное рассечение на затылке. Из подсыхающей раны действительно торчала серебристая бумажка, вроде кусочка фольги. Олег подцепил ее пальцами и вытянул вместе с четырьмя тонкими блестящими нитками. — А это, Петька, был какой-то имплант. Будем надеяться, что следящий. Положи его на камушек и побей другим, а потом закопай. И будем выдвигаться. Нам еще убежище надо найти. Настали такие времена, что не только от чужих надо прятаться, но и от своих тоже. Петька ускакал уничтожать вражескую следилку, Ефим подошел ближе, встал за Олегом, сидящим на корточках возле инопланетянина. — А он живой? — Живой. По крайней мере сердца бьются, грудная клетка движется. На первый взгляд он вообще целехонек, только без сознания. Посмотри за ним, а я посмотрю, что можно взять с корабля. Как водитель и человек имеющий отношение к лекарствам, предполагаю, что в каждом порядочном корабле должна быть аптечка. Ему может пригодиться. — Я не буду за ним смотреть! — с паникой в голосе воскликнул Ефим и отошел на несколько шагов. Олег хотел пристыдить его, воззвать к мужской смелости, посмеяться, мол нельзя быть таким трусом, посмотрел в глаза паренька и понял, что стоять вот тут на берегу, рядом с кораблем, на открытом месте — для него уже подвиг. — Петька, ты закончил? — Да! На сто кусочков раздолбил! — продемонстрировал кучку серебристых обрывков довольный собою мальчик. — Иди за многоруким присмотри. Только никаких опытов, он живой еще. Совсем его не трогай. — А палкой? — И палкой тоже. — Ладно, — огорченно протянул Петька, обошел вокруг вверенного объекта, присел у босых ног и сорвал сухую былинку, то и дело поглядывая на Олега. — Я только смотрю! — заверил он мужчину и спрятал былинку за спину. Олег поспешил обследовать кабину, пока Петька не замучил пришельца окончательно. Если тот очнется, Олег хотел попытаться поговорить с ним, выяснить намерения многоруких. Хотя, и без всяких разговоров было понятно, что им нужна планета. Интересовали возможности сотрудничества или взаимного уничтожения, если переговоры ничего не дадут. Развороченная каюта без пилотского кресла совершенно не впечатляла. Олег перетрогал все, до чего дотянулся, постучал по стенам, подергал за ручки, топнул по полу, и на стене откинулась панель. В нише стояли два чемоданчика. Крышка ближайшего легко поддалась, открывая ряды ампул и приборы неизвестного назначения. — А вот и аптечка, — подхватывая оба чемоданчика, удовлетворенно заметил мужчина. — Дети, уходим! Петька, это аптечка, неси осторожно, — вручил один чемоданчик мальчику, другой молча пихнул в руки Ефиму, а сам взвалил на плечо пришельца. Солнце вот-вот должно было подняться, над водой стелился пар, пели птицы, звенели комары, и от природы веяло такой благодатью, будто она вздохнула свободнее, лишенная большей части человечества. Олег понимал, что не везде сейчас так спокойно, как в этой глуши. Выжившие люди сбиваются в группы, идет драка за власть, дележ территорий и ресурсов. Одни пытаются восстановить разрушенное, другие — разрушить оставшееся и провозгласить себя «царем горы». — А нам надо найти бесхозный погреб. Хорошо бы, набитый едой, — сказал он вполголоса, постоянно оглядываясь на идущих сзади мальчиков. Солнце поднялось над макушками деревьев, когда они вышли к небольшому дачному поселку. — Сидите в кустах, я пойду на разведку, — велел Олег, выламывая себе палку. — А если ты не вернешься? — сделал страшные глаза Петька. — Значит, вы бросите здесь многорукого и пойдете искать людей. Лишние рты, но и лишние рабочие руки. Кто-нибудь пригреет. Ефиму явно не понравилась такая перспектива, он поджал губы и молча сверлил Олега недовольным взглядом. — Я пойду с вами, — наконец выпалил парнишка, решительно расправляя плечи. — Оставим Петьку одного? Не дрейфь, я быстро. Одна нога здесь, другая… тоже здесь. Он пригнулся и быстро побежал вдоль заборов. Поселок оказался большой и разнообразный. Монолитные и кирпичные дома превратились в кучи щебня, обложенные кирпичом — лишились внешнего слоя и сверкали голыми бревнами. Деревянные дома уцелели, на них Олег и рассчитывал. Электрическая подстанция валялась на боку с оборванными проводами, лишившись бетонной подушки. На весь поселок обнаружилось только три машины. Все, кто мог уехать, уехали в город. У одного из домов лежал обглоданный труп, прижатый к земле упавшим фонарным столбом. Многие дома покосились и осели, лишенные фундамента. Осмелев, Олег принялся шарить по брошенной собственности. Мародерствовать было неприятно, но другого способа одеть и накормить мальчишек, он не придумал. — Простите, люди добрые, — сваливая ценные находки во дворе выбранного для временного жилья дома, посмотрел на небо Олег. Самым ценным в этом дворе был свежевырытый погреб, над которым уже поставили деревянную погребицу, но не успели выложить изнутри кирпичом или залить бетонную коробку. Сюда и перенесли инопланетянина, устроив на матрасе, принесенном из дома. — Его вырвало, — доложил Петька, тыкая в бурую лужу пальцем. — Крови наглотался. Сбегайте в дом за одеялами. И слушайте воздух, — велел Олег. — Я всегда слушаю! — заявил Петька и на четвереньках полез вверх по крутым ступенькам. Он уже раз двести смотался туда-обратно, наелся найденным в доме печеньем, напился воды из колодца и радовался жизни. Олег люто завидовал его оптимизму и беззаботности. Самого Олега, помимо прочего, теперь заботило, как сохранить детей и куда податься. За летом придет осень, а там и зима. Откочевывать южнее? Скорее всего эта идея придет в голову не только ему, но и другим выжившим, а значит — опять конкуренция и борьба. — Воздух! — кубарем скатился в погреб Петька, звеня здоровенной цепью. — А это зачем? — удивился Олег. — Дверь укрепить. Мы же сейчас захотим уйти, нельзя выпускать. — Это вы так в землянке закрывались? — Нас дядя Сережа закрывал, потом себя цепью обматывал, закрывал на огромный замок и просовывал ключ нам в щелочку. Когда гадюшник улетал, мы ему ключ отдавали и он нас выпускал. — Система, — усмехнулся Олег. — Только у нас так не получится. Замка нет, даже засова нет. Не успели мы, братки, подготовиться. — И как теперь? — растерялся Петька. — Ничего, так пересидим. Идите ко мне. Сядете вот тут, в углу, обнимите меня, а я вас, и переждем. Ефим, ты знаешь почему бежать хочется? Ефим с явной неохотой разрешил себя обнять, вжать в самый угол. Олег подозревал, что удержать Петьку ему будет проще, чем щуплого, но все-таки подростка. — Потому что страшно. — А почему страшно? Это же не просто так нас накрывает. Ты про Великую Отечественную войну читал? — В школе проходили, — нехотя ответил Ефим, напрягаясь всем телом. — Так вот, там тоже было страшно, но совсем по-другому, осознанно, а тут мы ведем себя, как звери перед землетрясением. Петька до боли вцепился в руку Олегу, уже чувствуя себя тем самым животным. — А происходит это от того, что эти летательные аппараты генерируют инфразвук. Совсем слабый, иначе у нас бы легкие полопались и глаза вытекли. Вот он, этот инфразвук, и заставляет нас хотеть убежать от него. А мы не побежим, мы подождем, когда он сам улетит. Ефим схватил себя за голову и заорал, к нему тут же присоединился Петька, не выдержав нарастающей в груди паники, закричал и Олег, изо всех сил удерживая вырывающихся детей. Замолчали они тоже почти разом, охрипшие и обессилившие. Олег с трудом разжал задеревеневшие пальцы. — Ефим, прости, синяки будут, — охнул мужчина, глядя, как на бледной коже плеч расцветают багровые отпечатки от его пальцев. — Пройдет, — слизывая кровь с прокушенной губы, отмахнулся Ефим. — А когда кричишь — легче. — При некоторой тренировке мы научимся подавлять в себе желание бежать. — Научиться контролировать неконтролируемые желания? — скептически скривил губы Ефим. — Почему бы нет? — дернул плечом Олег, отлепляя от спины промокшую от пота и холодную рубашку. — Пойду поищу еды на обед. — Смотрите, он очнулся, — прижался к Олегу Петька. Пришелец возился под кучей одеял, вяло шевеля всеми конечностями, а потом открыл глаза и уставился на людей. *** Кажется, он несколько раз приходил в себя и вновь отключался. Его вертели, крутили, несли, было очень холодно, а потом завалили чем-то тяжелым. Стало тепло и уютно, будто в коконе. В какой-то момент его вырвало, мерзкий привкус до сих пор стоял во рту. Его лодку обстреляли и попали несколько раз, броня не выдержала. Следовало доложить Старшим, что аборигены владеют не только легким оружием. Скафандр разгерметизировался от удара, затылок болел, шея онемела. Раам пошевелился, пытаясь собрать раскиданные руки и ноги, понял, что совершенно гол, ударился в панику, окончательно запутался в том, что его укрывало, волевым усилием заставил себя остановиться и огляделся. Глаза сарнуянина не сразу различили в темноте, разбавленной слабым светом маленького прибора, еще двух… нет, трех гуманоидов. Они жались друг к другу и переговаривались тонкими голосами. Заметив, что на них смотрят, они притихли и замолчали. — Какие же вы уродливые, — скривился Раам, приподнялся на верхних руках, нижними натягивая сползающие одеяла. Аборигены не могли его понимать, поэтому Раам, не стесняясь в выражениях, несколько минут поливал их грязью, рассказывая, насколько они безобразные и глупые. Вспомнив все известные ругательства, объяснил, что вытащив его из скафандра, они обрекли его на долгую и мучительную смерть. Хорошо, если ему повезло, и они заразили его чем-то настолько чудовищным, что убьет его быстро. — Вы такие заразные, что не пригодны даже в биомассу, только в топку! Ненавижу! — закончил Раам свою пламенную речь и без сил опустился на лежанку. Какая-то инфекция уже начала подтачивать его силы. Самый крупный гуманоид отправил маленьких с каким-то заданием, они пискнули и убежали по лестнице вверх. Один из гуманоидов был настолько примитивен, что бегал на четырех конечностях, а не на двух, как его собратья. Оставшись с Раамом наедине, крупный гуманоид встал, и Раам понял, что он из Старших. Он был высок и силен, хоть и имел всего две руки. Его слушались. Старших всегда слушаются и уважают. И он не проявлял признаков страха. Отправив маленьких выполнять поручение, он сел на пол рядом и протянул небольшую емкость, знаками объясняя, что это надо пить. — Вода, — сказал Старший. — Воода, — повторил Раам и сделал глоток. Холодная жидкость обожгла рот, прогнала неприятный привкус крови. — Да. Не бойся, мы не обидим тебя, — произнес Старший и его голос мягким эхом отдался в голове. Раам понял, что, не зная языка, понимает… даже не смысл слов, а эмоцию. Старший утешал его. Правое сердце забилось сильнее левого, нарушая синхронность кровотока. В голове зашумело, будто он жевал летеб. Нижние руки сложились в жесте признания. Краем сознания Раам понимал, что тело проводит ритуал запечатления на этого чужака. Такого не должно быть, у него стоит имплант, отключающий древний механизм, ведущий к созданию пары и размножению. Старший истолковал его замешательство по своему, осторожно заключил маленькие ладони в свои и продолжил успокаивать, поглаживая тонкие запястья большим пальцем. Жар прокатился по телу, завершая привязку, Раам закатил глаза и отключился.