Захватчики

Друзья говорили Олегу, что он успешен в бизнесе, потому что чертов эмпат и заранее знает, чего хотят другие. Сам Олег отрицал умение читать в душах людей, списывая все на работоспособность. — Если стреляешь без остановки, должен же хоть иногда попадать, — смеялся он после очередной удачной сделки. В одном друзья были правы: только взглянув на человека, он мог точно сказать — договорятся они или не стоит тратить время. Сейчас перед ним был не человек, но ему явно плохо, больно и страшно. А еще у него жутко воняло изо рта. Тут кто хочешь расстроится. Выслушав пространный монолог полный боли и ненависти, Олег решил, что им с многоруким лучше остаться наедине. Опасности не чувствовалось, а он привык доверять инстинктам. — Молодежь, нам придется сегодня спать здесь, а может, и не только сегодня, потрудитесь обустроить наше жилище. Ефим, если найдешь что-то подходящее для укрепления двери — тащи сюда или скажи мне, принесем вместе. Вдруг они прилетят ночью, и я вас не укараулю. — Хорошо. — Старайтесь брать только самое необходимое, не портьте вещи зря. — Почему? Хозяева уже не вернутся. — Ты прав, но не стоит становиться дикарями так сразу. Попробуем сохранить налет цивилизации, — улыбнулся Олег и подтолкнул мальчиков к выходу. — Что он говорит? — посмотрел на инопланетянина Петька. — Судя по сморщенной мордашке — ругается. Беги, поищи консервов и конфет, а я поговорю с ним. — Он тебя не убьет? — Посмотри, какой он маленький и щуплый, сразу видно, мало каши ел, — щелкнул Петьку по носу Олег. — Беги, и тарелки с ложками не забудь. — Ладно, — пискнул Петька и полез по крутым ступенькам, мелькая грязными пятками. Налив в стакан воды, Олег протянул его инопланетянину, попытался успокоить и это сработало. Тот даже протянул маленькие руки, сложив ладони ковшиком, как это делают христиане, прося благословения. Очень надеясь, что не совершает ничего предосудительного, Олег взял его ладони в свои, инопланетянин улыбнулся и обмяк, отключаясь. — Вот и поговорили, — хмыкнул Олег, уложил многорукого на бок, на случай, если опять решит блевать, и поднялся наверх, смотреть, что раздобыли мальчишки. Петька и Ефим гоняли мяч на дороге. Судя по растрепанному виду, мяч был их первой и единственной находкой. Олег показал, что все в порядке и пошел искать еду. Методично обходя дом за домом, он обзавелся тачкой на одном колесе, различными инструментами, разной крупой и консервами. Дачники не делали запасов на случай ядерной зимы, однако пачка макарон «на всякий случай» имелась почти у каждого. На огородах нашлась зелень и клубника, в теплицах наросли огурцы. Отправив ребят собирать ягоды, Олег нашел плиту с газовым баллоном и принялся за готовку. Если не вспоминать о трагедии, постигшей планету, то жизнь походила на внезапно свалившийся бесконечный отпуск. Накормив двурукую часть команды, Олег занялся подбором автомобиля для дальнейшей поездки. Следовало найти коммуну без экстремистских поползновений, чтобы начинать строить жизнь заново. Вечером выяснилось, что многорукий болен. Болел он раньше или простыл в погребе, Олег не знал, так же как и не знал, чем его лечить. Вспомнил о ящиках с медикаментами, принес их в погреб. Пришелец долго копался при свете фонарика, делал себе какие-то инъекции, но положительного результата Олег не заметил. К утру ему стало хуже. Кожа посерела, его то трясло в ознобе, то кидало в пот от внутреннего жара. Приходя в себя он что-то постоянно говорил, размахивал маленькими руками, расплывался в улыбке, тут же принимаясь плакать. Олег отправил мальчиков играть во дворе, а сам сидел рядом с угасающим существом, пролетевшим миллионы парсеков в бескрайнем космосе, чтобы умереть на Земле. Он ненавидел чужаков, прилетевших из ниоткуда, чтобы разрушить чужой мир. Но вот этого щуплого гуманоида, с тоской глядящего ему в глаза, он ненавидеть не мог. Самым правильным было бы забрать детей, погрузить припасы в машину и уехать как можно дальше, оставив многорукого в погребе. Сделай он так, ни один человек на Земле не осудил бы его. Потому что они, не задумываясь, забрали огромное количество человеческих жизней. Значит, он без угрызений совести должен позволить ему умереть. Сидеть рядом стало невыносимо. Дождавшись, когда многорукий впадет в забытье, Олег поднялся во двор и принялся бесцельно перебирать инструменты в тачке. Когда пришли Ефим и Петька, он задумчиво крутил в руках топор. — Давно пора, — одобрил Ефим. — Что? — не сразу понял Олег. — Добить этого уродца. Чего вы так на меня смотрите? Акт милосердия. Все равно ему не жить. — Почему? — напряженно свел брови Олег. — Он захватчик. Он, или его дружки, убили моих родителей, разрушили дом. Не только мой, все. Мы в походе были, когда рухнул город. Вернулись, а там одни руины и дикие собаки бегают. Люди тоже были. Кто плакал, кто ругался, один мужик стрелял из пистолета в небо, а потом застрелился сам. Приставил пистолет ко лбу и выстрелил. Вы видели, как мозги разлетаются в разные стороны? А я видел. Один учитель школьный хотел нас спасти, увести в горы, в какой-то далекий аул, но его забрали эти. И других тоже. Всех переловили. А меня пацаны заперли в машине в гараже, подшутили. Так и выжил. Он — враг, он должен умереть. Если вы не можете, я сам. Ефим потянулся за топором, но тут ему в ноги вцепился Петька. — Нет, Фимочка, нет! Не трогай его! Ефим опешил от такого натиска, Олег убрал топор подальше, обнял мальчика за плечи, попытался оторвать от Ефима. — Петя, Петенька, успокойся, никто не будет никого убивать. — Это почему же? — поинтересовался Ефим. Он все еще полыхал гневом, требующим выхода. Петька посмотрел на одного, на другого и залился горькими слезами, утыкаясь Ефиму в живот и приговаривая: «Нет, не надо!» Стремительно теряя пыл, Ефим растерянно посмотрел на Олега. Петька шумно хлюпнул носом, посмотрел снизу вверх заплаканными глазами и сипящим голосом пояснил: — Если ты его убьешь, то будешь такой же как он, грешный, и попадешь в ад! Я не хочу, чтобы тебя черти на сковородках жарили, это больно! — последнее слово он провыл, опять заливаясь слезами. Олег смотрел на прижавшихся друг к другу детей и не знал, смеяться или плакать. Ефим гладил Петьку по голове и обещал никого не убивать, хоть он и не верит в чертей, ангелов и загробную жизнь. Петька делал страшные глаза на такое богохульство, но обещание принял и успокоился. — Ну, братцы, вы даете, — заключил их обоих Олег в медвежьи объятья. — Не собирался я никого убивать и вам не советую. Этот многорукий живой и здоровый нам полезнее, чем мертвый. Из живого можно вытрясти информацию, а от мертвого толку мало. Только, боюсь, он и без нашего участия помрет. — Потому что ему прививки не делали? — украдкой вытирая нос об Ефимовы штаны, спросил Петька. — А ведь, ты прав, прививок ему могли и не делать, — согласился Олег. — Дядя Олег, а вы его своей кровью напоите, — хохотнул Ефим. — Там антитела, иммунитет всякий. — Иммунитет — это хорошо. Я подумаю, — заверил его Олег. — Иди штаны постирай, а то весь в соплях, — мстительно указал на блестящие дорожки. — Петька, ну только попадись! — закричал Ефим улепетывающему мальчишке и погрозил кулаком. — Я уеду ненадолго, к вечеру вернусь! — крикнул Олег. У него появилась идея. *** Открывать глаза становилось все сложнее. От высокой температуры пересыхало во рту, полопались губы. Тело стало совершенно неподъемным, чтобы напиться, приходилось долго собираться с силами. Старший приходил, но ничего не делал, да и что он мог, только жалеть. Они были такими разными. Он — выращенный в стерильных условиях сарнуянин и родившийся на планете человек. Теперь Раам знал это слово. А еще, что Старшего зовут Олеег. Миры разные, а имена родные. Он любил Старшего, улыбался, когда тот приходил. Улыбка для людей обозначала то же, что и для сарнуян — радость. Раам был рад последние часы провести со своим Старшим. Когда Олеег пришел с неизвестным пузырьком и зарядил лекарство в инъектор, не глядя на Раама, сарнуянин приготовился к быстрой смерти. Олеег прижал приборчик к плечу верхней руки, нажал на спуск. — Теперь пан или пропал. Если инопланетное тело выдержит борьбу земных бацилл и лекарств, то будешь здоров, если нет — и сам знаешь, что уже край и могилку видно. Раам не понял слов, но почувствовал волнение и предвкушение, которые испытывал человек. Попытался сесть, но силы давно оставили его, хрипло вздохнул, откинулся на подушки, которых ему натаскали целую кучу, и протянул маленькую руку, которую Олеег тут же взял в свою. Сразу стало спокойно и не страшно. — Поспи. Тебя бы накормить, только не знаю чем. Посмотреть бы, что вы едите, узнать состав. Я градусник нашел, обычный, ртутный, только не знаю какая у тебя была нормальная температура. Ваши уже три дня не прилетали. Может, они тоже больные валяются где-то? Было бы хорошо. Сами прилетели, сами померли. Только города не восстановить. И умерших не вернуть… Если бы знать, что ваши больше не прилетят нас ловить, перенес бы тебя в дом. Там тепло и солнце. Если доживешь до утра, то перенесу. Олеег говорил, а у Раама в голове появлялись расплывчатые образы, сопровождавшие слова, подкрепленные сменяющимися эмоциями. Постепенно стали примешиваться собственные мысли и воспоминания. Олеег замолчал, но Раам не заметил этого, все глубже погружаясь в сумбурный горячечный сон. *** — Вы с ним говорите, будто он понимает, — заметил Ефим на следующий день. — Будешь смеяться, но мне кажется, что понимает, — доставая девятое ведро воды из колодца, смахнул пот с бровей Олег. Они решили поливать огурцы и помидоры в парниках, и разные овощи на грядках, пока живут в поселке и каждый день наполняли бочки. — Только для этого мне надо взять его за маленькую руку. — Контактный телепат? Не боитесь, что он прочтет ваши самые тайные мысли? Олег перехватил веревку удобнее и потянул вверх десятое ведро. — Нет, не боюсь. Я не убивал, не предавал. Что мне скрывать? — Ненависть к его расе? — Дети не отвечают за родителей. Солдат подчиняется приказам. Он пытался объяснить, но я понял только, что он маленький, а я — большой, и это не только про рост. К сожалению, я не телепат, тогда было бы проще. Твоя очередь. Ефим забрал ведро, швырнул его в колодец, чуть не выпустив веревку. — Мы с Петькой нашли еще один целый погреб. Там прошлогодняя картошка и много банок. Огурцы, помидоры всякие. — Варенье есть? — с надеждой в голосе спросил Олег. — Есть, много, — улыбнулся Ефим. — Вам одному не съесть. — Хочу хлеба. Я так соскучился по хлебу. И по мясу. — Давайте испечем. Мука есть, дрожжи есть. — Ты умеешь печь хлеб? — изумился Олег. — Я умею читать поваренную книгу, — рассмеялся Ефим. — Многие свозят на дачу все подряд, и книги. — Книги… — эхом повторил Олег, задумавшись. — Надо найти для тебя учебники. И для Петьки. Ты мог бы научить его читать. — Он уже умеет немного. — Я не знал. — Конечно, вы кроме своего многорукого ни о ком не думаете. В голосе парня явно слышалось недовольство. — Извини. Спасибо, что заботишься о Петьке. — Пожалуйста. Как ваш питомец? Олег проглотил издевку. Ефим был прав, он, действительно, уделял мало времени мальчикам, все больше колеся по округе или возясь с многоруким. — После переселения в дом и пяти дней самого сильного антибиотика, который мне удалось найти, гораздо лучше. — Можете докторскую защищать по лечению многоруких. — Пока я его не вылечил. — Но и не угробили. — Ты даже не представляешь, сколь велико мое удивление по этому поводу, — широко улыбнулся Олег и перехватил ведро. — Сегодня состоится футбольный матч? — Петька проигрывает и ревет, — закатил глаза Ефим. — Попробуем обыграть тебя вдвоем, — подмигнул Олег Петьке, выглядывающему из ближайшего малинника. — Хотите побыть хорошим папой? — с трудом вытаскивая десятое ведро воды, скептически поинтересовался Ефим. — Попробую, — кивнул Олег и вылил воду в бочку. — Шабаш, на сегодня хватит. — О, ваше привидение нарисовалось, — стрельнул глазами в сторону дома Ефим. На ступеньки, цепляясь за стены и косяки всеми руками, пошатываясь на слабых ногах, вышел… — Раам, ну зачем ты? Я бы тебя вынес, — метнулся за раскладным креслом Олег. — О, Раам, звезда души моей! — пискляво передразнил Ефим и сплюнул. — Дядя Олег, вы с ним, как с женой. — Не лез бы ты не в свое дело, — огрызнулся Олег. — Хороший папа закончился, — заржал Ефим, выудил Петьку из кустов и повел на участок с качелями, на которых они могли болтаться целыми днями. — Хам малолетний, — буркнул Олег и хотел уже заставить наглого подростка наполнять бочки на другом участке, но тут Раам решил спуститься со ступенек, оступился и чуть не полетел носом вниз. — Стоять! — рявкнул Олег и кинулся на помощь. Носить Раама на руках было приятно на гормональном уровне. Олегу казалось, что стоит ему дотронуться до этого исхудавшего существа, и в мозг впрыскивают порцию радости. Ефим считал, что Раам зомбирует Олега, подчиняет своим желаниям и высасывает жизненные силы. Петька наблюдал за многоруким издалека, соблюдая нейтралитет. Сам Раам пытался что-то объяснить, но без знания языка это было слишком сложно. Как ни старались болезни и лекарь, но им не удалось победить тщедушного сарнуянина. С каждым днем ему становилось все лучше, и с той же скоростью он осваивал незнакомый язык и познавал новую жизнь. *** Чувствовать, что смерть отступает, было восхитительно. Хоть Олеег и говорил про болезни, как обычную часть земной жизни, Раам надеялся, что в другие разы будет легче. Настройка на своего Старшего становилась все более полной. Раам с легкостью считывал его эмоции и быстро учил язык. Тяжело давались короткие гласные, он тянул их при произношении, коверкал слова, вызывая всеобщий смех. Другие люди… дети, относились к нему по-разному. Ефиим с удовольствием перерезал бы горло, а маленький мальчик Пеетя — с интересом. Правда, с тем же интересом он разбирал различные приборы на детали и потрошил лягушек. Пугающее постоянство. От воплощения планов в жизнь их удерживал авторитет Олеега, что подтверждало статус Старшего, хоть он так до конца и не понял разницы между понятиями «Старший» и «взрослый». Ментальная отзывчивость позволяла надеяться, что когда-нибудь они смогут существовать полно, как пара. Концепцию «пары» Олеег тоже пока отрицал, но руку для соединения неизменно протягивал. Раам был рад и этому. Редко кому из Младших удавалось получить пару. На каждую тысячу умных Старших приходился миллион работящих Младших, обреченных на имплант и одиночество. То, что запечатление сработает и на человека, предсказать было невозможно. Знай это сарнуяне заранее, не начали бы с зачистки. — Раам, мы с Петькой поехали искать корову, — крикнул со двора Олеег. Он давно был одержим идеей добыть белковую пищу. — А я хочу курочку! — радостно взвизгнул Пеетька. — А я — вернуть все, как было до прилета этих, — буркнул Ефиим, оставленный на хозяйстве. Едва машина выехала из поселка, Ефиим принес топор и точильный камень, устроился посреди комнаты и со злорадной усмешкой принялся скрежетать одним о другое, прекрасно зная, что Раам не любит этот звук, а еще сильнее — запах. — Зачем вы приперлись? Этот вопрос Ефиим задавал уже столько раз, что он стал ритуальным, как и ответ. — Мы искали планету для жизни. — Нашли? — Да. — Тут занято, летите дальше! — Не мне решать куда лететь. — Я понял, ты — муравей. — Я сарнуянин. — Ты — многорукий муравей. Солдат, работник. Куда прикажут, туда и пойдешь. — Да, — проще было соглашаться, хоть от этого и было больно. — Без прав и без собственной воли. — Да. — Слабак! — А у тебя есть воля? — не выдержал Раам. — Есть. Я могу принимать решения и выполнять их. — И что ты решил за свою жизнь? Ефиим поджал губы и не ответил, еще яростнее чиркая топорищем о камень. — Не все, что мы решили можно выполнить. Ты никогда не спрашивал, почему мы покинули планету. — Засрали ее донельзя, потратили ресурсы и бросили голую, что тут непонятного. — Нет. — Нет? — Нет. Наша планета была прекрасна и полна полезных ископаемых. У нас были чистые реки и плодородные поля. Ваша планета испорчена сильнее. — И почему же вы покинули свой рай? Слишком размножились? — Потому что в нее попала комета. Огромный камень расколол ее на куски. — Фига себе. Нам тоже обещали, что врежется комета, и все умрут, но всегда пролетает мимо. — Ученые рассчитали дату столкновения, и мы успели построить корабль. — Ты тоже строил? — Нет, я на нем родился. А теперь он падает, притянутый вашей планетой. — И ничего сделать нельзя? — Нет, он очень старый. И от ваших болезней умерло много Младших, некому чинить. — Поэтому больше не летают ловцы? А куда вы девали людей? Они ваши рабы? — Люди не долетали до корабля живыми. Не спрашивай, не знаю почему. Поэтому не могли учить язык и задавать вопросы. — Так ты у нас первооткрыватель, — хмыкнул Ефиим, полюбовался на кривое лезвие, и отложил топор. — Я — механик и пилот, — Раам показал мозоли на ладонях верхних рук. — А ты мог бы угнать вашу летающую штуку? — Лодку? Зачем? — Мы могли бы выбрать самое лучшее место для жизни. И разогнать всех, кто попробует на нас напасть. — Люди нападают на людей? — Еще как, — самодовольно выпятил грудь Ефим. — Вы — странные. — Возможно. Ты умеешь копать картошку? — Нет. — Пошли поищем. Олег сказал, что уже должна нарасти. Выходить на огороды Раам начал два дня назад, раньше просто не доходил. На корабле все дети помогали в оранжереях, дело знакомое, только растения совершенно другие. — Ты копаешь тут, а я — здесь, — указал Ефиим на соседние грядки. На внешний вид кусты были почти одинаковые, вот только результат… Ефим то и дело кидал в ведро картофелины, а Раам лишь надышался пыли и расчихался. В этот момент вернулись Олеег с Пеетькой. — Картошку копаете? — заглянул в ведро Олеег. — А почему в помидорах? — удивленно распахнул глаза Пеетька. — С чего ты взял? — присмотрелся к растениям Олеег. Петька указал на подрытые кусты, возле которых копошился многорукий. Раам посмотрел на посвистывающего в небо Ефиима, потом на хмурящегося Олеега. — Раам, картошка вот такая, с белыми цветочками! — показал пальцем Пеетька, для верности еще и подергав за лист. — Ты перепутал. — Не, Петь, это его перепутали, — дернул бровью Олеег и подал Рааму руку. — Пойдем, у меня для тебя новости, а Ефим продолжит копать. Чем больше накопаешь, тем лучше. Нам скоро уезжать. — А если я не хочу с вами ехать? — Оставайся, — не стал спорить Олеег. — Петька, помоги хоть на кастрюлю накопать, жрать охота. Подхватив Раама на руки, Олег зашагал через грядки в сторону дома. От него фонило тревогой и чувством неопределенности. *** Рыская по округе в поисках необходимого, Олег давно обнаружил горку, с которой открывался прекрасный вид на окрестности. Раз в два-три дня он приезжал туда, чтобы посмотреть на мир с высоты. То, что он увидел в этот раз, ему совершенно не понравилось. В дымке облаков летел огромный черный корабль, местами алый после прохождения плотных слоев атмосферы. От него отваливались какие-то обгоревшие детали и части обшивки, то и дело прочерчивая небо. Раам был прав, корабль разваливался на глазах, пытаясь дотянуть… — Они метят в море, — понял Олег. — Это километров триста еще. Со страшным скрежетом, слышным даже тут, от корабля отделился серый куб и устремился к земле. Сначала Олег решил, что это часть корабля, потом увидел, что куб включил свои двигатели и плавно опустился на вспаханное поле, подняв тучу пыли. Две лодки спустилось следом на соседнее поле. Наблюдая за лодками, Олег не увидел момента, когда один куб превратился в несколько, разворачиваясь, словно детская головоломка. — Город, про который рассказывал Раам. Кажется, у нас появились соседи. Предстояло решить: срочно уезжать или оставаться на месте. Нервно поглядывая на небо, Олег вернулся в поселок. Остальным решил ничего пока не рассказывать. Два дня под разными предлогами он уезжал из поселка, чтобы наблюдать за строительством. К первоначальному дому добавилось несколько построек поменьше, поблескивающих на солнце стеклом и металлом. На берегу реки тоже собрали металлическую коробку, от которой отходило множество труб. Часть уходила под воду, остальные соединялись с другими постройками. Вероятно, это были водопровод и канализация. Немного в стороне возвели высокую тонкую башню с мотающимся от ветра шпилем и поставили громадную вертикальную бочку. Между всеми объектами проложили светлые дороги, по которым ездили на небольших машинах. Разглядеть подробности с такого расстояния было невозможно, а подбираться ближе Олег не решился. Занятые обустройством на новом месте, сарнуяне летали только по строго определенному маршруту, скорее всего, к упавшему кораблю. Округа их не интересовала. Они даже охрану не выставляли или простейшее заграждение. Уверенные, что переловили всех людей, пришельцы были не готовы обороняться, когда на них напали. Несколько человек, вышли из леса и расстреляли колонию. Самим им уйти не удалось, сарнуяне все же применили оружие, уложившее нападавших на месте, но многие постройки успели пострадать. Олег не видел боя, только последствия и трупы, сложенные у рухнувшей бочки. Дней пять ему было не до сарнуян — надо было добыть еды и бензина. В объезды то и дело увязывался Петька, или приходилось брать Ефима, чтобы помогал с раскопками. Под металлическими и рубероидными крышами рухнувших магазинов таилось много уцелевших предметов, только достать их было нелегко. Настоящим сокровищем оказался небольшой оптовый склад с разными товарами, расположенный в металлической бытовке. Ближайшие месяцы голод им не грозил. Поиски коровы или курицы остались безуспешными. Животные, запертые в сараях, погибли от голода и жажды, а разбежавшихся найти не удавалось. Олег надеялся, что причина только в неудачном месте. Никто не держит коров на дачах, а деревеньки давно вымерли естественным путем. Во время одной из поездок, он оказался неподалеку от места наблюдения за поселением сарнуян. Оставив Петьку в машине, продрался через кустарник, загораживающий обзор, присмотрелся. За прошедшие дни построек не прибавилось, наоборот, царило запустение. Машинки больше не ездили по дорогам, а стояли где придется, лодки обнаружились на берегу реки. Ни одного инопланетянина не наблюдалось. Приехав домой, Олег унес Раама с огорода, под хихиканье Ефима, заставившего многорукого копать картошку в помидорах, и рассказал все, что знал о поселке его соплеменников. — Ты хочешь, чтобы я ушел к ним? — отводя глаза, но не вынимая маленькой руки из ладони Олега, дрожащим голосом спросил Раам. — Нет. Я не знаю что предпринять. Раам соскользнул с высокой кровати, на которой они сидели, встал меж ног Олега, обнял всеми руками, укладывая голову ему на плечо. Олег обнял его в ответ. В груди тут же разлилось тепло, мышцы расслабились, прояснилось в голове. Олег давно заметил, что несколько минут обнимашек с Раамом заряжают его бодростью на несколько часов. С людьми это не работало. — Я думал, ты хочешь избавиться от меня, — прошептал Раам. — Я этого не говорил, не выдумывай, — задумчиво поглаживая его по спине, сказал Олег. — Ты о них беспокоишься? — Не о них, обо всех. Ваши технологии превосходят наши. Должны превосходить, вы же построили корабль и долетели сюда. Раз уж так получилось, что жить нам вместе, значит надо налаживать отношения. Для начала — дать вам лекарства против земных болезней. Хотя, странно, я всегда считал, что инопланетные организмы не должны подхватывать наши болячки, мы же разные. — Мы оказались слишком похожи. Внешне разные, а внутри одинаковые. — У тебя два сердца, а у меня одно, — напомнил Олег. — У тебя две почки, а у меня одна, — добавил Раам. — Но глубже, на клеточном уровне, мы совместимы. Доктор говорил, что это странно и так не должно быть. — Согласен, не должно, но с фактами не поспоришь. Вы на Земле и вы болеете, так же, как и мы. Хорошо, хоть лекарства нам тоже подходят одни и те же. — Не подходят. — Это как? — не понял Олег. — Мы же тебя вылечили. Вылечили? Он отстранил Раама от себя, чтобы видеть лицо. Сарнуянин отвернулся, глядя себе за плечо. Это выглядело пугающе, у людей голова не поворачивалась назад настолько сильно. — Чего я не знаю? Раам? — в голосе Олега смешивались страх и напряжение. — Я выздоровел, потому что синхронизировался с тобой, — тяжело вздохнул Раам и напрягся, будто ждал удара. — А подробнее, — вкрадчиво попросил Олег, аккуратно подцепляя Раама за подбородок, чтобы заставить смотреть в глаза. — Ты знаешь, что у нас есть Младшие и Старшие. — Ты говорил. — Когда-то Младших и Старших рождалось поровну, они легко составляли пары и вынашивали личинок. Когда мы вынуждены были бежать с планеты, не все семьи согласились покинуть ее, отправили только детей. Младших получилось больше, а потом выяснилось, что в космосе рождаются почти одни Младшие. — В чем разница-то? Старшие — женщины? — Женщины? — Ну… самки, матери, те, кто рожает. — Не понимаю. У нас нет такого деления. Рожает тот, кто готов к этому. В нашей паре рожать буду я. — В нашей паре? В смысле? — не понял Олег. — Ты удалил имплант, — Раам коснулся верхней рукой затылка. — Серебристая фольга с усиками? — Да. Он делает нас… бесстрастными. Когда ты его вынул и проявил ко мне положительные чувства, решив спасти, подсознательно я начал настраиваться на тебя. Перестраиваться ментально и физически, для лучшего соответствия. — Голос стал выше, кожа гладкой, запах… — согласно качнул головой Олег. — И иммунитет? — Даже пищеварение. На корабле нет естественной пищи. Все, что вырастало в оранжереях и на фермах, перерабатывалось в биомассу, сбалансированную по составу и энергетической ценности. — Хочешь сказать, что твоих собратьев вареной картошкой не накормишь? — удивился Олег, перехватывая Раама за маленькие руки. — Нет, — улыбнулся сарнуянин. — Сначала им придется найти своего человека. — Печально. Вряд ли найдется столько таких, как я. В детстве вечно подбирал щенков и котят, вырос — перешел на детей и инопланетян. — Я мог бы расстроиться от такого сравнения, но чувствую, что ты шутишь. — О, точно, давно хотел спросить, ты телепат? Ты же понимаешь значения новых слов даже по моим кривым объяснениям. — Мысли читать не умею, не бойся. Только настроение и слепки самых ярких образов, когда ты сильно думаешь и держишь меня за вторые руки. — Я не боюсь. Что-то такое я и подозревал. Олег вновь притянул его к себе, растворяясь в ощущении счастья. — Радость внутри меня тоже ты делаешь? — Не делаю, добавляю свою к твоей. Если бы ты был против, ничего не почувствовал бы. — Значит, в зомби ты меня не превращаешь, — довольно чмокнул его в черепушку Олег и обнял так, что Раам аж придушенно пискнул. — Это Ефиим превращается в злобного зомби. — Его можно понять, он свой мир потерял и родных, тут кто хочешь обозлится. — Ты не обозлился. — Я взрослый, у меня другие мерки, а он подросток, ему сложнее. Так, хватит разговоров, я чувствую запах вареной картошки. Надеюсь, Петька не забыл ее посолить. Олег не любил обсуждать вторжение. Он мог понять ищущих новый дом, но не мог принять агрессию по отношению к людям. Земляне долго ждали контакта и многие отнеслись бы положительно. Тем более что многорукие такие милые. Поймав себя на том, что невольно любуется своим спасенышем, наряженным в поношенные подростковые вещи, мысленно усмехнулся и пошел проверять, что там накошеварили земные детишки. Петька не подвел, картошку посолил на славу. — Петька, только ты можешь пересолить картошку, — рассмеялся Олег. — Я нормально солил, как ты и учил, это соль такая! — оправдывался мальчик, вгрызаясь в огурец. — Ефиим тоже посолил, — сказал Раам и получил в ответ красноречивый злобный взгляд. — Откуда я знал, что он не забыл, всегда забывает, — огрызнулся юноша. — А воду попробовать, не? — перевел на себя внимание Олег. — А еще люди разговаривают. Мог бы спросить. — Да пошли вы все! Не собираюсь я ни с кем разговаривать! — вскочил из-за стола Ефим и ушел. — Петя, нам с Раамом надо уехать. К ночи вернемся. — Я тоже поеду! — В другой раз, — отказал Олег тоном, не предполагающим возражений.