Захватчики

Увидеть поселение вблизи Раам даже не предполагал. Запечатление перевело весь его организм на человека, от разума до биохимии. Младшие тем и отличались, что легко приспосабливались к изменению внешних факторов. С каждым днем он все свободнее чувствовал себя рядом с Олеегом и в окружении земных вещей. Прежняя жизнь отступала на задний план. Он теперь не один из многих, он особенный. — Хэй, хватит витать в облаках, — тронул его руку Олеег. — Поехали, а то стемнеет, не успеем оглядеться. Раам еще ни разу не выезжал из поселка, поэтому глядел во все глаза на мелькавшие за окном леса и поля. Он никогда не видел столько открытого пространства, если не считать бесконечность космоса. Тут все было живое и нетронутое. На полях созревал урожай, в небе щебетали птицы, рыжий зверек метнулся через дорогу прямо перед машиной из одних зарослей в другие. — Лисы совсем осмелели. Урожай в этом году будет хороший, только собирать некому, — вздохнул Олеег. — Там придется речку переплывать, мосты все разрушены. Плавать умеешь? — Нет. — Как думаешь, ваши кинутся меня сразу убивать или немножко погодя? — Если там есть кому кидаться. Ваши болезни убивают нас очень быстро. — Они же в скафандрах были. Я точно видел, шлемы блестели на солнце. — Всегда в скафандре не проходишь. — Это да. Даже не знаю, радоваться или огорчаться по этому поводу. Столько лететь, найти подходящую планету, разобраться с местными и умереть после высадки. Обидно, наверное. — Страшно. Теперь ты понимаешь, почему я так счастлив, что ты принял меня. Даже если ты никогда не захочешь общих личинок, все равно я буду жить. — К личинкам я еще не готов, а на счет остального не сомневайся, прогонять не собираюсь, — съезжая с дороги, отстраненно заверил Олеег. Они выехали к небольшой реке, на противоположном берегу которой меж деревьев виднелся кубический поселок. Мост рухнул, остались только покореженные металлические прутья, торчащие из воды. Выше по течению из камышей торчала лодка. Ниже по течению — еще две. — Жди здесь, — велел Олеег и осторожно вошел в воду, разгребая зеленую муть на поверхности. В несколько сильных гребков он достиг одной из лодок, подтянулся, забрался внутрь, огляделся, нашел брошенное в камышах весло, торжествующе потряс над головой, тяжело оттолкнулся от топкого дна и скоро уже причалил неподалеку. — Забирайся, карета подана, — протянул он руку. Раам перешагнул в шаткую посудину, вцепившись в сильные пальцы человека. Ноги по щиколотку скрылись в воде, плескавшейся на дне. Тут же плавали какие-то листья и ползло твердое коричневое существо с мягкой подошвой. — Что это? — Улитка водяная. Выкинь, она не кусается. Раам попытался ее поднять, но улитка тянулась, не желая отлепляться от влажных досок. Наконец ему удалось заставить ее сжаться, спрятаться в твердый домик, оставив снаружи только гладкую подошву ноги. — Загадка: кто на себе свой дом носит? — Улитка, — улыбнулся Раам и бросил ее в воду, наблюдая, как она идет ко дну. — Она там не умрет? — Нет, она там живет. Приехали. Они выбрались на берег и направились к постройкам. Бак биопереработки Олеег почему-то обошел по большой дуге и, только обернувшись, Раам увидел несколько раздувшихся тел. — Тут неподалеку была военная база или склад, там оставалось много оружия и несколько солдат. Они видели, куда приземлился первый куб, пришли и все расстреляли. Ваши отбились, но поздно, много домов взорвалось, — объяснил Олеег происхождение дыр в стенах модулей и воронок на дорогах. Раам еще раз обернулся, увидел, что измельчитель у бака разворочан взрывом. Восстановить нельзя, только новый заказывать. Да и сам бак с дырой, через которую вытекло содержимое, если оно и было. — Никого не чувствую, — принюхался он. Характерный трупный запах перебивал все остальные, ввинчиваясь в ноздри. Раам направился сразу к основному модулю. Если кто и выжил, они должны быть там. Все четыре входа оказались закрытыми. Олеег приложил ухо к двери, постучал, опять прислушался. — Там кто-то есть, — наконец уверенно заявил он. — Покричи, что мы мирные, а то стрелять начнут с перепугу. — Замки открыты, — потыкал в кнопки Раам. — Двери перекосило. Вот этой щели не должно быть. — Ищем чем можно открыть, — огляделся Олеег. — Или дернуть. Машинки ваши работают? Раам подошел к ближайшему тягачу, попробовал завести, тот чихнул и ровно заурчал, моргнув оранжевыми индикаторами. Подав назад, размотал трос с магнитом. Олег прилепил тяжелый круг к двери, отошел подальше. — Давай! Тягач рыкнул чуть сильнее, дверь выгнулась, будто бумажная, и вырвалась из проема, открывая проход. — Боже, какая вонь. Может, не пойдем? Там точно все умерли, — уткнулся в сгиб локтя носом Олеег. Преодолевая тошноту, Раам шагнул внутрь. Стандартный модуль, который он лично проверял еще на корабле, оказался не рассчитан на неровности грунта. Даже на глаз было видно, как перекосились все плоскости, погнулись подвижные крепления. Во всех двухместных отсеках двери остались открытыми, не вышли из стен, откидные кровати застелены кое-как, вещи разбросаны. Первый труп обнаружился неподалеку от входа, потом еще два в общей комнате. Обычно команда состояла из двадцати Младших и одного Старшего, который должен был их координировать. Раам не знал, сколько погибло в перестрелке, а сколько потом, он не смел даже надеяться, что кто-то мог выжить. Повернув за угол, вышел к столовой, взглянул на раздутые трупы соплеменников и согнулся в приступе рвоты. Олеег придержал его за содрогающиеся бока, подождал, пока станет лучше и повел к выходу. Где-то в глубине модуля что-то стукнуло, потом еще раз. — Стой, — развернулся Раам. — Там кто-то есть. Они быстро пошли на звук, петляя по коридорам, пока не добрались до противоположного сектора. В небольшом подсобном помещении на полу лежало трое сарнуян, а возле трубы из которой капала вода в подставленную миску, в коконе из ткани сидела… — Тая?! Олег схватился за косяк, чтобы не упасть. Девочка выглядела вялой, но определенно живой. В руке она держала металлический инструмент, которым постукивала по трубе, чтобы оттуда сильнее капала вода. — Таечка, — Олег упал перед ней на колени, сгреб в охапку, прижал к груди. — Девочка, как же ты тут оказалась? — Дядя Олег, я есть хочу, — бросая железяку, положила голову ему на плечо малышка и задышала совсем тихо, засыпая. — Олеег, они живы, — проверил пульс у соплеменников Раам. Продолжая прижимать спящую девочку к себе, Олеег выглянул в окно, пытаясь сориентироваться. — Ты можешь открыть ближайшую дверь, чтобы нам не тащить их через весь дом? — Конечно, — с облегчением выдохнул Раам. Он боялся, что Олеег не захочет возиться с новыми больными и оставит их здесь. Тем более, что он уже знал… — Ума не приложу, где мы будем искать им пары, — тяжело отдуваясь, выдохнул Олеег, загрузив на заднее сидение третьего сарнуянина. — Может, вынуть чипы и пусть сами ищут? — Нет! — резко обернулся и даже оскалился Раам. — Без чипов они сразу настроятся на тебя. — Не хочешь делиться? — развеселился Олеег. От пережитого его то и дело пробивало на нервный смех. — Не хочу. Чипы останутся на месте, — прорычал Раам, едва сдерживая всколыхнувшийся гнев. — Старший может взять второго Младшего с общего согласия, а я не согласен. — Понял-понял, — поднял руки Олеег. — Будем думать. А как делается комбикорм? — Что? — Ну, еда ваша. Нужна какая-то сложная технология? — Нужны определенные условия и закваска. — Ты же механик, сможешь сделать портативный вариант? Раам завис от такого предложения. Технологию в общих чертах он знал, но не настолько подробно, чтобы на коленке собрать преобразователь пищи. — Закваски нет. Бочка пробита, измельчитель тоже. Должны быть запасные капсулы, если их еще не потратили. — Мясорубку и канистру я тебе обеспечу, а остальное — сам. Садись вперед, держи Таю, смотри, чтобы она головой не стукнулась. Погнали, пока совсем не стемнело. Раам бережно прижал сверток к себе, прислушиваясь к тихо посапывающей личинке. *** Привычно руля по знакомой до последней ямы и колдобины дороге, Олег погрузился в невеселые мысли. Единственным шансом на выживание для сарнуян было — образовать пары с землянами. Причем, сделать это надо было срочно. Умирали они катастрофически быстро. Раам сказал, что это четвертый модуль. Предыдущие три выкинули севернее, следующие — южнее, на другие континенты тоже произведена высадка. Сотни модулей с жильцами раскидали по планете в надежде, что кто-то из них сможет выжить. Способ выжить нашелся, только знают ли о нем другие? Ночь Олег провел в обнимку с Таей, согревая ее собственным теплом и отпаивая овощной болтушкой. Дачники позаботились, чтобы у них не было недостатка в свежих овощах и ягодах. Однажды, в своих скитаниях, еще до встречи с многоруким, Олегу попалась маленькая церквушка. Уже понимая, что случилось что-то страшное и необратимое, он долго стоял перед иконами, спрашивая: «За что?» и одновременно понимая, за что именно. А потом взял в церковном ящике свечи и зажег перед всеми иконами и во всех подсвечниках, повинуясь внутреннему импульсу. Бесстрастные лики святых и мучеников смотрели на него в колеблющемся свете свечей, будто пытались оценить, достоин ли он жизни или надо забрать его к остальным. Олег никогда не считал себя верующим и в церкви был раз в жизни с экскурсией, но в это мгновение ему показалось, что он прикоснулся к замыслу высших сил, легко играющих чужими судьбами. Все это должно было произойти и он, Завьялов Олег Александрович, имел свою роль, от которой невозможно отказаться. Много ночей подряд ему снились глаза с икон, пока не состоялась встреча с лесными жителями, пленение инопланетянами и сбитый корабль. Спасение многорукого оказалось началом искупления. Он стал спать без снов и почувствовал необоснованную уверенность в завтрашнем дне. Утром девчушка проснулась, как ни в чем не бывало, расцеловала Олега, поздоровалась с изумленным Раамом на его языке и потребовала своих многоруких. — Вчера они были еще живые! — Они и сегодня живые, как ни странно, — сказал Олег и отвел ее в соседний дом. — Их надо помыть, напоить и накормить! — Слушаюсь, моя госпожа, — Олег подхватил ее на руки. Тут в комнату влетел Петька. Дети синхронно взвизгнули и бросились друг к дугу. В дверном проеме остановился Ефим, сложил руки на груди. Со скоростью станкового пулемета Тая выдала свою историю. Падающий корабль и сброс куба она видела с дерева, где сидела по своему обыкновению. Дядя Сергей собрал всех бойцов, погрузили в машину оружие и поехали убивать многоруких. Таю с собой никто не звал, но ей очень хотелось посмотреть что построили многорукие, поэтому она тихонько залезла в один ящик и уснула, а когда проснулась, они уже приехали и дядя Сергей нашел ее и хотел убить. Дядя Вова держал его за руки, а Тая убежала в лес и влезла на дерево. Оттуда она видела, как они переправлялись на лодках, занимали позиции и стреляли в домики многоруких. Многорукие бегали и прятались, а потом тоже достали оружие и убили всех солдат и дядю Сережу. Дядю Сережу не жалко, он был злой, а дядю Вову и других жалко, они были добрые и давали конфеты. Устав сидеть на дереве, Тая ушла в машину, доела хлеб и легла спать. На следующий день ее нашли многорукие и забрали себе. Сначала держали в маленьком доме, потом им надоело, что она все время стучит, и выпустили. Еда у них была странная, а вода обыкновенная, Тая не могла никуда уйти и осталась жить с многорукими. — Они оказались совсем не злыми и называли меня мичнаан. — Личинка, — перевел Раам. — Личинки у насекомых! Так тетя Зоя нас учила, — наставительно подняла палец Тая, обращаясь к Рааму. — Не перебивай. Многорукие старались все починить, устали и заболели. — Как вышло, что ты оказалась заперта в доме? — Они все болели и болели, ходили все хуже, потом раз и начали умирать, сразу много. В столовую больше нельзя было ходить. Они по очереди привозили еду, один сел на машину и врезался в стену. Дом затрясся и двери закрылись. — Ты нашла где капает вода и стала там ждать помощи? — присел возле девочки Олег. — Да. Я знала, что ты меня найдешь. Сто дней ждала. — Она крепко обняла его, обхватив руками за шею. — Теперь буду с вами жить. Пошли мыть моих многоруких, они воняют. Твой вон какой чистенький, — она уставилась на Раама. — И здоровый. Надо и моих вылечить. — Его зовут Раам. Тая вырвалась из объятий, подбежала к кроватям, на которых лежали многорукие, посмотрела озадаченно, осторожно приподняла веко одному, потом другому. — Они немножко одинаковые и немножко разные. Вот этот Принцесса, потому что у него глаза голубые, как у принцесс. Вот этот — Звездочка, у него белое пятно на лбу. А третий — Алеша. — Почему Алеша? — давясь от смеха, поинтересовался Олег. — Он на Алешу похож, разве не видишь? — постучала по голове пальчиком Тая. — Где тут у вас моются? — А ничего, что они без сознания? — вкрадчиво поинтересовался Ефим. Тая деловито приложила руку к шее всем многоруким по очереди, убедилась, что пульс есть. — Они живые. Под водой проснутся. Ну, чего стоите? Понимая, что ничем существенным он помочь этим бедолагам не может, Олег решил выполнить Таину просьбу и хотя бы их отмыть. — Ефим, растопи, пожалуйста, баню. Петька, натаскай дров, а я воды принесу. — Я помогу с водой, — двинулся на выход Раам. Оставшись наедине, Раам остановил Олега, обнял, уткнулся лбом в грудь. — Я их знаю. С голубыми глазами — Ицеек, он тоже механик и летчик. Со шрамом на лбу Лаади, он следил за баками с биомассой. Вот кто точно знает, как делается еда. Третий — Алшаа, Алеша ему и правда подходит. Он возился с личинками. Только что толку в их умениях, если они скоро умрут. — Может, выживут. Как-то до сегодняшнего дня дотянули же, — похлопал Раама по спине Олег. — Пошли за водой, а то Тая с нас живых не слезет. — Активная личинка и бесстрашная. — Подозреваю, что с головой у нее не все в порядке, но сейчас это только на руку. Обычно дети себя так не ведут. — Обычно — это как Петя? — Петька тоже умен не по годам. Обычные к нам не прибиваются, — улыбнулся Олег, поцеловал Раама в лоб и взялся за ведра. — Эх, электричества нет, сейчас насосом быстро накачали бы. — Надо энергетический блок забрать. — Думаешь его можно переделать под нашу технику? — Попробую. — Ура! Убедившись, что баня скоро будет готова, Олег зашел в дом с больными и застал интересную картину. Тая ходила от кровати к кровати, жевала консервированную ветчину и пихала жевки многоруким во рты, которые те разевали как галчата. — Когда я болела, мама всегда меня так кормила, — объяснила она Олегу. — Там вода нагрелась, можно мыться. Раама позвать, чтобы он переводил? — Зачем? — удивилась она. — Они и так все понимают. Помоги им дойти. Она заговорила на сарнуянском, потянула за маленькую руку голубоглазого, тот тяжело поднялся, пошатываясь, двинулся следом. На пороге попытался упасть, схватился за косяк, Олег вздохнул, подставил плечо. — Тая, они слишком слабые, сами не помоются. И почему они у тебя голые? — Описались и я раздела, — ничуть не смущаясь, сообщила девочка. — И им было жарко. — У них температура. Им лекарства нужны. — Нет, их надо обнимать, тогда им лучше, — заверила Тая, с натугой открывая дверь бани. Она опять застрекотала, заставляя голубоглазого Ицеека сесть прямо на пол. — Делай воду, я же обожгусь, — велела Олегу. — Да, моя госпожа, — усмехнулся мужчина и принялся помогать, скинув рубаху и оставаясь в одних шортах. Вымотанные мытьем и напоенные Таей овощным бульоном изо рта в рот, все трое сарнуян уснули на чистых постелях. Довольная результатом, Тая немного побегала с Петькой, примерила платье, которое нашел ей Ефим, и устроилась спать под боком у Ицеека. — Я в растерянности, — честно признался Олег Рааму. — Они точно с имплантами? — Да, я спрашивал. — И что ты еще можешь сказать? Мелкой четырех лет нет, а они слушаются, будто она Старшая. Причем, для всех троих. — Будет сильная Старшая. Когда она только появилась в поселении, все пробовали по ней настроиться на людей, не удаляя импланта, получилось только у этих троих. — И что теперь? — спросил Олег, когда они уже шли к машине, чтобы вернуться в поселок сарнуян. — Ничего нового. Нам нужны еще люди как ты, как Тая. Способные принять. — А еще генератор и закваска. — Да. — Генератор тяжелый? Как мы его через реку переправим? — На лодке. — Утонет. — Нет, на нашей лодке. За поселком есть подходящее место для посадки. — Не пойдет. Они так гудят, что душа с телом расстается от ужаса. — Так мы же не на зачистку, генератор низких частот включать не будем. Без скафандра я эту штуку тоже долго не выдержу. — Зачистка, значит, — рыкнул Олег. — Кто же знал, что вы такие полезные! — взмахнул всеми руками Раам, ныряя в машину на пассажирское место. Лететь в качестве пассажира, а не пленника, Олегу понравилось гораздо больше. Уже стемнело, когда они закончили демонтировать необходимую технику и частично сложили главный модуль, превращая его в братскую могилу. Раам собирался постепенно забрать все, что мог, чтобы добро не пропадало. Олег строил планы на будущее. — Теперь, с вашими лодками, мы можем всюду летать и собрать еще людей, выяснить, что осталось в больших городах, можно ли восстановить заводы, посетить другие колонии… — И попасть под обстрел, — осадил его Раам. — Мосты разрушены, без лодки никак. — Надо подумать. Дома их ждало бесплатное развлечение — Тая наряжала своих многоруких. Ефим с Петькой натаскали женской и мужской одежды, девочка разложила ее на кучки — футболки, штаны, белье — и принялась за вялых инопланетян. К приходу Олега, оделся только Алшаа, и то, только потому, что Ефим сунул ему в руки подходящую по размеру одежду и направил Таину энергию на оставшихся двоих. Ицеека явно веселила игра в переодевания, Лаади быстро утратил интерес к происходящему, лег на кровать лицом вниз и перестал реагировать на Таины уговоры и приказы. Вырабатывал силу воли или просто чувствовал себя хуже других. — Тая, а они у тебя девочки или мальчики? — поинтересовался Олег, у закопавшейся в тряпках девочки. — Девочки, — ничуть не сомневаясь, ответила Тая. — Ты же видел их голыми. У мальчиков должна быть писька такая, чтобы держать, а у девочек нет. Значит они девочки! Принцесса, вот тебе юбка. Голубоглазый принял предложенное, надел, покрутился перед зеркалом в дверце шкафа. — Тебе идет, — фыркнул Ефим. Ицеек спросил что-то у Раама, тот ответил, заставив голубоглазого сперва метнуть на людей смущенный взгляд, а потом залиться хриплыми булькающими звуками, обозначающими смех. — Мичнаан, неекс, — подозвал он Таю, жестом показал куда смотреть и задрал юбку, открывая вполне приличный член, только без яиц. Не успел Олег возмутиться столь неприличным поведением, как член принялся втягиваться внутрь себя, начиная с кончика, полностью убрался в тело, оставляя отверстие, а потом и оно закрылось. — Вот это фокус, — хмыкнул Ефим. — Два в одном. — Я понимаю, что демонстрация лучше любых слов, но попроси его больше так не делать. Переводи, — велел Олег. Раам перевел и что-то добавил от себя, Ицеек кивнул, выбрал красные тренировочные штаны, оделся, и устало опустился на кровать. Ночью многоруким всегда становилось хуже. *** Обрести соплеменников оказалось весьма волнительно, или гормоны уже играли, намекая на личинок. Раам разрывался между желанием помочь и ревностью. Можно было вынуть импланты и запечатлеть всех на Олеега, но тогда Раам отойдет даже не на второй, а на четвертый план, с этим примириться не получалось. Значит надо найти еще землян. После ужина Раам ушел в лодку и долго настраивал сенсоры, чтобы охват был шире и глубже. Раньше под землей они людей не искали. Потом полез в моторный отсек. Он знал эту лодку, у нее вечно барахлил прерыватель, и выбивал один и тот же предохранитель. — Никогда не видел тебя за работой. Раам дернулся от неожиданности, обернулся к Олеегу, стоящему у люка. — Этой лодке нужен постоянный ремонт. Старое все, сыпется, — вытирая руки о промасленную тряпку, объяснил Раам. — Там переводчик нужен. Лаади что-то пытался мне втолковать про бак для еды, рисовал схемы, но я все равно не понимаю. Мне вообще кажется, что у него горячечный бред, Тая его мокрыми тряпочками обкладывает. — Ицеек хочет Тааю себе. Будет ждать, пока она вырастет, — сказал Раам, сложив инструменты в ящик. — Пусть берет. Остальных тоже пристроим. Лишь бы выжили. — Олег подал ему руку, помог спрыгнуть. — У меня есть немного жаропонижающего. Давать? — Оставь для личинок. Я нашел запас наших лекарств, они больше подходят. С утра начнем поиск других людей. И… — Что? — Я нашел карту высадок, в пятистах километрах от нас еще один модуль выбрасывали. Посмотреть бы как они. — Волнуешься? — прижал Раама к себе Олеег. — Да. Трое из двадцати — это слишком маленький процент выживаемости. — Если бы их не расстреляли… — Ты не видел, что творилось на корабле, когда первый раз занесли инфекцию. Хорошо если один из десяти остался. Мне до сих пор кошмары снятся, — сжал маленькие пальцы на руке Олеега Раам, ища поддержки. — Глупо получилось. Если бы вы не разрушили города, мы бы совместными усилиями нашли выход. У нас наука развита… была. Фармацевтические заводы огромные, лаборатории, научные институты. — Что-то могло сохраниться. — В том-то и дело, что крохотная часть. Мы вашей милостью вернулись в первобытные времена. Скоро урожай собирать, а у нас ни работников, ни техники. Прям, хоть руками рви. А хранить как? Эх. Раам чувствовал через руку, что Олег не сердится конкретно на него, но возникшие проблемы ложатся на человека непосильным грузом. Он обдумывает как дальше жить не только Пеете с Тааей в ближайшие дни, а о всех людях и сарнуянах разом, на годы вперед. И как бы подтверждая догадки Раама, Олеег нахмурился сильнее, потер заломивший от напряжения лоб. — Надо на юг перебираться, зимой мы тут померзнем без электричества и газа. Да и вообще, дачи для летней погоды строят, тонкие, если только другой поселок искать… хотя… бетонные и кирпичные дома рухнули, а у остальных фундаменты рассыпались. — Надо решить из чего делать фундамент, дом поднять и все поправить. — Чем ты его поднимешь? — Лодкой. Они мощные. — Ладно, подумаем завтра. Ох и натворили вы дел. Переводчик не понадобился, все уже уснули. Раам вколол соплеменникам коктейль из лекарств, надеясь, что поможет, укрыл Тааю с Ицееком, спящих в обнимку, и ушел в свой дом. Олег уже разделся, забрался под одеяло и пытался разглядеть что-то на листках бумаги при слабом лунном свете. — Первым делом нужно генератор запустить. Живем, как кроты, — складывая бумажки на подоконник вздохнул Олеег. Раам стянул одежду, сел на край кровати. Забираться под холодное одеяло не хотелось. Они давно жили в одной комнате, но никогда не спали вместе. Глядя, как Таая забирается под бок к Ицееку, Раам ощутил себя потерянным. Не имея опыта в постельных делах, он не знал, как подступиться, тем более к человеку. Олеег не отталкивал и не приближал, ограничиваясь объятиями, в которые не вкладывал никакого эротического подтекста, и такими же невинными поцелуями в голову. Сарнуяне соединялись маленькими руками и без слов решали, кто ведет и что делать — просто чувствовали. Олеег так не умел. Можно было попытаться протолкнуть в него сильное чувство, как получалось с радостью. Раам посмотрел, на укутывающегося в одеяло человека и понял, что не сможет вызвать в себе столь мощное ощущение. Не потому что не хочет, а потому что… боится. Олеег не стеснялся расхаживать в жару в одних плавках, и мылись они вместе, поэтому размер напряженного человеческого органа Рааму был хорошо известен. — Хэй, у тебя такой несчастный вид, будто провалилось вторжение на чужую планету, — подал голос Олеег. — А разве не провалилось? — потеребил край одеяла Раам. — Лететь с мечтой о новом мире и умереть, едва достигнув его. — Наверное, печально. Вы верите в богов или загробный мир? — Бог? Тот-Кто-Над-Всеми? Не знаю. Если бы он существовал, мы бы не умирали на этой планете, а процветали на своей. Что стоит богу пододвинуть один летящий в космосе камень. — А если все произошло для того, чтобы мы встретились? — Олеег откинул край одеяла и похлопал по кровати рядом с собой. — Ты предлагаешь мне… — Лечь рядом. Только спать, ничего более, если ты не захочешь. Демонстрация Ицеека была бесстыдной, но познавательной. Раам почувствовал, как кровь приливает к щекам. Ему захотелось соединиться со своим человеком, как того требовала природа, и одновременно сбежать как можно дальше. Надо было радоваться, что человек, привыкший разделять ложе с противоположным полом, согласился принять его, сделать своим, а радости он и не чувствовал, только скованность и страх. Если Олеег это почувствует, он оттолкнет и больше никогда… Раам понял, что плачет. Бусинки слез выступали из желез в верхнем веке, омывали радужку и скатывались в уголки глаз, чтобы прочертить дорожку до подбородка. Раам так хотел, чтобы Олеег позвал его, и так опозорился, не оправдав надежд. — Извини, я… — Хочешь, чтобы я замерз, заболел и умер? Быстро иди сюда! Олеег встал, выловил топчущегося посреди комнаты Раама и прижал к себе, укрывая обоих одеялом. — Ты ложишься ко мне спиной, потому что я могу во сне придавить твои маленькие руки, я тебя обнимаю вот так, — прижался всем телом Олеег, обнимая Раама поперек груди. — И мы спим. Я не насилую истеричных девственниц. — Я не истеричный. — Уже праздник, — фыркнул Олеег в затылок Рааму. Оба замолчали на минуту, а оказалось, что уснули.