Cor numero

Аластору было… уныло. Эта затея, казавшаяся сначала прекрасным способом, дабы развеять вековую скуку, на деле увядала с каждым днем, как цветок с обрезанным стеблем. Еще свежа на вид, только вот — мертва с самого начала. Так, иллюзия. Вдохнешь — и легкие заполнит вязкий сладкий запах цветения… и гнили. Энджел в нее изначально особых сил и смысла не вкладывал, воспринимая как халявное жилье и пищу, Вэгги больше поддерживала свою подругу (подругу ли?), чем реально хотела кому-то помочь, а Принцесса Ада — единственная, видимо, кого это реально беспокоило — готова была, судя по всему, разрыдаться от бессилия. К ее несомненным плюсам: после каждого падения Чарли все равно поднималась. К ее еще более несомненным минусам: эти героические преодолевания самой себя все равно ни к чему не вели. Что камень катит в гору, и снова вынуждена катиться вместе с ним вниз. Силами Аластора и ее оптимизмом (читай: восхищением и больше никакой помощи) они привели-таки здание во вполне неплохую, жилую форму, но пустота номеров чистыми полами и новыми обоями не исправлялась. Как бы ни была уверена в обратном Ниффти. Единственными посетителями оказались чудаки, решившие узнать как выглядят «те самые тупицы с — ха-ха-ха! — искуплением». Правда, вместо одной Принцессы, ее охранницы и порноактера их с не меньшим энтузиазмом встретил широко и печально известный Радио Демон. …Ниффти споро вытерла кровавые разводы с тех самых обоев и полов, Чарли на коленке рисовала себе новый дизайн пары комнат, Аластор опять безбожно скучал — сплетни разнеслись быстро, а такие любопытные имбецилы кончились еще быстрее, теперь предпочитая громить менее опасные для их жизнедеятельности заведения. Он утратил веру в свой «План А». Хорошо что был еще «Б». И плохо для милой, наивной, доверчивой Чарли. Демон, неожиданно даже для себя, медлил и выжидал, что ее идея выгорит хоть на десятую часть, потому что… во втором плане рутинной работы было больше, веселья — меньше. Да, поэтому. Напряжение в отеле нарастало. Потому что его прислуга и постоялец, сами того не понимая, сознательно, шестым чувством ощущали, как приближаются к обрыву. В какую сторону они бы ни шли, какие усилия бы ни предпринимали — все дороги вели туда. В ад, ха! …Он, наконец, устал от затянувшейся паузы окончательно. Выловил ее — одну, хорошо, меньше возни — около кинотеатра и затянул внутрь, улыбаясь опасно, не скрывая намерений. Но глупая принцесса была слишком чем-то расстроена, чтобы видеть дальше своего милого носика.

***

А потом Ад содрогнулся. Аластор положил ладонь на ее хрупкое плечо, сжимая. Жаль, — сказал бы он, только даже в таком состоянии Чарли не настолько дура, чтобы ему поверить. Мне надоело, — уже лучше! Но грубо, мда, никакого изящества. Раздумывая, он медленно смыкал пальцы. До ласкового треска костей. До искривленных от слабой боли губ… — … слышал?! — заорал с другой стороны прохода широкоплечий краснокожий демон, расплескивая на себя и тротуар выпивку. Радио Демон поморщился. Ладно, сначала уберет этих. Но следующая фраза спасла двоих самоубийц, заставила его буквально навострить уши, замирая в охотничей стойке. — Конечно слышал! Убойный новичок! Сколько уже расхреначил он, а? — Хер знает, его самого даже в кадр поймать не могут, что о подсчете жертв говорить вообще… думаешь, копье у него того, ангельское? Когда успел разжиться, пары часов не прошло! — Коса это, мудель тупой, — его собеседник загоготал. — Коса, прикинь? Может это сама Смерть пришла? По наши души, хах! — Розовой, — едко добавил красный, и зацепившись внезапно взглядом за внимательно глядевшего на них их из темноты ниши Аластора, подавился. — Слышь… пойдем-ка… там поговорим… Он попятился, утягивая приятеля за собой, но не успел и глазом моргнуть, как на плечи обоим легли руки в черных перчатках. Радио Демон, откашлявшись за их спинами, приобнял резко осунувшуюся пару как своих давних, хороших друзей. — Не против, если я присоединюсь к вашей несомненно увлекательной беседе? Нет, никаких возражений? — конечно, кто бы сомневался. — Прекрасно! Чарли, дорогуша, встретимся в отеле — у меня внезапно появились дела. Радио Демон не обращает внимания как молча сползает по стене Магнэ, и как трясутся от страха демоны тоже игнорирует. Улыбка его с каждой секундой все шире, все более хищная, сгущаются вокруг тени. Несколько его давних недругов вылезли из своих берлог — говорят, Новенький не глядя, не остановившись даже, располовинил кого-то из шишек Западного района. Это была не борьба за власть, это была не попытка показать себя и получить толику славы, и именно из-за своей животной не жестокости даже, а равнодушия, грешники так заинтересовались им. Жнец. Это, наконец, было что-то по-настоящему новое. Аластор не стал отказывать себе в удовольствии и отправился на поиски. Чего-чего, а хорошей драки у него не было давно. Даже ту выбесившую сначала парочку отпустил, на радостях. Кровь кипела, жаждала встретить уже прогремевшую на их Тартар косу…

***

… но тот просто испарился. Кровавый след оборвался так же резко, как начался. Радио Демон лично прошел по всем местам где тот успел засветиться, но быстро потерял вспыхнувший было интерес — если Жнец (да, у жителей преисподней по прежнему не было фантазии) дал себя убить другим, не такой он уж и интересный экземпляр, как ожидалось. Разочарование оставило дурное послевкусие — пришлось закусить парой-тройкой далеко не слабых и в меру авторитетных, чтобы немного успокоиться. Только после совершения «круга почета» по должникам (что как раз послужили закуской, а также лишний раз напомнили другим о его репутации — а то распустились мальки, решили, что затишье распустило им руки) Аластор решил вспомнить для приличия о собственной волонтерской деятельности, и направился посетить отель. А, и о Чарли, конечно. Если она не додумалась, по какой тонкой грани ходила около кинотеатра, и что хотел Аластор сделать. Если все-таки умудрилась — дверь ему в лучшем случае не откроют. В крайнем случае — с тем самым копьем у горла. Но нет. Никто даже не шелохнулся, когда Демон распахнул створки. Он оглядел пустой холл, кухню и сунулся в гостиную… …чтобы встретить новое лицо. Готичная Лолита в пышных коротких шортиках, с растрепанными хвостиками и зажатая в угол шлюхой-Дастом внимания на первый взгляд не стоила. Но внимание Радио Демона зацепило угольно-черное сердце, расположенное в центре чужой груди. Ах, какая прекрасная в своей иронии символика. Это было красиво — настолько, что Аластор готов после смерти (может даже при своем непосредственном участии) владелицы поместить этот изящно ограненный камень на полку в своем доме. Но к образу «печальной девочки-карамельки» внезапно прилагались глаза озлобившегося, усталого человека, который слишком много пережил и слишком много натворил. Вот тогда она — ошпарившая его взглядом темно-розовых глаз, прошедшая за Чарли на кухню «работать над атмосферой в коллективе», — ступила на опасную дорожку. Шпинель — девочка «самоцвет», ха-ха-ха! — вызвала у него интерес.

***

Чарли — просто на всякий случай — не решалась отойти от Аластора даже на расстояние вытянутой руки. Боялась не успеть: существенного физического вреда ему тот удар не нанес, иначе дальнейшее общение носило бы совершенно другой характер, и собирать Шпинель по лоскуткам пришлось бы неделями. Говорить о моральной составляющей тоже никто не решался. Молчит и хорошо. В смысле, плохо, наверное, но та же Чарли просто представить не могла, что он скажет им первым делом. В лучшем случае это будет «я ухожу», в более логичном — «бегите», а в худшем… О худшем думать не хочется. — О-о-оу… — Даст верхней парой рук обхватил свое лицо, брови страдальчески изогнул, а глаза закатил. Чарли руку давала на отсечение: такое же выражение у него было на обложке недавно отгремевшего фильма категории «сотня лет+». — … мне ведь не одному не дает покоя этот вопрос, да? «Почему мы все еще живы?» — Магнэ покосилась на причину своей внутренней паники. Причина — Аластор — молчала. Ни выражение его глаз, ни улыбка, ничего не менялось. Он даже не моргал. Шпинель Вэгги утащила с такой скоростью, что сама Чарли успела застать только хлопок двери. И хорошо. Лишаться ее по такой глупой причине… нет, сами виноваты. Нужно было сразу предупредить девушку — она-то откуда знает об Аласторе, если о самой концепции ада не догадывалась. Вон, даже Энджел, проведший тут дохрена времени, и тот в своем борделе не слышал. — Вы по-любому сейчас обмусоливаете ту же мысль, я же вижу — Чарли, ты же на месте скочешь. Брючки не намокли? — Что? — девушка опускает глаза. Щеки вспыхивают от стыда — этот придурок намекал, не описалась ли она от страха, что ли? — Энджел! — …и этот туда же! Как хуйца соснуть — так нет, мы все такие деловые, а как Шпинель увидел — глаза стеклянные. Если что, я забил очередь! Все после меня! Уступите первенство профессионалу! Аластор моргнул. У Чарли, внимательно за ним наблюдающей, от ужаса свело руку, в которую она решилась взять забытое всеми печенье — почерневшее. Угольные крошки посыпались на ковер. Они оба повернулись к Энджелу. Тот полулежал, закинув длинные ноги на стеклянный столик, и явно не о печеньках думал — уж очень красноречиво те самые ноги медленно разъезжались. Даже у Чарли взгляд скосился вниз — она и думать не хотела, что происходит с обычными демонами мужского (а также женского, среднего и вообще любого другого) пола от такого зрелища. Фу-фу-фу, пошлота какая… Судя по тому, что Радио Демон таки отмер — его тоже заинтересовала столь не очевидная связь между его нежеланием трахаться с Дастом и появлением Шпинель. — Да бросьте. Вэгги там не развлекается, нет? — Энджел, — уже предупредительно донеслось со стороны Чарли. Демон удостоил ее снисходительным взглядом. — Мы все думаем об одном! Только вы не признаетесь. Ну давайте, замшелые мои, откройте рты — вас не за щеку иметь собираюсь, а поговорить! «Работа над отношениями коллектива», ну? — О том что в мертвом виде ты тише и полезней? Аластор мило улыбнулся Принцессе, явно возмущенной его предположением. — О том, что нам всем нужно сесть и… поговорить! — укоряюще сказала она. Даст закатил глаза. — О, Сатана… какие вы лицемеры. Все, пойду к ним — лучше бы Вэгги исполнить часть про копье и мою жопу, трахать себе мозги я и сам могу… — Энджел, — на этот раз вышло… жалостливо? Ну, да, именно так. Чарли не улыбалось остаться с Аластором (странно себя ведущим — а это пугало еще сильнее) наедине. Она смутно вспомнила, как он нашел ее бредущей по улице, и словно хотел о чем-то… потолковать наедине, но быстро отвял, найдя видимо пару пьянчуг более интересной компанией — Чарли его за это не винила, тогда она правда была не в лучшем расположении духа. Но вот потом… что-то странное тогда мелькало, сколько бы раз ни прокручивала она мысленно этот эпизод. Интуиция била бы в колокола у нее в голове, не будь последняя слишком занята самобичеванием и жалостью к себе. Даст, снова душераздирающе вздохнув, поправил мех на грудке, но сел на место, игнорируя ее благодарный взгляд. Тикали настенные часы. Чарли перебирала печенье, удивляясь как могло тесто сгореть снаружи, и остаться сырым внутри. Паук перекатывал во рту леденец на палочке, неизвестно в каких закромах кухни им найденный. — Я говорил о ее способности, — в черных глазах — ни намека на понимание. Даст цокнул — безнадежная чистота. А еще дочь Люцифера… — Удлинение конечностей, это же… мечта извращенца! Только представь, что может творить крошка… а вы про убийства и разговоры, тьфу. Ух, сколько применений ее золотым ручкам… еще бы понять, что между ножек. Магне отложила подальше от греха вазочку с относительно съедобным печеньем. Она даже покоситься в сторону Аластора боялась — вряд ли ей понравится его реакция на предположение Энджела — но пришлось. Ведущая коллектива, как никак. К ее удивлению, правая сторона дивана, не учитывая разводы пролитого Хаском алкоголя, была абсолютно пуста. Ох, лишь бы он не был зол… И не пошел к Шпинель.

***

— …Понимаешь?! Вэгги встряхнула ее в последний раз и отпустила. В горле стоял ком. Она позволила себе убедиться, что Аластор себя в руках держал, несмотря на пляшущие рядом эфирные символы и содрогающийся от чистой, бурлящей вокруг силы воздух, и поспешила убрать раздражитель подальше, пока непредсказуемый источник разрушений и хаоса не решил, что убивать Шпинель будет удобнее со всеми остальными в комплекте. — Никогда, ни-ког-да больше не делай так. Не реагируй на провокации — он того и ждет. И если все-таки… не переходи к насилию, пожалуйста! Ты ему не ровня. Я, Чарли, все вместе — это чистой воды самоубийство. Слышишь? — розовоглазая угрюмо кивнула, и Вэгги почувствовала укол вины. — Это опасно. Для всех и сразу… Она помассировала виски. — Постарайся не делать больше глупостей. Ты ведь хочешь исправиться, так ведь? — кивок. — Хорошо. Просто… — что, почитай про психологическое айкидо? Аластора и словами спровоцировать можно, видели, плавали, больше не хочется. Игнорируй полностью? Не вариант. — … старайся меньше с ним контактировать. Знаю, может быть тяжело… Ее беспокоило, терзало смутное сомнение, но Вэгги гнала его от себя — нотации читать сплошавшей Шпинель было куда спокойней, чем… …они услышали звонкий удар, а потом грохот упавшего на кафель подноса. По стене сползали тестовые котики и сердечки… Но страшнее всего было то, что часть из них стекала по красным волосам и бледно-серой коже. Вэгги опустила взгляд и поняла, что на металлической поверхности отпечатался профиль их владельца. Она буквально перелетела стол, чтобы рвануть придурочную самоубийцу, то есть Шпинель, на себя, и поволокла к выходу, внутренне холодея от ужаса — только бы на Чарли не обрушился его гнев. Пусть лучше гонится за ними. Она бы просто убежала с Магнэ — и было бы проще намного — но допустить, чтобы ее надежды снова погибли (вместе с шизофреничкой-самоцветом) было непростительно. Вытолкнув в коридор Шпинель, но перед тем как выскочить самой, Вэгги успевает кинуть взгляд на неподвижно замеревшего Аластора. Нутро сводит от ужаса, а пальцы до скрипа сжимаются на ручке. Его маникальная улыбка не была просто пугающей как тогда, с этим упырком Пентиусом. Ни теней на искаженном оскалом лице, ни пляшущих рядом теней. Алые отсветы от горящих глаз — на переносице и скулах. Полуприкрытые веки. Он что... он? Быть не может. Не после удара по лицу, но на секунду Вэгги померещилось, что Демон выглядел… довольным? Безумие. Вэгги, запихнув куда поглубже животный ужас и замешательство, захлопнула за собой дверь.