Immortal Angels

      Все собрались в большом зале.       - Давайте каждый свой выход!       Сегодня репетировали танец для одной из песен. Каждый член группы должен был отработать свой выход вместе с подтанцовкой.       Возможно, сейчас в прогоне не было особого смысла: Хосок все еще не был найден, остальные участники и персонал - подавлены, а пара ближайших выступлений вообще находилась под вопросом. Но сидеть и ждать неизвестно чего было невыносимо. Необходимо было отвлечься на что-то, хотя бы попытаться, найти себе какое-то занятие. Нужно было отвлечься.       Чимин не находил себе места - ходил взад и вперед, складывал руки, садился, дергал ногой, снова вставал. Окружающие подумали, что это из-за сильных переживаний, которые он наверняка скрывал. Что было не похоже на него - всегда открытого и искреннего, готового как поделиться чем-то личным, так и выслушать других. Поэтому, когда наконец настала его очередь, Чимин быстро выбежал в центр и занял исходную позицию. Его окружила группа подтанцовки. Заиграла музыка и он начал танцевать.

***

      «Я был в бешенстве, я рвал и метал, скалясь от ожогов. Быть одураченным, да еще и этим глупым слабаком! Я шипел и плевался, рычал, метался во мраке… А эта несуразная любовь Чимина? Как я мог не заметить ее? Закрывал на нее глаза, думая, что это ерунда - так, для развлечения, от скуки, - но как можно было проморгать такое сильное чувство? Такую близость? Он же чуть не сжег меня до углей, усилив своим чувством и без того невыносимый огонь.       Чего я жду? Надо покончить с этим, сейчас же покончить…       Остановившись, я на миг задумался. А может, это сыграет мне на руку? Хм. Что, если увести Юнги куда-нибудь подальше… Скажем, под предлогом свидания или вроде того? Позволить Чимину сделать это, и, выждав момент…       Я расхохотался от злорадства. Это же идеальный план!       Значит, так и поступим».

***

      Чимин танцевал особенно хорошо. Стоя в кругу, он с силой выбросил руку вверх, и окружающие его ребята синхронно отпрыгнули в разные стороны. На потолке потухла лампочка, но этого почти никто не заметил. Все взгляды были прикованы к танцующему. Даже стоявшие в другом конце зала люди развернули головы и смотрели, забыв о своем разговоре.       Движения были резкими и точными, быстро сменяясь на плавные и аккуратные. Чимин поднял подбородок, и глаза, смотрящие как бы свысока, казались совсем черными. Его губы были сжаты, придавая лицу слегка злобное выражение; но в этом была своя завораживающая красота.       Он подпрыгивал, оборачиваясь вокруг себя, и опускался к самому полу, вытягивая ногу в сторону. Это было удивительно плавно и в то же время быстро. Как будто времени не существовало для него. Чимин всегда отлично двигался, но сегодня это было нечто особенное.       Закончив последнее движение, он замер на месте. Спустя несколько секунд тишины он запрокинул голову и произнес:       - Еще раз.       Никто не считал, что в этом была какая-то необходимость, но возражений не последовало. Музыка началась сначала, и вымотанная массовка заняла свои места.

***

      Юнги сидел в стороне и тоже наблюдал за танцем. Обычно он никогда не проявлял интереса и просто копался в телефоне. Когда было нужно, его подзывали, и он нехотя подходил к центру зала. Но сегодня он смотрел на Чимина, повторяющего свой танец снова и снова, и не мог понять, что так притягивало взгляд. Красота? Нет, Мин всегда ее видел и охотно покорялся ей. Сами движения? В них не было ничего особенного, они мало отличались от хореографии остальных участников группы. Что же тогда?       Шуга сидел без всякого выражения на лице (впрочем, как и обычно) и смотрел на скользящие движения Чимина. Внутри что-то болезненно заныло; как будто каждая нота и каждое движение ей в такт были ядовитыми и отравляющими.       В груди мучительно завозилось какое-то чувство. Оно было схоже с любовью, но в нем было слишком много ноющей боли. Все впечатление от красоты движений было подпорчено какой-то необъяснимой тоской.