Горынычам вход воспрещен

Моё утро было бы необычным, если бы началось с едва слышного шелеста деревьев и прочего, а не с дикого крика Родиона. Резко усевшись на полу, где спала, я протёрла глаза и посмотрела на дедушку, который тоже проснулся и теперь пытался понять, что происходит. Не сразу, но через пару секунд я вспомнила, что оставила любимого кота наедине с советником Кащея. Что этот прихвостень господина Бессмертного делает с моим пушистиком, что тот так орёт? Вскочив на ноги, я кинулась в горницу, где и застала поразившую своим идиотизмом картину. Эти двое, не поделив печь, теперь сидели по разным углам тёплого спального места и обиженно поглядывали друг на друга. По тому, как Родион старательно вылизывал свой хвост, я поняла, что Клавдий придавил коту его драгоценный отросток. Не смогла удержать смешок, увидев три кроваво-красных царапины, украшающих правую щеку и скулу Ростова. Не дал единственный мужчина моей жизни себя в обиду какому-то советнику, умница. — Ирка, преврати его в жабу, пожалуйста, — завидев меня, тут же жалобно запищал Родька. — Огромную такую, зелёную, противную, с борода-а-авками! Глаза Клавдия расширились от ужаса, парень вопросительно уставился на меня. Кот, махнув хвостом, спрыгнул с печи прямо мне на руки. Я, наглаживая пострадавшего от притязаний советника друга, с усмешкой кивнула Ростову. — Чего так смотришь? Превращу, ещё как. В следующий раз — обязательно. — А как я документы подписывать буду? — прошелестел Клавдий. — Перепонками, — выплюнул Родька, вызвав у меня приступ хохота. С горем пополам примирив советника и кота, мы уселись завтракать. Дедушка, готовый до последнего стоять на своём, пытался пару раз начать разговор о предстоящем нам с Клавдием мероприятии, но я быстро пресекала его ворчание. В самом деле, мне и так непросто далось решение отправиться к Горынычу в лапы, я всю ночь не спала почти, сомневалась. Вдруг меня обманывают? Разводят, подсунув в качестве награды самое желаемое? Эти размышления грызли меня, не давали покоя. Утихомирить внутренние противоречия мне удалось только тогда, когда осознала, что я уже согласилась. Договор подписан. Клавдий внушал мне доверие, и я была готова сотрудничать с ним. Что брать с собой в «поход», я не подозревала совершенно. Вещей у меня и так немного, но нужно ведь взять самое необходимое. А что необходимо в походе на Горыныча? Огнетушитель. Хе-хе. Смешно. Было бы смешно, если бы не так боязно и неопределённо. Отчаявшись собрать рюкзак самостоятельно, я попросила о помощи Клавдия. Парень, хохотнув, сказал взять пару комплектов одежды и котелок для приготовления пищи. На мой вопрос «Это всё?» советник пожал плечами: «Остальное у меня есть». Интересно где? Телеги за Пеплом я не заметила, мешками конь увешан не был, у советника даже рюкзака с собой не было. Нехитрые пожитки во главе с маленьким котелком уже украшали лавку у входной двери, а я всё никак не решалась покинуть родную избушку. Здесь всё было моим, я знала каждый уголок, каждую паутинку, каждую трещинку в дощатом полу. Я выросла здесь. Остаётся надеяться, что я ещё вернусь сюда. К дедушке, Родьке. Леший мой… Почему-то мне показалось, что он с прошлого вечера ещё больше постарел и осунулся. Как я могу его бросить? Греет душу то, что он остаётся не один. У него есть Родион. Пушистик мой хвостатый… Болтун, каких свет ни видывал, но самый любимый болтун. Сейчас они сидят вдвоём и наблюдают за тем, как я зашнуровываю высокие ботинки. Идти придётся далеко и долго, простые сапожки явно не подойдут. Клавдий уже на улице, пытается уговорить Пепла принять ещё одного седока. Конь отчаянно мотает головой и фыркает. Упрямое животное. Но советник пообещал, что справится и пешком я не пойду. Представила картину, как Ростов гордо восседает на своём гнедом жеребце, а я, закинув язык на плечо, бегу следом. Посмеялась. Настроение как-то надо поддерживать, а то скисну совсем и вообще никуда не пойду. В неловкой тишине обитатели нашей избушки вышли на улицу. Ростов уже ожидающе облокотился на Пепла, и, увидев нас, подошёл ко мне и забрал мои вещи. Леший стоял рядом со мной, опираясь на свою тросточку, и исподлобья смотрел на советника. — Чтоб Ирку вернул мне, слышишь, кащеев прихвостень? — не совсем миролюбиво потребовал дедушка. — Как получится, — неопределённо пожал плечами Клавдий, на что дедушка проворчал что-то не совсем цензурное. — Давай, — это уже мне, — прощайся, да трогаться будем. Ни я, ни дедушка не были щедры на эмоции. В душе мы обожали друг друга, но демонстрировать это… мы не умели. Поэтому просто обнялись, сухо чмокнув друг друга в щёку. А вот Родион вёл себя так, будто я на войну ухожу. — Ирка моя-я-я! — голосил кот, повиснув на мне и вцепившись когтями в мою куртку. — На кого ж ты нас с Лешим оставляе-е-ешь? — На тебя, дурак. — Я ласково гладила друга по серой спине. — Вдвоём не пропадёте. — Ты пропадё-ё-ешь! — с новой силой запричитал Родька. — Не убережёт тебя советник, сгинешь у Горыныча в пасти! — Перестань, — хмуро отозвался Клавдий, которого задело, что в нём усомнились. — Всё хорошо будет. Вернётся ваша Ирина живой и здоровой. — Парень поправил седло и призывно кивнул мне. — Давай, запрыгивай. Я силой отодрала от себя Родьку, передала его Лешему и, подойдя к Пеплу, заглянула в тёмные глаза коня. Он явно был против, но выбора у него не было: хозяин приказал, а против не попрёшь. Взявшись за луку седла, поставила левую ногу в стремя и, перекинув правую через спину жеребца, уселась в седле. В Академии у нашего курса была месячная дисциплина верховой езды, но я, особо не увлекавшаяся спортом, сходила только на два первых занятия. Поэтому, собственно, всё, что я умею, — запрыгнуть в седло. Однако Клавдий и этим остался недоволен. — Почему ты сидишь в седле по-мужски? — изрёк советник, презрительно меня оглядывая. — Ты же леди. Леший и Родька, наблюдавшие за этой сценой, единогласно расхохотались. Я, усмехнувшись, скрестила руки на груди. — Ледю нашёл, — хихикнул дедушка. — Ирка — кто угодно, но ледя из неё никакая. Клавдий ещё раз окинул меня оценивающим взглядом из-под нахмуренных бровей. Да, не ледя, как сказал Леший, ну и что? Может, у меня других талантов полно? В конце концов, потенциал магический не самый слабый, крестиком вышивать умею (скучные зимние вечера, м-да). Только, похоже, мои умения не особо сдались господину советнику, который, покачав головой, проверил, хорошо ли закреплена наша нехитрая поклажа по бокам от седла, и, вынув мою ногу из стремени, ловко запрыгнул на коня, усевшись позади меня. Пепел всхрапнул, не ожидав такого наплыва наездников, но, переступив с ноги на ногу, помотал головой, примиряясь со своей участью. Я ласково погладила коня по шее, успокаивая. Ростов, чьи руки уже протянулись из-под моих и перехватили поводья, потянул своего жеребца влево, разворачивая. Я поёрзала в седле, устраиваясь удобнее, подозревая, что наша конная «прогулка» будет долгой. Клавдий моих движений не оценил, напомнив сквозь зубы, мол, он тоже здесь сидит и ему тоже нужно место. Я оглянулась на Лешего и Родьку, которые с долей грусти и лёгкой усмешкой смотрели на наши с советником препирания за право главенства в седле. Вот чисто из принципа вернусь. Вот из вредности. — В добрый путь, — кивнул нам дедушка, на что мы с Клавдием единогласно кивнули в ответ. — До встречи, — легко улыбнулась я, подмигивая понурому Родиону. Ростов вскинул поводья, давая Пеплу добро на движение, и конь припустил лёгкой рысцой по тропинке. Сидеть впритирку с советником не было верхом моих мечтаний, но из одного седла далеко не убежишь, поэтому я, дабы удержаться в сидячем положении, осторожно взялась руками за гриву жеребца. А тот, похоже, всё-таки принял моё нахождение в седле, поскольку никак не отреагировал на мою хватку. Может, когда-нибудь нам удастся найти общий язык. Прикормлю, в конце концов.