Горынычам вход воспрещен

— Может, признаешься уже? — чуть наклонившись вправо в попытке заглянуть в лицо советнику, усмехнулась я. — Да в чём? — увиливал Клавдий. — Господин советник, прекращайте нарушать правила игры, — не унималась я. — Ты сам выбрал правду. Ростов только покачал головой. А ты думал. Будучи по природе увлечённой натурой, я всегда доводила начатое до конца, и теперь не собиралась отступать от своего допроса. И вообще, сам виноват. Увидев мою кислую мину на рассвете, парень не знал, что делать. Ну это же додуматься надо, на рассвете вставать! Я, конечно, природу уважаю и люблю её больше жизни, но жаворонком не была никогда. Сон — залог здоровья, по степени важности он может сравниться разве что с едой, поэтому в удовольствии посопеть в подушку я себе никогда не отказывала. Ну, если у меня была возможность, конечно. Клавдий, видимо, понятия не имел, что его спутница сны видеть изволит, и растолкал меня ещё до восхода солнца. Злиться на советника смысла не было, парень правильно сделал, учитывая наше обоюдное желание пораньше достичь нужного нам государства. Но заставить себя хотя бы улыбнуться я не могла. Тогда Ростов, отчаявшись лицезреть мой светлый лик хотя бы миролюбивым, если уж не довольным жизнью, решил растормошить меня игрой. Ничего необычного, банальная «Правда или действие», но, честно признаться, вскоре я действительно начала просыпаться. Если рассмотреть эту попытку разбудить меня с другой стороны, то игра была отличной возможностью узнать друг друга поближе. Как-никак, нам довольно долго предстоит числиться напарниками. Сказать, что Пепел был рад нашему возвращению в седло, было бы самой наглой ложью в мире. Конь, вероятно, тоже не выспался, и тут я его прекрасно понимала. Клавдий успокаивал своего друга, пытался купить его покорность за кусочки сахара, но получалось у советника, мягко говоря, не очень. Лишь с третьей попытки Пепел принял нас двоих на свою спину. Природа вокруг не могла не радовать глаз. Весна вступала в свои права, всё вокруг цвело и пахло. И пусть наши с дедушкой владения уже с десяток километров назад как закончились, я не могла перестать изучать не свою, незнакомую мне природу. Даже деревья, покорно склонявшие свои ещё не озеленившиеся верхушки в знак приветствия, и то были какими-то другими. Хотелось спешиться, уйти глубоко-глубоко в лес и молча, с восторгом изучать каждый куст, каждый изгиб в коре старого дерева. Но вместо этого приходится донимать попавшего мне под руку кащеева советника. — И всё-таки? — Я уже была готова из седла вывалиться. — Сколько? — Две, — поморщившись, сдался Клавдий, и я одобрительно поджала губы. — Ну, где смех? — взглянул на меня через плечо Ростов. — Зачем смех? — Не находишь, что для парня двадцати шести лет от роду как-то маловато два девичьих сердца в списке побед? — в голосе Клавдия слышалось не то неодобрение самого себя, не то презрение. — Вообще-то, если рассуждать здраво, — пожала плечами я, — в этом нет ничего позорного или как ты там считаешь. Я, конечно, подробностей не знаю, да и не стремлюсь, но думаю, что это показывает тебя как раз-таки с положительной стороны. — Это ещё почему? — Я даже представила, как тонкие брови Клавдия приподнялись в удивлении. — Давай пойдём от обратного, — поёрзала в седле я, принимая более удобную позу. — Если бы у тебя в твоём списке побед, как ты говоришь, числилось с полсотни девиц, ты бы чувствовал себя увереннее? — Ну, не знаю, — смутился парень. — Может, для того, чтобы похвастаться перед друзьями, такого количества вполне достаточно, но, если понравившаяся тебе мадам поинтересуется, скольких других до неё ты очаровал, поверь, названная тобой цифра ей явно не понравится. Если среди парней ты получишь возгласы одобрения, то от девушек жди лишь подозрения и сомнения в своей верности. Почему-то говорить с Ростовым на довольно личные темы было легче, чем обсуждать дела сердечные с подругами в Академии. Мы чужие друг другу люди, нам нет интереса что-то выпытывать и после использовать информацию в корыстных целях. Да и мнение человека со стороны никогда не помешает. — Надо же, — усмехнулся парень после нескольких минут раздумий, — я даже не думал об этом в таком свете. Спасибо. — Было бы за что, — просто улыбнулась я, коротко хлопнув его по плечу. — Найдёшь ты ещё свою единственную и неповторимую, не беспокойся. На свадьбу хоть позови. — Если живыми от Горыныча вернёмся — обязательно, — хмыкнул Клавдий. Упоминание нашего непосредственного соперника всколыхнуло во мне интерес к месту, куда мы держим путь вот уже вторые сутки, и я не замедлила поинтересоваться о таинственном царстве у всезнающего Ростова. — Мутное, — первое, что выдал парень в ответ на мой вопрос. — Ничего толком не известно. Говорят, даже по границе государство и то будто бы подёрнуто какой-то дымкой. Раньше ходили слухи, мол, это сам Змей оградил свою землю от чужаков стеной извергаемого им дыма. — Жуть какая, — поёжилась я. Моё богатое воображение тут же нарисовало мне живописную картину: огромный трёхголовый змей пышет дымом, маленькими шажками ступая строго вдоль границы своей земли. Почему-то мне стало смешно, и я хихикнула, но Клавдий моих эмоций не оценил. — Я бы не веселился, — подал голос советник. — Ты даже не представляешь, во что мы ввязались. — Ты сам-то представляешь, умник? — Не совсем, если честно признаться. Я исполняю приказ, мне непозволительно ослушаться. А ты могла отказаться. — Ну уж нет. — Природное упрямство брало своё. — Должен же кто-то снять пелену неизвестности с этого мутного правителя. Кстати, ты его хоть раз видел? — Нет, — покачал головой Ростов. — Его Величество лишь упомянул однажды, что сам Змей Горыныч уже отбыл в мир иной. А какой из его потомков теперь на троне, неизвестно. — То есть даже имени нынешнего правителя никто не знает? — моему удивлению не было предела. — Никто. Даже сам Кащей. Заочно все зовут его Горынычем. А лично никто его никогда не видел. — Ну это уже совсем на сказку похоже, — нахмурилась я. — А название у этих жутких земель есть? Почему его никто не знает? — Есть, — кивнул парень. — Княжество Аргрос. А не знают потому, что не любят говорить. Нехорошие места. А люди в большинстве своём склонны верить в приметы. Аргрос. М-да, такое только Змею выговаривать. Тем не менее название не отталкивало. Интересно, как Горыныч его придумывал? Сидел, наверное, и пытался совладать со своими тремя языками. Увидев в воображении вышеописанное, я снова хихикнула, но теперь Клавдий лишь молча усмехнулся в ответ. Игра как-то сама собой сошла на нет, каждый из нас думал о своём. Мои мысли занимало таинственное княжество и его не менее таинственный правитель. Интересно, а современный Горыныч тоже змей? Ну, трёхглавый, огнём плюётся? А летать он может? А каков он в магии? Святые ёжики, сколько вопросов! И ни на один нет ответа. И неизвестно, будут ли. Соваться во дворец к правителю Аргроса особого желания не было, но увидеть Горыныча воочию любопытно, аж сил нет. У меня уже какой-то нездоровый интерес к этой огнедышащей личности. Дабы отвлечься от ящероподобного владыки, я принялась разглядывать окружающую природу. Время давно перевалило за полдень, и мне бы учтиво попросить моего рулевого остановиться на привал, но я уже знала, что эта идея успехом не увенчается. Клавдий наотрез отказывался хоть немного замедляться в пути, поэтому во мне поселилась призрачная надежда, что с таким режимом питания я к концу нашего похода смогу влезть в свои любимые штаны, которые после сытной зимы как-то уменьшились в размерах. Не знаю, что за барабашка их ушила, но ворчала я на эту заразу долго. Лешему оставалось лишь хихикать, понимая, что виновата лишь я сама и неизмеримо вкусные запасы из нашего погреба. Воспоминания о дедушке и родной избушке отозвались ноткой грусти в душе, но я запретила себе унывать. Даже скучать казалось преступлением. Я должна быть уверена, что все будет хорошо и я вернусь домой. Иначе какой смысл в предпринятом мероприятии, если в него никто не верит? От размышлений меня отвлёк советник, который вдруг остановил коня и повёл плечом, привлекая моё внимание. — Смотри туда, — рука парня указывала на северо-запад от нашего направления. Я послушно обратила свой взор в указанную сторону и замерла с приоткрытым ртом. Там, в низине, в паре километров от нас, над густой чащей деревьев, поднималась вверх стена полупрозрачного серого дыма. Она тянулась далеко за горизонт на север. Приняв поначалу сие явление за туман, я хотела было хохотнуть над Клавдием, но, приглядевшись, поняла, что это был действительно дым. Вот тогда стало не до хахаек. Что же, древние легенды — правда? Мы, как два истукана, изучали взглядом пограничное препятствие. Отчего-то мне стало не по себе. Двое суток в дороге как-то сглаживали всю опасность нашего путешествия, я уже относительно успокоилась и привыкла к треклятому седлу. Но эта дымовая завеса вновь разбудила во мне боязнь и сомнения в успешности нашей миссии. Кто знает, что скрывается за этой стеной? Вдруг там, прямо за ней, войско целое стоит, готовое обезглавить каждого, кто рискнёт посягнуть на земли Горыныча? А если сам Змей патрулирует свои владения? С каждой догадкой становилось только хуже. Неизвестность пугала, висела в воздухе невидимым грузом, мешая думать о чем-либо другом. Я не заметила, как, пребывая в смеси шока и страха, сжала пальцами плащ на плечах Ростова. Опомнилась только, когда советник глубоко вздохнул и помотал головой, отгоняя нехорошие мысли. — Что предлагаешь делать? — хрипло поинтересовался парень, перебирая пальцами поводья. — Может, стоит сделать привал, отдохнуть, поужинать, всё обсудить и утром уже действовать? Со свежими мыслями и хотя бы примерным планом, — задумчиво выдала я в надежде поймать двух зайцев одним приёмом. — Не думал, что когда-нибудь соглашусь с тобой, но именно это я сейчас и сделаю, — медленно кивнул Клавдий, после чего ловко перебросил правую ногу через спину Пепла и спрыгнул на землю. Я хотела было спешиться следом, но Ростов остановил меня. Взяв коня под уздцы, советник увёл его (ну и меня, соответственно) с тропы чуть глубже в лес, и только потом помог спрыгнуть с жеребца. На логичный вопрос о том, зачем нужно было уходить с тропы, Клавдий бросил взгляд на стену дыма и поёжился. — Не нравится мне эта импровизированная граница. Лучше переночевать в тени деревьев, чем под открытым небом. Кто знает, что там, за ней. Предосторожность парня была мне понятна. Я бы тоже не рискнула остаться на главной тропе, откровенно говоря. Приготовления к ужину и последующему ночлегу прошли быстрее, чем вчера. Решив не мудрствовать, мы обжарили картофель в мундирах прямо в углях костра и, шевеля челюстями, усиленно обдумывали наше положение. — Пройти сквозь эту стену нам придётся, как ни крути, — первым подал голос Клавдий, вытирая уголки рта платком. — Вопрос в том как и когда? — Давай как непорядочные гости, — пожала плечами я, дожёвывая очередную картофелину. — С утра пораньше. Неожиданно и приятно. — Ну, насчёт «приятно» я сомневаюсь, — хохотнул Клавдий, — но неожиданно это точно. — Это что, — вдруг осенило меня, — опять на рассвете вставать? Увидев, как меня перекосило, Ростов усмехнулся и кивнул. Хотелось выть. Ну вот кто заставляет петухов петь на рассвете? По-любому с них началась вся эта нездоровая затея с ранним подъёмом. Никогда мне не нравились. Спать мы легли несколько задумчивые, но в относительно приподнятом едой настроении. Неизвестность, конечно, пугает, но при осознании, что ты не один, становится как-то легче.