Горынычам вход воспрещен

Ступив под тень деревьев, ощутила благодать родной стихии, и едва сдержала желание кинуться к ближайшему стволу, так хотелось прикоснуться к шершавой коре, провести кончиками пальцев по прожилкам листьев. Ростов, очевидно, угадав мои намерения, осторожно взял меня за локоть и задвинул себе за спину, чтобы не рванула вперед. Оставалось лишь вздохнуть. Ну, ничего. Урву ещё момент, почерпну сил! Не прошли мы и пары шагов по лесу, как я вновь почувствовала, что он «обшаривает» мой разум, проверяя, с чем я пришла к нему. Судя по нахмуренной физиономии Клавдия, он ощущал то же самое. А вот Арсений, то и дело толкая плечом своего неугомонного коня, выглядел вполне спокойным. Хотя, может, лес уже привык к нему, и зеленому великану нет нужды проводить обыск среди мыслей министра. Меня не покидало странное чувство тревоги. В лесу царило нешуточное напряжение, что-то было не так. Сердце учащенно забилось, отвечая инстинктам, и я обеспокоенно огляделась. Мужчины, ведя коней под уздцы, шли на пару шагов впереди меня, и я не знала, стоит ли говорить о том, что чувствую что-то плохое. Если Клавдий и поймет меня, то Арсений начнет задавать вопросы. Мучаясь с выбором, не выдержала и, тихо шагнув с тропы, прислонилась всем телом к ближайшему дереву, приобнимая его. Закрыв глаза, мысленно потянулась к лесу, осторожно спрашивая, что случилось и могу ли я помочь. Собеседник отнесся ко мне настороженно, и я поспешила заверить его, что не причиню вреда, что это против моей природы. И тогда он показал мне. В голове замелькали образы, всё было расплывчато, но одно я видела ясно. Кровь. Много крови на зеленой траве. Увиденное заставило меня в ужасе отшатнуться от ствола дерева, и видение пропало. Осталось только возрастающее чувство паники, и я, пытаясь отдышаться, огляделась в поисках Клавдия и Арсения. Первый неожиданно вырос передо мной, а министр остался стоять на тропе в паре десятков шагов, держа обоих коней под уздцы и обеспокоенно следя за нами. Ростов взял меня под руку и обеспокоенно заглянул в глаза. — Ира? — позвал он, ловя мой взгляд. — Что такое? Тебе стало плохо? — Беда, — прошептала я, стрельнув взглядом в Доргачевского. — Что-то случилось в лесу. Он показал мне кровь. Клавдий поджал губы и, приобнимая меня, вывел на тропинку. На вопрос Арсения о том, что произошло, сказала что-то про головокружение. Парень понимающе кивнул. — Со мной тоже было пару раз. Здесь другой воздух, вот организм и не выдерживает иногда. Мы с Клавдием лишь кивнули в ответ. Разом пропало хорошее настроение, в голове была лишь одна мысль, один вопрос: что случилось в лесу? Впервые за долгое время я чувствовала себя до предела напряженной, обеспокоенной. Разрывалась между двумя противоречивыми желаниями: хотелось узнать, что произошло, и одновременно что-то так и подмывало меня уйти, сбежать отсюда, подальше от этого тяжелого видения. — Почти пришли, — воодушевленно произнес Арсений, ускоряя шаг, и мы последовали его примеру. Перед нами выросла зеленая стена — кусты в два человеческих роста, и в ответ на мой вопросительный взгляд Доргачевский только поиграл бровями, раздвигая ветки и пропуская нас за природное ограждение. Хотела пройти первой, но Клавдий, осторожно рукой задвинув меня себе за спину, шагнул вперед. Парень был напряжен, видимо, мои слова об опасности возымели действие. Но никакой опасности не было. Был только огромный, необъятный дуб посреди зеленеющей полянки, огороженной кустарной стеной. Дерево предстало перед нами настоящим исполином, его крона отбрасывала тень почти на всю поляну, а от мощного ствола, кора которого была в бороздах трещин, веяло необыкновенной силой. Она манила, притягивала к себе, и я сделала несколько шагов к дубу, когда голос Арсения заставил меня остановиться. — Предлагаю остановиться тут ненадолго, перекусить и отдохнуть. Можете сделать необходимые записи, даже зарисовать Дуб, — пожал плечами министр, запрокинув голову и рассматривая местную достопримечательность. — И листочек на память сорвать. — А можно? — вздернул брови Клавдий, окидывая взглядом зеленую крону исполинского дуба. — Ярослав разрешил, — усмехнулся его бывший однокурсник. Дальнейший разговор парней остался где-то позади меня: ладонь скользнула по шершавой коре Дуба, казалось, я сердцем чувствую невероятную пульсирующую силу там, внутри дерева. Осторожно прислонилась лбом к дубу, медленно вдыхая и выдыхая воздух, мысленно прося помочь, одолжить малую толику мощи волшебного древа. Секунды ожидания, и по телу разлилось приятное тепло: природная магия, скользящая по кольцам жизни лесного великана, заструилась по моим венам, наполняя каждую частичку меня. Ресницы увлажнились, по губам скользнула легкая благодарная улыбка: я не ожидала такого поистине сердечного отклика на свой призыв о помощи, не рассчитывала на столь ощутимую подпитку. — Только скажи, и я помогу, — прошептала одними губами, обращаясь к Дубу, и тот в ответ по-доброму зашелестел листвой. Процедура не заняла и двух минут, и парни, стоящие неподалеку, не заметили нашего разговора. Сделав ради приличия несколько записей в книжке, сорвала пару листочков с нижней ветки, по моей молчаливой просьбе незаметно склонившейся ко мне. Занимаясь всем этим, осторожно наблюдала за своими спутниками. Арсений, по-хозяйски расстелив на земле небольшое покрывало, достал из седельной сумки хлеб, вяленое мясо и фляжку с водой, после чего пригласил нас перекусить. — М-м, — вдруг опомнилась я посреди нашей «трапезы» и повернулась к Доргачевскому, — а почему это волшебное место, которое, судя по вашим рассказам, так дорого правящему семейству, никак не защищено от нападок местных жителей? — А чем они могут навредить такому источнику волшебной силы? — с усмешкой приподнял брови парень. — Срубить его невозможно, пробовали уже. Ну, если только желудь сорвать, так это не великая беда. Его Высочество не считает нужным прятать волшебство от своего народа, ведь большая часть населения Аргроса не имеет способностей к магии. Пусть хоть так приобщаются. — То есть как это «не имеет способностей»? — единогласно спросили мы с Клавдием, я даже жевать перестала, а советник ошарашенно сглотнул. Арсений уставился на нас с нескрываемым удивлением, после чего вдруг хохотнул и покачал головой. — Я всё время забываю, что вы ничего не знаете об Аргросе, — произнес он. — Да, именно так. Даром какой-либо стихии обладают лишь несколько семей, не считая правящую династию Змеев. Остальные жители Аргроса, увы, не имеют магического потенциала и никогда не имели. Доподлинно неизвестно, но, возможно, причина в том, что первый Змей, чтобы не допустить бунта или народных волнений, собрал всех жителей княжества в одном месте и впитал в себя их магию. Это объяснило бы, почему князья обладают огромной силой, а их подданные и крупицу мощи почувствовать не способны. Я задумчиво почесала макушку. Что же, теперь понятно, почему в ГАМИке никогда и не слышали о студентах из Аргроса. Тут просто нет людей, способных владеть магией и обучаться её искусству! Интересно, конечно… Пока я обдумывала полученную информацию, мои спутники засобирались в обратный путь. Ростов протянул мне свою записную книжку, которую во время нашего с Арсением разговора не выпускал из рук, и я машинально посмотрела на страницу, которая была открыта. Советник зарисовал Дуб, да так красиво, что я удивилась. А талантов-то у моего Клавдия всё больше и больше. Попрощавшись с Дубом, который зашелестел листвой нам вслед, мы покинули его полянку. Клавдий поинтересовался, не можем ли мы пойти к выходу из леса другой тропой: нужно было найти ручей, чтобы напоить коней. Доргачевский, похлопав своего Мавра по шее, согласился с бывшим однокурсником и направился к соседней тропке, извилисто петляющей прямо в середину леса. После перекуса и разговоров мне стало как-то легче, чувство тревоги и приближающейся опасности отпустило, но теперь, когда мы снова были в открытом лесу, все эти негативные эмоции вновь подбирались к моему сознанию. Пытаясь бороться с ними, погрузилась в себя и неожиданно врезалась в спину идущему впереди меня Арсению. Парень стоял, замерев, одной рукой держа уздечку Мавра, а второй машинально преграждая путь Ростову. Мой советник весь подобрался, как хищный зверь перед прыжком, и я, не вытерпев, выглянула из-за плеча Доргачевского, желая увидеть, что заставило моих спутников ощетиниться. На тропе перед нами были следы борьбы. Клочки одежды, пятна крови и сломанный пополам меч. Моё лицо в удивлении вытянулось, потому как я слабо представляла, что такое должно было ударить по орудию, чтобы сломать его пополам. Я поднять-то его не могу, а тут… Кажется, именно об этом происшествии мне пытался поведать лес. — Следы ведут в сторону ручья, — глухо произнес Арсений, не сводя глаз с цепочки багровых пятен, уходящих с тропы вправо, за деревья. — Их трое, — в свою очередь заговорил Клавдий, подойдя ближе к месту боя и внимательно его осматривая. — Это почему? — нахмурился Доргачевский и, по примеру бывшего друга вручив мне поводья своего коня, подошел к Ростову. — Вот же следы сапог. Здоровые такие. Одна пара. — Сапог-то пара, а вот это что? — усмехнулся Клавдий, указывая на две борозды по бокам от следов. — Этот, который в сапогах, утащил за собой двоих. Мне только и оставалось, что растерянно хлопать ресницами и держать под уздцы Пепла и Мавра. Разве может обычный человек волоком утащить за собой сразу двоих? Внутри всё похолодело. Вдруг мы имеем дело с какой-нибудь нежитью? И не дружелюбной, как в моем лесу, где каждому оборотню можно пожать лапу, а агрессивно настроенной нежитью? Переглянувшись, парни осторожно пошли в сторону, куда уходила цепь следов. Правые руки моих спутников уже давно покоились на эфесах мечей, висевших у каждого на поясе. Сейчас, казалось, они забыли, что когда-то поссорились, действовали вместе, не сговариваясь даже. Так, стоп, похоже, они забыли не только о ссоре, но и обо мне! — А мне-то что делать? — пискнула я, не представляя, как в случае опасности смогу удержать двух здоровых жеребцов. Спустя пару минут кони были привязаны к ближайшему дереву, а моей особе вручили небольшой кинжал и задвинули за две спины, чтобы в случае чего сожрали меня последней. Каждый шаг в сторону ручья по кровавым следам заставлял мое сердце трепетать и крепко сжимать выданное оружие. Арсений и Клавдий, естественно, чувствовали себя гораздо увереннее, но когда мы оказались в нескольких метрах от скалы, у подножия которой бил ручей, оба парня не смогли сдержать глубокого вздоха. Там, привалившись спиной к камням, сидел мужчина. Голова его была запрокинута назад, руками он пытался зажать рану на груди. Он был жив и тяжело дышал, каждое движение грудной клетки причиняло ему боль, отчего с его губ то и дело срывался протяжный стон. У его ног, свернувшись в неестественной позе, лежал второй мужчина. Он был мёртв. Трава вокруг них была залита кровью, земля потемнела. Сама того не желая, я узнала место из видения, показанного мне лесом, и отвернулась. Увидев нашу процессию, оставшийся в живых постарался подсесть повыше, но у него плохо получилось. Тогда он, прикрыв глаза, заговорил с нами. — Вы спугнули его… — хрипло произнес он. — Не дали закончить трапезу… Если я не согласилась бы приблизиться к раненому ни за какие коврижки, то Арсений после его слов буквально кинулся к мужчине и упал рядом с ним на колени. — Платон? — неверяще позвал он, беря залитое кровью лицо в свои ладони. — Что произошло? Вы должны были вернуться три дня назад! Вдруг я почувствовала, как Ростов коснулся моей руки. Парень выглядел не на шутку взволнованным. — Ира, — шепотом позвал он, и, когда я дала понять, что слушаю, тихо продолжил, — я знаю его. Это тот маг, с которым я дрался в пустыне. А рядом лежит один из конных. У них нет оружия, и на маге нет плаща. Они в моей сумке. Сказать, что я опешила, значит ничего не сказать. А я-то всё голову ломала, почему этот дозор до сих пор не донёс на нас Горынычу… Ведь Ростов оставил их в живых, не убил, а значит, они должны были… Должны были вернуться три дня назад, как и сказал Арсений. Хуже стало только от мысли о том, что Платон на смертном одре может узнать нас и выложить всю правду Доргачевскому. — Оно сожрало его сердце, Арсений, — прохрипел раненый, и по его подбородку потекла струйка крови. — Прямо тут, на моих глазах. Сожрало. — Что это было? Что за тварь? — склоняясь над ним, вопрошал министр. — Человек в обличье зверя, — уже тише отвечал Платон. — Вид животный, а глаза… Человеческие глаза, но такой лютой злобой горят… Беда, Арсений… Скажи князю, что мы до последнего… За него… Тут он закашлялся, а после глубоко вдохнул, но уже не выдохнул. Доргачевский некоторое время сидел, молча смотря на лицо умершего, очевидно, обдумывая что-то. Затем резко поднялся на ноги и буквально пронесся мимо нас назад, к тропе, где были привязаны кони. Мы с Клавдием, не очень понимая, что происходит, бросились за ним. — Это был один из придворных магов, Платон, — глухо пояснял нам Арсений, быстрыми движениями отвязывая Мавра. — Его группа дозорных должна была вернуться с охраны границ три дня назад. Следующая группа уже вернулась, вчера, но ни Платона, ни его парней не видели. Такое бывает, загуляли в какой-нибудь деревушке. Так мы думали. А оно вон как оказалось… Края леса мы быстрым шагом достигли в считанные минуты, а после парни пустили коней рысцой. Все молчали, обдумывая увиденное. Прижавшись щекой к спине Клавдия и обнимая его за пояс, я думала о том, что было бы, если бы Платон узнал Ростова. Эту мысль довольно быстро сменила другая, занимающая сейчас разумы моих спутников: что за тварь так жестоко расправилась с дозорными? Почему сожрала именно сердце? Стало очень не по себе. Ощущение реальной опасности, казалось, застыло позади, там, в лесу, и смотрит нам вслед горящими злыми глазами. Может, так оно и было, но почему-то оборачиваться мне не хотелось совершенно.