Горынычам вход воспрещен

— Серьезно? — простонал Клавдий при виде выступившего из темноты зверя. А внутри меня разгоралась натуральная паника. Куда мы, два с половиной вояки, годны, на какое сражение? Да еще с такой тварью… Она княжеских воинов раскидала, чего уж про нас говорить! Если насчет Ростова я была хоть как-то, хоть чуть-чуть спокойна, то состояние Горыныча меня едва ли не заставляло выть от отчаяния и страха за его жизнь. Про себя я вообще не думала. Как спастись? Куда бежать? Обратно в пещеру, как и сказал мне Ростов пару мгновений назад? А, может, бесы нам помогут? Хотя бы прогонят зверя от своих владений, убить такую тварь не каждый сможет. Но если попробовать взять числом… Бесов ведь много. А после того, что мы для них сделали, они и вовсе нам обязаны, как по мне. Но стоило мне обернуться к входу в пещеру, от которого мы отошли всего на пару шагов, как взгляд упёрся в холодный серый камень скалы. Туннеля в обитель бесов больше не было. Это их лап дело? Или так задумано, что вход исчезает, едва гости покидают территорию пещеры? — Они нам ничем не помогут, — прошептал Ярослав, заметив мои манипуляции и эмоции. — Но почему? — в отчаянии спросила я, краем глаза следя за замершей на поляне тварью. — Мы ведь им помогли. — Потому что я закрыл пещеру, — тихо, но твёрдо произнёс Змей. — Я — князь, они живут на моей земле, под моим правлением. Я был обязан им помочь, понимаете? Это мой долг. Поэтому я не могу позволить этой твари истребить бесов. Уважение, безграничное уважение к этому человеку проснулось во мне после его слов. Пусть раньше я об этом не думала, но теперь убеждена: на престоле Аргроса сидит настоящий правитель. Тот, кто готов умереть, чтобы жили вверенные ему люди. — А как же мы? — убито прошептал Клавдий, от которого не укрылось, что неведомый зверь напрягся, готовясь к нападению. В свете Луны была предоставлена прекрасная возможность рассмотреть нашего врага. Он был не просто здоровым, — выше Ярослава (!) на голову, косая сажень в плечах. Зверь уверенно, хоть и чуть сгорбленно, стоял на задних лапах, по которым хлестал мохнатый, похожий на волчий, хвост. Существо походило на оборотня-переростка, единственным отличием от собратьев были почти человеческие медово-желтые глаза. — Без защиты не останемся, — вдруг глухо произнёс Горыныч и на чем-то сосредоточился, закрыв глаза. Если он задумал превращаться, то это очень плохая идея! Ярослав слаб, ему просто не пережить ещё одно перевоплощение в Змея! Только я собралась вмешаться в его транс, как зверь, до этого с неподдельным интересом наблюдавший за нашими перешептываниями, решил пойти в атаку. Всё, что я успела увидеть, прежде чем Ярослав толкнул меня на землю, закрывая собой, это горящие яростью глаза твари. Прав был Платон: эта гадина явно понимает, что делает, она разумна. Закрыв голову руками, что мне удалось не сразу под весом тела князя, приготовилась быстро умереть, но ни смерти, ни боли не последовало. Вместо этого откуда-то сверху раздался протяжный вопль, полный боли и злости. А после — облегчённый смех Горыныча и Клавдия. Поняв, что я — единственная, кто трусливо прикрывает голову, тут же подняла её вверх, чтобы увидеть, что происходит. А посмотреть было на что. Нашего зверя натурально и бесцеремонно волокли вверх по отвесной скале, не забывая постукивать черепушкой о всевозможные каменные выступы, отчего он так истошно орал. Сие зрелище меня изрядно повеселило, но только до тех пор, пока в свете луны я не увидела, кто, собственно, нам помог. Быстро перебирая двумя огромными когтистыми лапами, по скале карабкалась черная змея с птичьим клювом, в котором и болтался схваченный за заднюю лапу оборотень-переросток. Змея, распахнув огромные кожистые крылья, взмыла в воздух, что-то гортанно прошипела, косясь на нас кроваво-красным глазом, и исчезла среди скал. — Это же… — мой речевой аппарат отказывался работать, — это… — Аспид, — облегчённо выдохнул Ярослав, вновь опираясь на наши с Ростовым плечи. У меня рот как открылся при первом взгляде на чёрную змею, так и не закрывался. Аспид! Тот самый, который почти бесов истребил! Ну, Горыныч… Так, Горыныч, не отключаться! Завидев бледное лицо князя, я тут же пришла в себя, в который раз за день пообещав себе подумать обо всем произошедшем позже. — А где кони? — прозвучал вполне разумный и уместный вопрос от Клавдия. Кстати, да. Неужели, и их постигла та же участь, что и княжеских воинов? Без четвероногих спутников нам ни в жизнь не добраться до замка вовремя, а Змей долго не протянет без помощи. Пепел… Вот хоть режьте, но не поверю, что внушающий благоговейный ужас Амир пал в бою с этим оборотнем. В подтверждение моих мыслей в ответ на призывный свист Ростова из чащи леса раздалось заливистое ржание, и вслед за шумом топота копыт из-за деревьев появились кони. Амир, Пепел, скакуны павших воинов — все были живы и невредимы. Очевидно, кто-то из умерших успел их освободить, поскольку поводья, которыми жеребцы были привязаны к деревьям, у всех были перерублены. Оставлять Змея одного в седле было нельзя, поскольку князь не мог ровно сидеть, то и дело от слабости заваливаясь на бок, и Клавдию пришлось делить с ним спину Амира. Что удивительно, строптивый конь даже не сопротивлялся, видимо, чувствуя состояние хозяина. Мне же пришлось вспомнить азы верховой езды, полученные в Академии, и внимать указаниям советника, поскольку в седле Пепла мне предстояло ехать в одиночку. Благо, остальных коней не пришлось к луке седла привязывать: Амир, как истинный вожак, легко мотнул головой, и все последовали за ним. Справляться с уздой было нелегко, я нервничала, но благодаря беспокойству за князя управление Пеплом отошло на второй план. Не прибавлял энтузиазма и тот факт, что ни Ростов, ни я не знали дороги. К Пещере бесов Горыныч вёл нас какими-то тропами, то и дело куда-то сворачивая, поэтому перед первой же развилкой мне, как незанятой поддержанием княжеского тела в седле, пришлось собрать свой магический резерв в кучку и создать, по-научному, волшебный путеводитель, в народе — клубок, указывающий дорогу. При виде тоненькой светящейся ленточки под копытами коней сразу стало легче, и дорога пошла быстрее. Замок появился в поле нашего зрения через несколько часов пути. Растворив клубок, бросила остатки сил на поддержание жизни в князе. Ярослав уже давно потерял сознание, и только пульс, который я то и дело прощупывала, свидетельствовал о том, что мужчина жив. По крупице отдавала Змею свои силы, понимая, что просто не могу позволить ему умереть. Клавдий держался молодцом, хоть и не скрывал уже, что устал. Шутка ли, столько времени практически на себе держать правителя, благо, что он худо-бедно сидел в седле. Сказать, что при нашем въезде в ворота замка поднялась паника, это ничего не сказать. Мы ещё даже с коней не спешились, а вокруг уже вился истерящий Арсений. Министр либо вообще не ложился спать, либо видел сны прямо в одежде. — А я говорил ему, говорил, — кудахтал Доргачевский, словно курица-наседка. — Надо было брать десятка два парней! — И было бы на той поляне в четыре раза больше трупов, — угрюмо ответил Ростов, помогая мне спешиться. Бесчувственного князя тут же уволокли на носилках дюжие молодцы, рядом вились трое седобородых старцев, что-то бурно обсуждая. Очевидно, теперь Ярослав в умелых руках, и я могу чуток расслабиться. Но не тут-то было. Несмотря на сопротивление, Арсений притащил нас в княжеский кабинет, где подробно расспросил обо всем, что произошло. Не видя смысла скрывать что-либо, мы поведали министру о первой половине наших приключений. — То есть, он обращался? — Доргачевский, до этого меривший кабинет шагами, с размаху уселся на кожаный диван, где расположились мы с Клавдием. — В Змея? — Нет, в единорога, — буркнул уставший и злой Ростов, которому этот допрос уже порядком надоел. — В кого ещё, если он Горыныч? — А что, не должен был? — вкрадчиво спросила я, не понимая такого удивления княжеского министра. — Он не делал этого уже очень давно, — тихо произнёс Арсений. — Очевидно, поэтому… — Поэтому ему так плохо, — закончила я фразу Доргачевского. Видя наши уставшие физиономии и разбитое состояние, Арсений перенёс продолжение разговора на завтрашний день, точнее, когда мы выспимся и будем к нему готовы. По пути к своей комнате думала о том, что надо бы заглянуть к лекарям, узнать, как там князь, но, во-первых, я не знала туда дороги, во-вторых, отвлекать знахарей от дела было неправильно, и, в-третьих, я смертельно хотела спать. Клятвенно пообещав себе первым делом с утра узнать о здоровье Ярослава, я забралась под одеяло и тут же заснула.

***

Я уже перестала удивляться тому, что в мою комнату все вваливаются, будто это проходной двор. Не успела я вынырнуть из мира сновидений, как услышала голос Арсения, вещавший, что время близится к обеду и министр, ненаглядный, пришел разговоры разговаривать. Завернувшись в одеяло, села на кровати, с трудом разлепив веки. Да, так и есть: Доргачевский и компания в лице Клавдия уже расположились кто на подоконнике, кто в кресле. Выглядели парни вполне отдохнувшими. Значит, Арсению все же удалось поспать. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался советник, внимательно разглядывая меня с подоконника. — Хорошо, — ответила я, прислушавшись к себе. В физическом плане, имеется в виду. Потому как мой магический резерв был пуст, как закрома после праздников. Но пусть министр и советник пока об этом не знают. — Мне нужна вторая часть вчерашнего происшествия, — без обиняков начал Доргачевский. — С князем я потом поговорю, сначала хочу услышать ваш рассказ. Слова о князе заставили беспокойство вновь подняться в моей душе. Раз дотошный Арсений откладывает разговор с ним, значит, Ярослав чисто физически не может вести диалог. Неужели, с князем все так плохо? Нервно заерзала на кровати, пока Ростов начал рассказ. Выспавшийся и сытый, советник сегодня был гораздо более расположен к беседам, чем вчера.  — В общем, нас спас Аспид, — озвучил кульминационный момент Клавдий. — Князь говорил, что они в какой-то степени родственники, змеи все же. Арсений лишь молча кивал на слова бывшего однокурсника. После, чуть подумав, посмотрел сначала на Клавдия, потом на меня. — Должен признать, теперь князь обязан вам обоим жизнью. Ярослав, хоть и очень сильный, без вас не выжил бы. Княжество Аргрос и я лично благодарим вас за спасение правителя. Сам он, несомненно, скажет вам то же самое. — Как он? — не удержалась я от вопроса. — Благодаря своей природе и покровителю, жив, — успокоил меня министр. — Над ним всю ночь бдели лекари, на рассвете он пришел в себя и, как бы я ни протестовал, рвется присутствовать на обеде. Усмешка сама собой растянула губы. Да уж, хоть здоровый, хоть на пороге смерти, Горыныч остается Горынычем. Правитель, что с него взять. Он по-другому не может. Арсений ушел, пообещав увидеться с нами на обеде. Ростов откинулся на спинку кресла и выдохнул, после чего посмотрел на меня. Прищурился. — Ты ведь не так хорошо себя чувствуешь, как сказала, верно? — Есть слабость, но беспокоиться не о чем, — отмахнулась я, намереваясь подняться с кровати. Клавдий, как истинный джентльмен, прикрыл глаза рукой, и, пока я переодевалась, разговаривал со мной так. Советник не меньше меня был поражен произошедшим вчера, и больше всего обращением князя. Даже явление Аспида не так впечатлило моего друга. А нападение оборотня-переростка осталось где-то за гранью разума Ростова, поскольку в тот момент был занят беспокойством за едва живого Ярослава. Оказалось, Клавдий не меньше меня волнуется за здоровье Змея, но гораздо больше его мучал другой вопрос. — Мне вот интересно, как невеста князя восприняла наше приключение и предсмертное состояние своего будущего мужа? Ох… Мне тоже было любопытно узнать, сильно ли буйствовала Мерцана, узнав о нашем прибытии с полумертвым князем на руках. Настолько интересно, что я собралась быстрее обычного, и мы с Ростовым вышли на разведку в коридоры замка. Мимо сновали слуги, пару раз пробегал Доргачевский, но ни князя, ни Мерцаны не было видно. Когда я уже совсем отчаялась что-либо узнать, как вдруг невесту Ярослава стало хоть и не видно, но слышно. Мы снова стояли у портрета Змея Александра, когда раздался истеричный крик Мерцаны. — Меня это не волнует! Я хочу его увидеть, и я увижу! Переглянувшись, я и Клавдий осторожно выглянули из-за угла и увидели девушку. Она стояла перед скалоподобным Арсением, который закрывал собой тяжелые дубовые двери в тронный зал и явно не собирался давать дорогу визжащей мадам. — Почему он в тронном зале, а не в своих покоях? — не успокаивалась Мерцана. — Это вы заставляете его исполнять свои обязанности, когда он едва дышит! Неожиданно двери тронного зала приоткрылись, явив спорящим и нам, заинтересованной публике, обнаженного по пояс Ярослава. Грудная клетка и плечо, вчера обгоревшее до плоти, были туго перетянуты повязками, от ссадин на лице не осталось и следа, только багровое пятно небольшого ожога искажало лицо князя. Глаза Змея, еще вчера болезненно потухшие, сейчас горели жизнью и нешуточным интересом к происходящему. — Должен сказать, моя дорогая, дышу я вполне сносно, — изогнув губы в усмешке, обратился к невесте князь. — Твоими молитвами. Неприкрытый сарказм пропитал последние слова, и мы с Ростовым невольно хохотнули. Видимо, не простил еще Ярослав невесте ту несчастную тарелку. Злопамятный, чёрт. Переведя взгляд с Мерцаны на нас, Ярослав призывно кивнул головой себе за спину. — Доброе утро. Клавдий, Ирина, прошу. У меня к вам разговор первой необходимости. — А я? — ошарашено уставилась на него Мерцана. — Я, вообще-то, волновалась за тебя! Ночь не спала! — Тогда самое время пойти и выспаться, — задорно подмигнул ей Ярослав, исчезая в тронном зале. Проводив меня и Клавдия не самым доброжелательным взглядом, Мерцана выругалась сквозь зубы так, как совсем не полагается особе её происхождения. Но я и думать забыла об озлобленной невесте, когда увидела тронный зал. Точнее, сам зал с его привычными уже серыми стенами, гобеленом и размерами меня не удивил. А вот выточенный из черного оникса огромный трон и восседающий на нем полуобнаженный правитель Аргроса впечатлили меня настолько, что я забыла о правилах этикета и склонила голову только после тычка в ребра от Ростова. — Оставьте формальности, — произнес Ярослав, поднимаясь с трона. — К тому же, это я должен склоняться перед вами в благодарность за спасение. И тут произошло то, чего я себе и представить не могла. Показавшийся мне в начале общения заносчивым, самоуверенным и «ядовитым», правитель Аргроса поклонился нам, двум чужакам, вогнав в настоящий ступор. Разве могло быть по-другому? Могли мы бросить его там, смертельно истощенного, одного? Это было против моей природы. — Ваше Высочество, это лишнее, — тихо отозвался мой советник, не меньше меня потрясенный увиденным. — Я дорожу своей жизнью, Клавдий, — последовал ответ. — Дорожу всем тем, что у меня есть, в том числе, и такими людьми, как вы и Ирина. Не знаю, когда и чем я смогу вам отплатить за свою жизнь. Отчего-то после этих слов на душе заскребли кошки. Мы собираемся украсть несомненно важный артефакт этого княжества, просто уничтожить доверие князя, который не сделал нам ничего плохого. Наоборот, терпит нас в своем замке, позволяет пользоваться всевозможными благами и привилегиями, общается с нами любезнее, чем с собственной невестой. А после вчерашнего дня, думаю, мы стали чуть ближе, чем князь и его гости должны быть. Доверие растет, растет быстро, и так не хочется его подрывать… Мои невеселые размышлении прервал стук в дверь, и на пороге тронного зала появился Арсений. Сообщив, что с Пеплом, конем господина Ростова, что-то неладно, министр попросил прощения у князя за прерванную беседу и увел обеспокоенного Клавдия в конюшню. Мы со Змеем остались один на один: я, робко мнущаяся у подножия черного трона, и он, привычно восседающий на нем. Внучка Лешего в неизвестно каком поколении, маг-недоучка, волей судьбы и Кащея Бессмертного попавшая в Аргрос, и могущественный колдун с разрушительной силой, еще вчера — огромный ящер, изрыгающий смертоносное пламя. Самый настоящий Змей Горыныч. — Теперь, когда мы остались одни, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — нарушил повисшую тишину приглушенный голос Ярослава.