Горынычам вход воспрещен

Как бы ни умолял Клавдий высшие силы о пуховой перине, останавливаться на ночлег пришлось в лесу. По словам Ярослава, если выедем завтра с утра, то к обеду уже попрощаемся с тенью деревьев и углубимся в степь. Передвигаться ночью посчитали неразумной тратой сил и внимания, предпочитая потратить оставшееся до заката солнца время на обустройство места для ночлега и приготовление ужина. При упоминании о еде невольно вжала в голову в плечи. Я была единственной девушкой среди отряда мужчин, по законам логики и устоявшихся порядков, готовить предстоит именно мне. Чем кормить такую ораву здоровых мужиков? Уже спешившись на большой поляне и привязав коней около ближайших деревьев, мужчины принялись обустраивать место для ночлега. Негласно было решено, что отряд, сопровождавший нас, размещается большим кругом ближе к деревьям, а мы втроем — в центре, около большого костра. Для последнего уже отправили собирать хворост самых молодых из отряда, их гогот сейчас разносился далеко по лесу. Вообще вокруг царила приятная и дружеская атмосфера: мужчины вольно разговаривали, раскидывали палатки из плотной ткани, кто-то ухаживал за конями, поил их, распрягал и расчесывал гриву. Оглянувшись в поисках своих попутчиков, обнаружила рядом только Ростова. Советник боролся со своей палаткой, вызывая дружеские смешки и подначки от членов отряда князя. Самого правителя не было видно. Переживать за него смысла не было — Горыныч в родном лесу, который точно не даст его в обиду, но незначительное беспокойство все равно проснулось в моей душе. — Кто-нибудь знает, где здесь ручей? — окрикнул товарищей один из воинов, направляясь к краю поляны с котелком в руках. — В той стороне, — раздался голос князя откуда-то справа от меня, — спустишься вниз метров через десять, там увидишь. Очевидно, Ярослав ходил освежиться, поскольку сейчас рылся в своей суме в поисках одежды, стоя в простых холщовых штанах. Темные волосы князя поблескивали от воды. К моему удивлению, Змей не уселся около костра в ожидании еды и обслуживания, как положено бы князю. Он, закатав рукава обычной рубахи, наравне со всеми возился с хворостом, поддерживал разговоры об охоте и оружии, смеялся и не чурался никакой работы. — Что будем готовить? — наконец, подошла я к нему с больным вопросом. — Сейчас Семен такую похлебку сварит, слюнки побегут, — с улыбкой ответил князь, раскладывая камни вокруг будущего костра. — Семен? — удивилась я, и камень упал с моей души. — Да, а что? — Змей поднял на меня взгляд. — Неужели, ты думала, что кашеварить придется тебе? — Вообще-то, да, — пожала я плечами. — Смешная такая, — отозвался он. — Здесь дюжина мужиков, а готовить тебе, еще чего. — Спасибо, — улыбнулась я. В ответ Горыныч усмехнулся, после чего, бросив на кучу хвороста один взгляд, щелкнул пальцами. Сухие ветки тут же затрещали, обнимаемые пламенем. Вокруг стало значительно светлее, к костру потянулись люди. Над огнем тут же водрузили большой котёл с водой. Туда уже опустили мясо, кто-то сидел рядом, чистя картошку, кто-то под смех остальных рыдал над злым луком. Клавдий, закончив со своей палаткой, поставил и мою, едва не растрогав меня до слез. — За это ты отведешь меня к ручью, — усмехнулся мокрый от пота советник. Уговор есть уговор. Пока вокруг костра царило оживление, мы с Ростовым пошли освежиться. Напарник благоразумно отвернулся, что-то говоря про возможные шуточки и подозрения по поводу наших совместных «походов». Я лишь рассмеялась. Когда мы вернулись, посвежевшие, с влажными от воды волосами, от котла уже весьма вкусно пахло. Семен, залихватски подкручивая усы, то солил, то перчил варево, не забывая его помешивать. Все уже подтянулись к костру, образовав круг. Сидели кто на чем: на пеньке, на подстеленной верхней одежде, кто-то притащил поваленные бревна из леса. Змей сидел тут же, рядом со всеми, на одном из таких бревен, и, когда мы подошли, похлопал по дереву около себя. Я подсела к нему, Клавдий же скрылся в палатке, намереваясь вздремнуть до ужина хотя бы полчаса. — Проголодалась? — заботливо поинтересовался князь. — Немного, — ответила я, чувствуя, как внутри все сводит от аромата похлебки. Чтобы не чувствовать себя совсем бесполезной, взяла на колени доску и стала резать хлеб. Первые куски тут же были расхватаны голодными воинами и, если бы не грозный окрик Семена, к похлебке хлеба бы не осталось. Кто-то затянул заунывную песню про голодную смерть и тянул до тех пор, пока не получил от Семена половником по голове. Наконец, он объявил, что еда готова. Горячее варево тут же разлили по жестяным тарелкам, и на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком ложек и блаженными возгласами. — Ну, как тебе? — улыбаясь, спросил Змей, заметив, с каким аппетитом я ужинаю. — Словами не передать, — вздохнула я, чувствуя, как благодатное тепло разливается по телу. — Очень вкусно. — А я ведь говорил, — подначил меня князь. — Ой, всё, — помотала головой я, отставляя тарелку. Змей хохотнул, после чего попросил у Семена добавки. Тот, довольный, что угодил всем без исключения, выполнил просьбу князя. Ростов, сидевший тут же, сонный, выхлебал содержимое своей тарелки и уполз обратно в палатку, попросив его не беспокоить. Спустилась ночь. Бойцы, выпив по две-три кружки горячего чая, разомлели и разошлись к палаткам. Кто-то ушел спать, кто-то, собравшись кучкой, пел песни и травил байки. Часовой степенно обходил круг за палатками. Как-то незаметно у костра остались только мы с Ярославом. — В такие моменты забываю, что я князь, — усмехнулся он, подкидывая хвороста в огонь. — И им позволяю забыть. — Я заметила, — улыбнулась я, завороженно наблюдая за всполохами костра, что приветливо откликнулись на «добавку». — Наказания и страх — не мои методы правления, — пожал Ярослав плечами. — Мне больше по вкусу взаимоуважение и доверие. — И это здорово, — поддержала я разговор. — Они тебя любят. — Думаешь? — лукавый взгляд Змея заставил усмехнуться. — Вижу. Он так и сидел на земле около костра, одним боком к огню, другим — ко мне. Казалось, Ярослав совсем не боится искр, летящих из огня, да что там, ему, похоже, даже жарко не было, хотя он сидел почти вплотную к костру. Словно услышав мои мысли, князь усмехнулся, протянул руку и… сунул её прямо в огонь. Я невольно охнула. — За это я обожаю свою природу, — задумчиво произнес Змей, не отводя взгляда от пламени. — Огнем меня не ранишь. Я не чувствую исходящего от него жара и при желании могу согреть себя внутренним теплом. Я молча наблюдала за тем, как лепестки огня ласкали ладонь князя, словно оставляя на коже легкие поцелуи. Совсем недавно то же самое делали листья деревьев… Невольно вспомнилось обращение Ярослава в Змея, точнее, его тело в ожогах и ранах. Выходит, такие увечья причинил ему не огонь, а само перевоплощение? Арсений тогда сказал, что князь очень давно не менял обличье, поэтому произошедшее едва не убило его. По законам природы, если существу дано две личины, нельзя полностью отречься от одной и навеки остаться в другой. Такое возможно, но редко, в случаях сильного проклятия или врождённого недуга. Первое встречается чаще, чем второе, ведь оборотни гораздо сильнее и выносливее обычных людей. Почему же Ярослав пренебрегал своей второй сущностью долгое время? — Ты не замерзла? — вдруг перевел на меня взгляд Ярослав. — Нет, — помотала головой, откидывая прочь напряженные думы, хотя слабые порывы ночного ветра то и дело заставляли ежиться. Но Змей уже нырнул в палатку, откуда вышел со своим темно-зеленым плащом в руках. Накинув мне его на плечи, снова устроился на земле, на этот раз ближе, около моих ног. — Тепло? — требовательный взгляд в глаза. — Тепло, — кивнула я, всеми силами подавляя желание с головой закутаться в плащ, от которого исходил дурманящий аромат княжеского парфюма. — И когда ты перестанешь так нагло врать мне в глаза? — склонив голову набок, поинтересовался Ярослав. — Не знаю, — пожала я плечами. — Просто неудобно тебя беспокоить. — Ты начала меня беспокоить, когда рухнула в кусты с моей стрелой в плече, — хмыкнул Змей, — и до сих пор не перестаешь. Наверное, в свете костра было прекрасно видно мои вспыхнувшие вдруг щеки. Внезапно накрыло мыслями: что я вообще тут делаю? Почему до сих пор сижу около костра, когда все разошлись спать? Ростов, вон, давно храпит в своей палатке, из бойцов на улице остались самые стойкие да часовой. За плечами целый день верхом, ноги и место, откуда они растут, гудят от усталости, но уходить в палатку не хочется совершенно. — Сейчас прозвучит очень глупый вопрос, — хихикнула я, когда мои мысли вдруг свернули совершенно в другую сторону от размышлений. — Я заинтересован, — поиграл бровями Ярослав, после чего устроил локоть на моем колене, подпер голову кулаком и приготовился слушать. — Как ты относишься к зеленому цвету? — вопрос, прозвучавший вслух, показался просто идиотским, но меня было уже не остановить. — Ну, у тебя зеленый плащ, несколько зеленых рубашек, зеленые глаза, в конце концов. Не приелся еще цвет? Недоуменно поморгав пару секунд, Горыныч расхохотался, но быстро спохватился, что может помешать остальным, и прекратил смеяться. — Ты меня удивляешь, — вздохнул он наконец. — Но я отвечу. Я просто к нему привык. Может быть, он даже был моим любимым цветом. — И давно перестал им быть? — поинтересовалась я, устремив взгляд в костер, который вдруг взметнулся особенно сильным всполохом. — Относительно недавно, — прозвучал ответ. С трудом перенаправив свое внимание с огня на Змея, столкнулась с внимательным, но теплым взглядом неестественно зеленых глаз правителя. Он словно гипнотизировал меня, просил смотреть на него как можно дольше. Меня хватило ненадолго: смущение победило, и я отвела взгляд. Ярослав усмехнулся, после чего осторожно положил свою голову мне на колени, а руки его обвили мои голени. У меня сперло дыхание от такой близости и невероятности происходящего. Правитель Аргроса, грозный Змей Горыныч, ласковым котенком свернулся у моих ног. Запретила себе думать, размышлять, рассуждать и чувствовать вину или смущение. Просто позволила теплу, исходящему от мужчины рядом, разлиться по телу, завладеть мыслями и чувствами. Сидела и осторожно перебирала темные прядки волос Ярослава, пока он смотрел на всполохи огня, чувствовала, как князь дышит, и наслаждалась этими мгновениями. — Ты больше не боишься меня? — тихо спросил он, приподнимая голову с моих колен. — Не боюсь, — мягко улыбнулась. — А так? — Ярослав моргнул, и глаза его из человеческих стали змеиными. — Всё равно не боюсь, — повторила я, с улыбкой вглядываясь в вытянутые зрачки. — А так? — усмешка скользнула по губам Змея, и он, встав на колени и упираясь руками в бревно по бокам от меня, уже навис надо мной. Мне почему-то стало смешно. Помотала головой, едва сдерживая смех. Лицо Ярослава с каждой секундой становилось все ближе, и вот он замер в паре сантиметров от моего лица. Змеиные глаза завораживали, пленили, притягивали. Неожиданно громкий всхрап из палатки Ростова заставил нас обоих вздрогнуть и тихо рассмеяться. Очи правителя стали прежними и, честно признаться, человеческими они были мне привычнее и ближе, нежели змеиными. — Думаю, стоит последовать примеру Клавдия, — с улыбкой произнес Ярослав, движением руки утихомиривая ставшее вдруг буйным пламя костра. — Завтра нам предстоит нелегкий день. — Что верно, то верно, — вздохнула я, представляя, каких размеров к вечеру будет у меня мозоль от седла на любящем приключения месте. Смирившись со своей судьбой, направилась в сторону палатки и, перед тем, как нырнуть в неё, обернулась с ехидной улыбкой. — Доброй ночи, Ваше Высочество. — Ир-ра, — угрожающе прорычал князь, но я уже задернула края палатки. Только укладываясь спать обнаружила, что не отдала Змею его плащ. Беспокоить своими похождениями в темноте никого не хотелось, поэтому решила использовать его вместо одеяла. Укутавшись в плотную ткань по самый нос, вдохнула запах Ярослава и с глупой улыбкой на лице быстро заснула.

***

Утром всех разбудила возня у костра. Оказалось, что это проспавшийся Клавдий решил позавтракать, а поскольку проснулся он ни свет ни заря, даже когда дозорный прикорнул на пеньке у края поляны, то разводить костер советнику пришлось самостоятельно. Отодвинув край палатки и неосознанно кутаясь плотнее в княжеский плащ, наблюдала за тем, как мой напарник путем нехитрых, но требующих внимания и концентрации движений поджигает кучку хвороста, сам, магией. Внутри стало так тепло и радостно при мысли о том, что у него все получилось, что я даже забыла, как хотела наворчать на него за раннее пробуждение. На запах костра и звон котелка из палаток повылазили воины княжеского отряда. Я тоже решила не отсиживаться и, осторожно свернув плащ Ярослава, положила его у входа в палатку, чтобы при случае отдать. Большой компанией сошлись около костерка, наскоро позавтракали под разговор и стали собираться в путь. Сворачивание палаток оказалось занятием не менее веселым, чем их установка, поэтому вскоре мы с одним молодцем, Борисом, помогали Ростову, которому это трудное дело ну никак не давалось. Змей пребывал в прекрасном расположении духа, однако собрался в дорогу быстрее всех и теперь лишь с лёгкой улыбкой наблюдал за нашими последними действиями по уборке поляны. Чувствовала на себе его взгляд и невольно стыдилась того, что происходило ночью около костра. Уже не первый раз думала о том, что у людей вокруг, как известно, есть глаза и уши, и наши с Ярославом «особенные» взаимоотношения явно не остаются незамеченными. Неизвестно, какие слухи ползут по замку, а если они дойдут до Мерцаны, когда та вернется от брата, несладко придется всем. Пребывая из-за этих мыслей в задумчивости, не обратила внимания на то, что мы, оказывается, выдвинулись в путь. Машинально влезла в седло и направила Эйлу по тропе. Выспавшийся Ростов и непонятно чем довольный князь тут же завели какое-то оживленное обсуждение, мужчины позади тоже переговаривались между собой. Ярослав изредка поглядывал на меня, но расспросами не донимал, за что была благодарна. Мне нужно было время и, желательно, одиночество, чтобы разобраться со своими чувствами и эмоциями и решить, как быть дальше. Но пока первоочередной была другая задача, поэтому я отложила свои тяжелые думы и прислушалась к разговору спутников. Тема меня заинтересовала сразу же — советник и Змей, очевидно, пользуясь тем, что я их не слушала и даже отстала немного, обсуждали женщин. — Как такового типажа у меня нет, — вещал правитель, — да и они все разные, девушки. Вот скажи, ты видел таких, как Мерцана? — Никогда, — хохотнул Клавдий, — и не хочу даже. Честно, по доброй воле не посмотрел бы на неё ни в жизнь, не говоря о том, чтобы разговоры вести. — Ну, вот, — продолжал Змей, — а таких, как Ира, видел? — Не-а, — мотнул головой мой советник. — Ирка вообще особенная. — Я заметил, — усмехнулся князь. После чего обернулся на меня через плечо. Вопреки его ожиданиям, я смотрела не под копыта Эйле, как было до этого, а прямо на него, из-за чего правитель смутился, но быстро взял себя в руки. — Подслушиваешь? — Нет, — покачала головой я, подгоняя Эйлу и возвращаясь в один ряд с мужчинами, — но ваш разговор нельзя было не услышать, не похоже это было на скрытный шепот. Какие сплетники, а! Мне даже неудобно стало, что я вообще услышала то, что услышала. Собеседники стушевались и замолчали, а я обратила свое внимание на дорогу. Судя по всему, еще пара часов, и мы будем около того самого болота. Лес уже давно остался позади, теперь по бокам от тропы изредка кустились заросли, вся местность просматривалась, и я почувствовала себя неуютно. Мои спутники тоже напряглись, четверо воинов по негласной команде обогнали нас и теперь ехали впереди. Когда мы оказались на злополучной поляне, время уже давно перевалило за полдень. Клавдий мрачно оглядывал место убийства, все лошади нетерпеливо гарцевали, словно чувствуя висящую в воздухе опасность, и мы поспешно двинулись дальше, в сторону Нефёдово. На подъезде к указателю князь отдал распоряжение воинам убрать оружие, сам прикрыл перевязь с мечом полой плаща. — Незачем пугать народ, — пояснил он, после чего хмыкнул. — Мы всего-навсего проездом, не так ли? — Именно так, — кивнула я, настраиваясь на поддержание легенды. Стоило нашей процессии въехать в село, по улице тут же понеслась толпа мальчишек. — Князь! — Князь едет! — Змей! Я с интересом разглядывала заурядные домики с покосившимися крышами, низкие частоколы заборчиков и, конечно, жителей Нефёдово. Они ничем не отличались от обитателей села Далдоново там, в Нейтралке. Разве что, миролюбивее были, судя по открытым честным лицам и улыбкам, с которыми они склонялись перед Ярославом. В который раз отметила про себя — князя его народ любит. Даже в отдаленных деревнях все его знают и рады встрече. Неспешным шагом наш отряд достиг центра села и остановился около очередного дома, что чуть отличался от остальных. Ставни были искусно расписаны, резное крыльцо сияло свежей древесиной, а конёк на крыше едва ли не подмигивал проходящим мимо людям. — Эге-гей, староста! — свистнул Семён, придерживая своего коня. В одном из окон тут же появилось изумленное мужское лицо, а спустя пару минут уже сам староста собственной персоной бегом спускался по новому крыльцу, едва не путаясь в полах своего кафтана. Среднего роста полный мужичок с куцей бородкой и залысинами, запыхаясь, замер около Амира, после чего рухнул на колени. — Ваше Высочество! — И тебе доброго дня, Владимир, — кивнул головой Ярослав, жестом показывая старосте свое дозволение подняться на ноги. — Какими судьбами, Ваше Высочество? — заглядывая князю в глаза, пролепетал Владимир. — Не угодили чем? — Проездом мы, — ответил Змей, обводя нас широким жестом. — Пустишь переночевать меня и моих спутников в свой дом? — Всенепременно, — закивал Владимир, после чего обернулся к своему жилищу и гаркнул, — Любаша! Накрывай на стол, князь пожаловали! Где-то в сенях что-то грохнуло. Как бы не Любаша… На нас с Ростовым, кстати, совершенно никто не обращал внимания. Все взгляды селян, что уже окружали наш отряд, были устремлены на князя. Невольно сама посмотрела на правителя: статная фигура темноволосого Змея, уверенно державшегося в седле, не могла не привлекать внимания. Стрельнув взглядом по сторонам, не могла не увидеть скромные девичьи улыбки и румянец на щеках молодых женщин, что буквально расцветали, стоило Ярославу окинуть взглядом толпу. Молодой неженатый князь — горе в княжестве, однозначно.