Горынычам вход воспрещен

Проснулась я рано утром от ощущения, что со мной что-то не так. Сонный мозг не сразу понял, в чем проблема. Левую руку неприятно саднило, особенно кисть от запястья до пальцев. Недоуменно уставилась на собственную конечность. Отлежала, может быть? Уснула-то как попало, едва за Ростовым закрылась дверь комнаты. Села на кровати, баюкая ноющую руку, и попыталась вспомнить, что мы вчера узнали и как решили действовать. Спохватившись, обернулась к столу, но книг там не было. Хорошо. Значит, мне не приснилось, что мы с Клавдием втиснули их за большое зеркало на стене моей комнаты, там, где вряд ли кто-то будет искать. Да что с рукой-то? Как я с такими неприятными ощущениями буду в транс погружаться? Князь сразу поймет, что со мной что-то не так. Еще, чего доброго, лечить вызовется, и тогда мне точно конец. Еще раз пристально осмотрела кисть на предмет повреждений, но ничего необычного не увидела. Кроме как… Кольцо, присланное дедушкой, будто бы кололо, царапало. Бросив взгляд на дверь и убедившись, что та закрыта не только на засов, но и магией — в одном замке с обозленной княжеской невестой жить небезопасно, мало ли чего задумает — сосредоточила все свое внимание на колечке. Ну, Леший, давай узнаем, что ты мне подарил! Коснулась кольца пальцами правой руки, мгновенно ощутив исходящее от него тепло. Словно оно было… живым? Мотнула головой, отгоняя глупые мысли, и снова принялась изучать подарок дедушки. От серебра веяло чем-то родным, домашним и таким привычном, что легкая улыбка тронула губы. Как же я все-таки соскучилась! По дедушке, по домику нашему, по Родьке… При воспоминании о хвостатом кольцо заволновалось, словно задышало, немало меня испугав. Не отступила, вновь коснулась его ауры и потянула, раскрывая, словно лепестки цветка. Если захотите полюбоваться изваянием донельзя ошарашенной Лешихи, ищите его в одной из комнат замка Змея Горыныча. Я только и могла, что моргать, глядя на огромного фыркающего серого кота, что сначала топтался по моему одеялу, а после уселся на моих ногах и принялся приводить в порядок шерсть. — Родион? — неверяще прошептала я, во все глаза глядя на своего кота. — Нет, Кикимора Болотная, — с привычным ему ворчанием отозвался усатый, поведя единственным ухом. — Не ожидал я от тебя такого, конечно. После всего, что мы с тобой пережили… Изумление постепенно сменилось дикой радостью, и спустя мгновение я сгребла Родьку в охапку, тиская и целуя в серую макушку и холодный нос. Он отпихивался всеми четырьмя лапами, фыркал, даже чихал, но вскоре сдался и замурлыкал. Невозможно пушистый хвост щекотал кожу, и я не могла перестать улыбаться. Родион! Ну, дедушка! — С чего вдруг такое счастье на мою голову? — поинтересовалась я, когда первые страсти улеглись и кот удобно устроился на моих коленях. — Соскучился, — лукаво склонил голову набок Родька. — А вообще, Леший решил, что со мной тебе будет легче, да и под присмотром будешь как-никак. — Как он там? — тревожно спросила я, всматриваясь в усатую мордаху. — Скрипит да лезет, — махнул лапой кот. — У оборотней порядок навел, плодятся теперь как кролики. На ярмарку сам ходит, народ его уважает, не то что тебя. — Ну, спасибо, — буркнула я, сразу вспомнив издевательства жителей Далдоново. — Лешиха, — иронично промурлыкал Родион. — Скучает старик, конечно, как без этого. Привет передавал, просил осторожнее быть и скорее домой возвращаться. Невольно поджала губы. С последним могут быть проблемы. Вчерашний вечер чтения дал лишь туманное направление для поисков Искры, еще неизвестно, как надолго это затянется. А еще волколак, которого тоже надо отыскать, свадьба княжеская... — Ты чего призадумалась, радость моя? — произнес лохматый, ловя мой стеклянный взгляд. — Может, расскажешь уже, как тут ваши дела? Судя по тому, что ты жива, Горыныч тебя не съел. Ты его? Или это советник костлявого постарался? Усмехнулась. Сколького же он не знает! И рассказывать-то некогда… Помнится, после завтрака обещалась князю подсобить в поисках волколака, потом будем с Ростовым приступать к мозговому штурму. В последнем Родион мог неплохо помочь — свежая голова всегда дельную мысль подкинет. Пока собиралась на завтрак, пояснила коту, что до моего прихода из комнаты ему выходить запрещено. Потом уже, как вернусь, приведу Клавдия, пообщаемся и решим, что делать дальше. — А куда это ты направляешься, если не секрет? — поинтересовался Родион, растягиваясь на покрывале и явно намереваясь благополучно посопеть в мое отсутствие. — К Его Высочеству, будем его невесте нервы портить, — подмигнула я коту, уже скрываясь за дверью. И пусть думает что хочет. Пока шла по коридору, невольно сморщила нос – таким приторным был аромат духов будущей княгини. Свело зубы от мысли о предстоящей свадьбе, но я направила разум в нужную сторону: мне сейчас есть чем заняться, поиски Искры никто не отменял. Но внутри так погано-паршивенько, не вышепчешь. — И вот она, сияет, как начищенный сапог, — довольной улыбкой “поприветствовал” меня Арсений, когда я вошла в столовую. Тут же получил подзатыльник от князя и затих, бросая на меня насмешливые взгляды. Поблагодарила Ярослава за поддержку и села на свое место, около Ростова. Под шум разговора, что вели министр и Змей, Клавдий поинтересовался, чему я так радуюсь, что аж Доргачевскому завидно стало. Загадочно намекнула на вести из дома, чему советник удивился и обрадовался одновременно. — А где сегодня наша зазноба? — вдруг осведомился Арсений у князя, на что тот пожал плечами. — Так отвык от скандалов уже, хочется чего-то эмоционального. — Не каркай, — буркнула я, за что тут же получила вопросительный взгляд от Змея. Но не зря правитель Аргроса когда-то назвал Доргачевского “птица-говорун”. Не прошло и десяти минут, как двери распахнулись, явив нам светящуюся восторгом Мерцану и её прихвостня Игната, что подобострастно смотрел на будущую княгиню. Не смогла удержаться от подозрительно-презрительного взгляда в её сторону: что она задумала? От чего так рада? — Всем прекраснейшего доброго утра! — попыталась пропеть она, на что мы с Ростовым одновременно потёрли уши, так резанул по слуху этот поросячий визг. — Ярослав, дорогой, я так рада! — продолжала пищать девица, стремительно приближаясь к венценосному, что тоже недоверчиво смотрел на будущую жену, даже жевать перестал. Почему-то от этой картины стало смешно. С таким лицом на неё смотрел Змей, краше в гроб кладут! — Швея сняла с меня мерки, свадебное платье скоро будет готово! — И такая победная улыбка была послана в мою сторону, столько надменности в ней было, что мне немедленно захотелось уменьшить количество белых зубок, магией или силой, плевать. Почувствовала на своем колене руку Клавдия, меня будто обдуло порывом прохладного ветра. Поймала взгляд Доргачевского — знаю, его магии дело. Хорошо, я успокоюсь. Сейчас. Но когда-нибудь я точно не сдержусь. Желательно перед свадьбой, чтобы праздничное личико невесты было краше некуда. Вдохнула-выдохнула, успокоилась. А в это время девица что-то щебетала про свои пожелания относительно свадьбы, не обращая внимания на угрюмо глядящего на неё князя, которому не особо хотелось это слушать. — Это всё прекрасно, — оборвал поток её слов Ярослав, поднимаясь из-за стола, — но сейчас меня ждут важные дела. Точнее, нас. И пока Мерцана ловила каждое его слово, он повернулся к нашей половине стола, обворожительно улыбнулся мне и призывно кивнул в сторону дверей. — Ира, пойдем, — не голос, а мёд сладчайший! Спасибо, Ваше Змейшество, за возможность позлорадствовать, пока еще могу! Аккуратно вытерла губы тканевой салфеткой, поднялась из-за стола и с гордо поднятой головой вышла из столовой, пока князь галантно придерживал дверь и провожал меня взглядом. Знаю, не по доброте душевной и не из чувств пылких — тоже хотел насолить будущей жене. И судя по звону посуды, что раздался из-за едва закрывшихся дверей, Змею — да и мне, чего уж там, — это прекрасно удалось. — Не стыдно тебе? — усмехнулась я, пока мы шли к тронному залу. — Ничуть, — пожал плечами Ярослав. — Не хочу её слушать. — Наслушаешься еще, — лезла наружу природная язва. — Вот именно, — вздохнул он, но тут же ободрился и улыбнулся. — А пока могу, я хочу слушать тебя. В ответ лишь тепло улыбнулась, чувствуя, как покраснели щеки. Что же ты делаешь, зараза огнедышащая… Ладно, справлюсь. Я сильная. В меня дедушка верит. И Родька. Вернусь домой, закончу ГАМИк и начну новую жизнь, где зеленоглазый князь останется лишь приятным воспоминанием о судьбоносном приключении. Хотя, кто знает, как жизнь повернется. Может, как говорил Змей, и правда встретимся еще. Не знаю. Запуталась. Сейчас у меня на первом месте — волколак и Искра. У Горыныча — волколак и свадьба. Вот тем, что в наших планах сходится, пока и нужно заняться.

***

— Ничего не понимаю, — пробурчал Змей, стоило нам вернуться из транса в свои тела. — Ты как, Ир? Меня еще немного трясло от перенесенного напряжения, но в целом самочувствие было сносным. Этот оборотень явно водит нас за нос. След был ясным как никогда, я даже глаза протерла, едва увидела тонкую нить, петляющую под нами по земле. Схватила князя за руку и потащила по следу. Контролировать скорость перемещения в трансе у меня получалось из рук вон плохо, и эту часть работы взял на себя Змей. Судя по тому, что солнце клонится к закату, в мире “между” мы пробыли очень приличное время, тогда как там это не ощущалось совсем. Мы плавно скользили по следу волколака, пытаясь хоть как-то понять смысл его передвижений, но не преуспели ни в погоне, ни в понимании. След, как волчий, так и колдовской, неожиданно оборвался в чаще княжеского леса, вогнав нас в состояние едва ли не бешенства. — Достали эти “кошки-мышки”, — ворчал князь, уплетая в столовой поздний ужин, на котором были только мы вдвоем, так как остальные уже давно отужинали. — Чувствую себя беспомощным ребенком. — Знакомо, — отозвалась я, откинувшись на спинку стула и делая глоток рубинового цвета вина. — Мне уже неудобно перед тобой до жути, — бросив на меня взволнованный взгляд, вдруг смущенно произнес Ярослав. — Это отнимает столько твоих сил. — Да брось, — фыркнула я, чувствуя, как напряжение прошедшего дня спадает с каждой минутой. — Я быстро восстанавливаюсь. Пара часов в твоей оранжерее, и я в норме. Вдруг воздух над головой князя заискрился, и, негромко пфыкнув, на стол перед озадаченным Горынычем упал листок бумаги, сложенный вдвое. Недоуменно уставилась на неожиданное послание из ниоткуда, и лишь спустя пару секунд до меня дошло. Это было письмо “первого класса”, как окрестил его когда-то Ростов. Подобное он отправлял Кащею, помнится, то было мое проклятое согласие на всю эту авантюру. Кажется, это было так давно… Столько воды утекло с того вечера, когда я подписала договор господином Бессмертным, столько всего произошло, кому расскажешь, не поверят. Расскажешь! Я аж чертыхнулась на стуле. Меня ведь Родька ждет весь день! С трудом верится, что он высидел до вечера в одиночестве в четырех стенах. Не тот это кот, что будет спокойно дожидаться моего возвращения. Он ведь и голодный еще! — Ярослав, я пойду, — осторожно поднимаясь со стула, произнесла я, не сводя глаз с внимательно читающего письмо Горыныча. — Да, конечно, — отозвался князь, на миг поднял голову и улыбнулся мне. — Доброй ночи. — Доброй, — ответила я и покинула столовую. Змею все равно, похоже, не до меня: слишком озадаченный вид у него был, когда письмо опустилось почти ему в руки и потом, в процессе чтения. В его государственные дела я даже не пробовала соваться, что хотел, он рассказывал сам. Князь, как-никак. Не видела я, как после прочтения послания Ярослав, запустив руки в темные волосы, глухо рыкнул от бессилия. Взгляд неестественно зеленых глаз обратился к одной из многочисленных картин на стене, к той, где была изображена тонкая белокурая женщина, робко прислонившаяся к большому дубу. — Интересуется он, когда сможем осуществить задуманное... А не смогу я, мам. Уже не смогу, — едва слышно сорвалось с губ Змея. — А срок почти вышел. И что мне делать? Одинокая слеза скатилась по щеке правителя Аргроса, он тут же, неловко улыбнувшись, вытер её тыльной стороной ладони, коря себя за проявление слабости. Ярослав знал, что при матери можно. Она никогда не отчитывала его за слезы, тогда как отец едва не огнем плевался, увидев влажный блеск в глазах сына. А княжна Василиса всегда была рядом. Князь чувствовал, что его мать незримо присутствует в моменты, когда особенно нужна ему. — Так много чувств внутри, мам. Всегда пустыня была выжженная, а тут… Хорошо с ней, родная она мне уже. Родная. Но все уже было давно решено, место и дата встречи двух князей назначены, дело было за малым. И судя по умело замененным книгам в его шкафу в библиотеке, “исследователи” более чем успешно справляются со своей задачей.