Горынычам вход воспрещен

Первое, что почувствовала, когда сознание вернулось ко мне, — дикую боль в затылке. Попыталась вспомнить, что могло послужить причиной неприятных ощущений. После мучительных минут, которые понадобились моему разуму на то, чтобы прийти в себя, в памяти отчетливо появилась картинка — мы с Родионом стоим около комнаты волколака, колдуна, что безжалостно убивал жителей Аргроса, и едва я успеваю осознать, кто живет за этой дверью, как затылок взрывается болью, и сознание уходит от меня. Так, Ирка. Терпи, моя хорошая. В любом случае, хуже уже вряд ли будет. Сомнений в том, кто так «любезно» встряхнул мои мозги, не было, — хозяин комнаты, к которой нас с Родькой привёл магический след, очевидно, знал, что за ним следят, и поджидал незадачливых «ищеек». И что мне остается? Прислушалась к себе. Мой магический резерв был почти пуст — неслабо сказалось на нём это проклятое преследование. Думаем, спокойно оцениваем положение. Где я? Смогу ли я, не привлекая к себе лишнего внимания, восстановить свои силы? Мне надо-то что-то нибудь зеленое и цветущее, на худой конец — почву под ногами, но живую, плодоносную. Пошевелила пальцами, ощупывая поверхность, на которой лежала, и едва сдержалась, чтобы не цыкнуть от разочарования. Голый камень. Тихо вдохнула и тут же сморщилась — спёртый воздух с примесью чего-то едкого. Что же, легче мне не стало. Силы пополнить нечем, значит, попробую обойтись той крохой, что осталась, или вовсе без них. Стоило мне определиться с тем, что делать дальше, как слух уловил звук шагов где-то в отдалении. Кто-то быстро приближался, что-то недовольно бурча себе под нос. Смысла притворяться, что всё ещё без чувств, я не видела, поэтому открыла глаза и осторожно села. Сердце быстро стучало в груди. Место, где оказалась, я узнала сразу — ущелье с мёртвой водой. Точнее, вода-то там обычная, просто Горыныч тот ещё хитрый змей. Горыныч! Ярослав же ничего не знает! Никто ничего не знает! Получается, они там сейчас в замке с ума сходят? Очень надеюсь, что Клавдий додумается расспросить Родиона о том, что произошло. — Очухалась, — удовлетворённо произнёс противный голос за спиной, и я, вздрогнув, обернулась. У входа в пещеру, прислонившись спиной к холодной серой стене, стояла Мерцана. Княжеская невеста выглядела не такой, какой я привыкла её видеть, да и странно было бы стоять под каменными сводами в пышном платье с рюшами. На девице были обычные холщовые штаны и подпоясанная рубаха с закатанными рукавами. В глаза мне бросились мужские, не совсем ей по размеру сапоги, и память тут же вспыхнула образами: мы втроём с Клавдием и Арсением стоим около следов, что оставил убийца и его тогда ещё первые жертвы, воины князя, едва не поймавшие нас с Ростовым на границе. Ещё тогда мои спутники отметили, что следы довольно крупные, значит, и обладатель обуви должен быть здоровым мужчиной, прямо-таки богатырём. Но, видя сейчас перед собой тощую Мерцану, сопоставить факты не получалось. — Я уже проголодаться успела, пока тебя ждала, — усмехнулась девушка. Нехорошо усмехнулась. Хищно, едва ли не плотоядно. — Благо, заплутавших грибников в окрестностях хватает. И так не по этикету поковыряла пальцем в зубах, что я только и могла, что молча хлопать ресницами в удивлении. А где барские замашки и дамские манеры? Где истеричные вопли? Насколько двулична княжеская невеста? Кажется, это мне и предстояло выяснить. — Я, конечно, знала, что ты дотошная, — подойдя ко мне и присев рядом на корточки, продолжала Мерцана, не спуская с меня взгляд, — но чтобы настолько… — Честно скажу, — подала голос я, сама удивившись тому, насколько хрипло он звучит, — я и подумать не могла, что это ты. — На то и был расчёт, — пожала плечами будущая княжна. — Придерживаться образа недалёкой девицы было нелегко, особенно когда всякие вроде тебя жизнь портят. Если бы не высшая цель, давно бы плюнула на это всё. — «Высшая цель»? — не удержалась от смешка я. Только я хотела поразиться её сноровке и уму, как Мерцана двумя словами вернула меня к прежнему мнению. Тем временем я удобно устроилась на полу, скрестив ноги и облокотившись на собственные колени, и приготовилась слушать великие планы девицы по захвату мира. — Думаешь, я бы стала опускаться до этих уродливых платьев с фонарями и рюшами просто так, ради интереса? — Мерцана поднялась на ноги и прошлась передо мной туда-обратно. От таких манёвров в воздухе вновь распространился противный аромат, и только теперь до меня дошло, что это её духи. И в хижине в Нефёдово были они же, и здесь в наш прошлый визит, и около комнаты, где меня по голове тюкнули. — Нет, на такое унижение я готова только ради кровной мести. Че-его? Какой ещё кровной мести? Кому? Ну, если рассуждать здраво, мне она мстить не может. Её приезд в Аргрос был запланирован до моего появления в княжеском замке. Князь! Вот кому она мстить собралась! Внутри вспыхнул протест. Нет, дорогая, не испить тебе змеиной крови. — А за что мстить собралась? — буднично поинтересовалась я, оглядываясь внимательно вокруг в поисках того, чем можно огреть горе-мстительницу. — За смерть моей тёти, — рыкнула Мерцана, после чего, не увидев на моем лице выражения непонимания, вопросительно приподняла бровь. — Уже знаешь о ней? — Не так много, но кое-что знаю, — протянула я. — Да, она не была нам родной по крови, — продолжала свой монолог она. — Но членом нашей семьи из-за этого быть не перестала. Тётка Василиса с моей матерью были и правда как сёстры, да и мы с братом её обожали. А бабушка… Яга гордилась своей преемницей. Но угораздило же тётку этому Змею на глаза попасться! Мерцана сжала руки в кулаки да и вообще вела себя очень эмоционально. Значит, не врала: смерть Василисы действительно стала маслом для огня её ненависти и жажды мести. — Бабушка была против их свадьбы, но сама же знаешь, какие эти Змеи… Александр очаровал Василису, клялся в чувствах до гроба, и она вышла замуж против воли своей наставницы. Однако, связи с Ягой не потеряла, и та догадывалась, что творится за образом счастливой семьи. А когда он убил её… — В голосе Мерцаны сквозила боль и тоска. — Бабушка сама чуть не умерла. Семья еле отговорила её от войны с Аргросом, с кем воевать-то было? Новый князь ещё мальчишкой был сопливым. Но теперь… И снова губы княжеской невесты растянула хищная усмешка. Она поднесла руку ближе к лицу, и на моих глазах её пальцы удлинились, покрылись шерстью и увенчались страшного вида когтями. Светлые глаза Мерцаны полыхнули жёлтым огнем, в глубине зрачков отражался зверь. — Теперь никто и ничто не помешает мне поквитаться если не с Александром, то с его отродьем. В голове роились сотни мыслей, но не было ни одной, за которую можно было бы зацепиться. Подходящий для удара камень я нашла, лежит на расстоянии трёх шагов, но что я буду делать, когда Мерцана упадет без сознания? Сил у меня как у воробья в коленке, ни о каком, упаси Леший, портале или трансе речи быть не может. Просто выбежать из ущелья и что есть мочи нестись в замок? Пока я добегу, она придет в себя, обратится волколаком и догонит меня в два счёта. Кстати, о волколаке… — Ты ведь проклята, да? — больше утверждая, чем спрашивая, произнесла я. Лучше узнать о враге побольше, чем не знать ничего. Тем более, что иного плана действий у меня всё равно не было. — Твоя сила проклята. — Да, это так, — пожала плечами Мерцана, не переставая при этом любоваться своей оборотничьей рукой. — Хочешь узнать мою историю? — Вижу, что ты сама не против ею поделиться, — повторила её жест я, пожимая плечами. — С Игнатом мне надоело разговаривать, а тебе всё равно недолго жить осталось, поэтому почему бы и нет, — беззаботно хмыкнула Мерцана, а у меня по коже прошёл холодок. Нужно срочно что-то предпринимать. Пока девица отвлечётся на рассказ о своей непростой судьбе, придётся изобретать какой-нибудь безумный план. — Я не была родной дочерью отцу Димитрия. Моя мать родила меня от волколака, что был в услужении у бабули. Вот это поворот. Я, конечно, слышала о таком, но это было, скорее, легендой, сплетней, которую я поймала в ГАМИке. Кто же знал, как оно обернётся… — Филипп не был красавцем, всегда ходил угрюмым и смотрел на всех из-под кустистых бровей. Волком смотрел, это и привлекло мою маму в нём, его нелюдимость. Она как-то нашла к нему подход. Яга, когда распознала в своем слуге зверя, оттаскала дочь за волосы, но было уже поздно — она уже понесла от него, и срок был приличный. А когда я родилась, бабушка была готова отдать меня «санитарам», которые запирают таких как я для моего же блага, по её словам. Но отец вступился за меня, не отдал. От санитаров остались рожки да ножки, а в Яге неожиданно проснулась любовь к внучке. Напару с Филиппом она учила меня управлять своей силой, за что я им обоим безумно благодарна. Со временем я поняла, что Яга изначально оставила меня только ради того, чтобы в будущем я отомстила за жизнь её приёмной дочери. Теперь, когда до свадьбы со Змеем остались считанные дни, я как никогда близка к своей цели. Я залью его кровью алтарь, сожру его сердце и буду выть от счастья так, как не выла ни разу в своей жизни. Всё время своего рассказа Мерцана задумчиво смотрела куда-то в потолок, и я смогла осторожно дотянуться до булыжника, что пригляделся мне. Свою жизнь я просто так не отдам, даже если понятия не имею, что делать. Одно знаю: ни за что не позволю этой твари убить Ярослава. Дети не должны отвечать за ошибки своих родителей. Смерть матери навсегда останется рубцом на сердце князя, а безумие отца — стыдом в его душе. Он уже расплатился сполна. Теперь и Мерцана поплатится за жизни, которые загубила. — Ну вот и солнце садится, — удовлетворённо улыбнулась Мерцана и повернулась ко мне. — Последние минуты твоей жизни тают, есть, что сказать напоследок? — Есть, — кивнула я, чувствуя, как пробуждённые её исповедью эмоции рвутся наружу. — Сердце князя ты не получишь. Только через мой труп. — Это легко устроить, — широко улыбнулась девушка, на моих глазах перекидываясь в звериную ипостась. И вот напротив меня на задних лапах стоит волколак-переросток, скалит в ужасной улыбке клыки, а у меня из орудия только несчастный булыжник. Страшно, до смерти страшно, но назад пути нет. Сзади меня только источник с лжемёртвой водой. Водой… Водой! Мать моя Природа, до чего бестолковая у тебя дочь! Давно могла вытянуть из жидкости всю силу, нет же, заслушалась! Жёлтые глаза проклятой сузились, длинным языком она плотоядно облизнула левый клык. На принятие решения секунды или уже нет? Зверь в одно мгновение оттолкнулся от земли и прыгнул. Быть мне погребённой под его тушей, если бы не булыжник. Со всех имеющихся сил размахнулась и засветила камнем волколаку промеж глаз, да так, что тот рухнул едва ли не на меня. Кинулась к спасительной воде и опустила в поток ладони, отчаянно прося помощи. — Всё верну, до капли, — шептала я, чувствуя, как ниточки пульсирующей энергии тянутся по венам, восполняя мои силы. Мерцана тем временем, встряхнув покалеченной головой, взревела, вскочила на задние лапы и огляделась в поисках меня. Резерв едва заполнился наполовину, и мои шансы всё ещё были невелики, но кто сказал, что нельзя быть проводником между источником и целью? Вынула одну руку из воды и, направив её в сторону готовящейся к новому прыжку Мерцаны, ударила в неё мощным заклинанием. Но с проклятой с рождения колдуньей сражаться оказалось не так просто. Я и не подозревала, что она может использовать магию, находясь во второй ипостаси! Но именно это Мерцана и сделала, и я едва успела рухнуть в воду, ускользая от черного сгустка магии, брошенного звериной лапой. Неудачно упала, лицом на камни, что тут же проявилось каплями крови, окрашивающими воду. Вскинула голову, не обращая внимания на царапины, присела на корточки. Учуяв запах крови, зверь утробно зарычал и бросился ко мне. Очередное заклинание, брошенное в его сторону, лишь опалило шкуру на плече волколака, не причинив значимого вреда, а вот сама Мерцана одним взмахом могучей лапы откинула меня к стене. — Врёшь, не возьмёшь, — прохрипела я, пытаясь вновь вдохнуть после удара, что выбил весь воздух из моих лёгких. — Никогда ещё ни одна псина не кусала Леших. Словно в насмешку над моими словами волколак разинул ощерённую пасть, но лишь оглушительно клацнул зубами, когда я с криком двинула по его нижней челюсти коленом и попыталась отползти в сторону. Физических сил осталось мало, зато магии должно было хватить на два импульса: один, чтобы ударить тварь ещё раз, и второй, чтобы дать Ярославу знать, где я и что со мной. Отчаянный шаг, безумный, нет никаких гарантий, что у меня получится, но я должна была попытаться открыть ему правду. И пусть это будет последним, что я сделаю в своей жизни, зато Змей будет жить. Ему ещё сто лет Аргросом править, а кроме него некому. — Леших? — вдруг прорычала Мерцана, сверкая жёлтыми глазами. — Ты из рода Лешего? — Ага, — широко улыбнулась я, после чего прижала ладонь к горлу зверя. — И могу делать вот так. Один позыв, и силы колдуньи потянулись ко мне. Едва не забыла, что она — тоже часть природы, пусть и изувеченная, проклятая, но часть. Не магию девицы чёрную я перетягивала на свою сторону, а жизнь её. Поймав изумление в волчьих глазах, лишь помотала головой. Убить не смогу. Не могу я причинить вред живому существу, каким бы паскудным оно ни было, такова моя суть. И дело не в личных принципах, а в природе моей. Хочется, грех, но хочется сейчас взять и высосать из этой проклятой твари все соки до издыхания, но не могу. Потому, черпнув достаточно сил для задуманного, я отпустила Мерцану, и она тяжело рухнула на землю, едва дыша. Сама села рядом и всеми силами попыталась погрузиться в транс. Очень надеюсь, что наши с князем поиски в подобном состоянии «между» не прошли даром и я смогу хоть чуть, но дотянуться до него ментально. Отклик мои старания получили сразу, князя я чувствовала отлично. Взбешён, измучен и напуган до смерти. Вряд ли смогу вызвать его в транс в таком состоянии. Что же делать? Телом чувствую, как ворочается рядом Мерцана, приходя в себя. Время уходит. Что я хочу ему сказать? О чём попросить? Не подберу слов даже, не успею. Может, просто показать? Что есть силы зажмурилась и одним рывком бросилась душой к Ярославу. Как сквозь толщу воды до меня доносились обеспокоенные голоса Арсения и Клавдия, где-то рядом с ними верещал Родион. Открыв глаза, увидела перед собой княжеский кабинет, точнее, ониксовый стол, а напротив — столпившихся друзей и Родьку на руках у советника. Они что-то спрашивали, махали руками перед моим лицом. Неожиданно захотелось плакать. Что, если я вижу их всех в последний раз? Мое сознание резко дернулось, конвульсивно, лица перед глазами задрожали, а потом пришла боль. Оглушающая, ослепляющая, лишающая чувств. «Похоже, эта тварь всё-таки меня убила», — мелькнула в голове мысль. По груди и плечу текло что-то горячее, тело жгло огнём, затем яркая вспышка портала пронзила темноту, застилавшую глаза. — Ира! — раздался где-то далеко-далеко голос Ярослава, такой родной и любимый. Я улыбнулась. У меня получилось. — Ирка! — визг обожаемого кота резал слух. Пусть передаст дедушке, что я его люблю. Я их всех люблю. И умирать мне совсем не страшно и уже даже не больно. Досадно только немного, столького в жизни не успела. ГАМИк не закончила, Ритку за волосы не оттаскала, Клавдия с Леной не поженила, Арсению даму сердца не нашла, Родьку в сметане не искупала, а ведь обещала. Не стала поводом для дедушкиной гордости. Ярославу не призналась во всём, начиная от чувств и заканчивая обманом. Может, даже лучше, что я умираю сейчас, чем потом сгорела бы от стыда, смотря ему в глаза. Всё стало так просто и понятно, что захотелось смеяться. И жить захотелось. Отчаянно и долго. И любить до безумия. Но было уже поздно хотеть. Слишком поздно.