Горынычам вход воспрещен

Реальность возвращаться не хотела. Сознание то выплывало из мрака, улавливая какие-то голоса, прикосновения, то вновь уходило на глубину забытья. Сколько бы я ни боролась с болью и онемением, проснуться окончательно не получалось. Были моменты просветления, когда тьма ненадолго отступала. Мне неожиданно становилось легче, и перед внутренним взором появлялся образ князя. Почему-то знала, чувствовала, понимала: он делится со мной своей энергией, поэтому я его вижу. Как когда-то я поддерживала его, насильно удерживая в мире живых после Пещеры бесов, так и он теперь не отпускал меня в мир мёртвых. Только вот выглядел Змей как-то странно. Несомненно, это был он: тот же вихор тёмных волос, красивые скулы и волевой подбородок, а вот взгляд… Он будто насмехался надо мной, даже красивые губы исказила издевательская усмешка. А за спиной Ярослава клубился чёрный дым. Не могли эти образы предвещать что-либо хорошее. Но что могло скрываться в этом дыме? Что это за знак? Получается, у Змея есть тёмная сторона, которую он скрывает так тщательно, что ни я, ни кто-либо ещё её не видел? Неужели второй ипостаси мало? А проснуться и разобраться во всём у меня не получалось. Очевидно, была ещё слишком слаба. Я уже привыкла к бесполезности своих попыток, поэтому очень удивилась, когда однажды, уже и не надеясь на пробуждение, «постучала в дверь», ведущую в реальность, и она открылась. В реальности была ночь, глубокая, звёздная. Первое, что увидела из-под опущенных ресниц, были именно звёзды. А горели они так ярко, словно подбадривали: «Ирка, всё хорошо будет! Держись!» И я улыбнулась. Ещё некоторое время любовалась небесными огнями, ни о чём не думая, потом всё же неторопливо окинула взглядом помещение, где находилась. Сомнений не было: это не моя комната. Точнее, не комната, которую я занимаю в замке Горыныча. Один взгляд на широкий подоконник, и меня осенило: я в покоях князя. Я лежала на кровати, в ногах чувствовался какой-то мягкий тёплый комок, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это Родька. Около кровати — кресло, в нём, увлечённо читая какую-то книгу, сидел Клавдий. Растрёпанные пепельные волосы, тёмные круги под глазами красноречиво говорили о том, что эта ночь бдения надо мной — далеко не первая. Скользя взглядом по советнику, чуть нахмурилась, увидев нездорово потемневшие вены на его руках. Это ещё что за новости? — Привет, — тихо подала голос я, не столько обращая на себя внимание, сколько проверяя свою способность говорить и вообще жить. Ростов испуганно чертыхнулся, книга выпала у него из рук на пол, а серые глаза пристально впились в меня. — Ирка, — расплылся в улыбке Клавдий, неверяще оглядывая меня. — Пришла в себя, наконец-то. — И надолго я «выходила»? — усмехнулась я. — Трое суток мы тут по очереди над тобой кукуем, сегодня моя вторая ночь, — ответил Ростов, после чего поднялся на ноги. — Князь велел, как очнёшься, немедленно его будить. — Погоди ты, — выпалила я, собирая руки в ноги и пытаясь подсесть повыше, — ой-ой-ой. Опустилась обратно, оглушённая болью, что пронзила шею с правой стороны, ключицу и грудную клетку. Советник тут же оказался рядом, помогая устроиться удобно и костеря меня на чём свет стоит. — Тебе вообще дёргаться противопоказано, а ты тут такие фокусы выделываешь, — шипел он, поправляя мне одеяло. — Если сейчас князь тебе задницу надерёт, я даже защищать не стану. — Ой, — наигранно испуганно пискнула я, выглядывая на Ростова из-под края одеяла. — Лежи спокойно, сейчас приведу, — улыбнулся Клавдий и с этими словами покинул мою комнату. От моих жалких попыток сесть повыше проснулся Родион и, недовольно заворчав по привычке, поднял свою одноухую голову. Встретившись со мной взглядом, он, похоже, осознал, что я пришла в себя, и кинулся к моему лицу. — Иринка-дурилка, очнулась! — верещал он, щекоча меня своими усами. — Я чуть седьмой жизни не лишился с перепугу! — Всё же обошлось, Родька, — пытаясь отвернуться от его мохнатой морды, хохотнула я. — Да я даже не из-за раны твоей! Горыныч твой тут чуть замок с землёй не сравнял, когда узнал всё! Думал, всё, конец котёнку. — Да ну? — ошалело выдала я. — Ты не представляешь, у него глаза сразу змеиные сделались, даже дым из носа пошёл, чтоб мне хвоста лишиться, если не так было! — восторженно вещал «котёнок». — Тебе отрезать или оторвать? — любезно поинтересовались с порога. Там, взъерошивая волосы спросонья, стоял не кто иной, как виновник кошачьего беспокойства. Ярослав выглядел ещё хуже, чем Ростов, и я почувствовала себя невыносимо виноватой перед ними. Уверена, где-то там ещё Арсений успевает отсыпаться, тоже немало уставший. Князь подошёл к кровати, внимательно оглядывая моё лицо, поскольку только оно и торчало из-под одеяла. Родиона с постели как ветром сдуло, что вызвало у меня улыбку. Надо же, хоть кого-то этот негодник наконец-то боится. — Знаешь, было страшно думать, что больше не увижу, как ты улыбаешься, — тихо произнёс Змей, присаживаясь на край кровати. — Последнюю улыбку я видел там, в ущелье, когда ты уже теряла сознание. Чему ты улыбалась? Он смотрел на меня таким мягким и нежным взглядом, что даже не хотелось думать о плохом. Вспоминать свои мысли об упущенных возможностях, невыполненных обещаниях и несказанных словах. Чему я улыбалась? А, вспомнила. — Я думала о тебе, — произнесла я полушёпотом, чувствуя, как щёки заливает румянец. — О том, что ты всё-таки меня нашёл и спас. — После того, как у меня перед глазами вдруг появилось ущелье, а потом — разинутая пасть волколака, я думал, что сошёл с ума, — вдруг заговорил князь, не отрывая от меня взгляда. — Каждая секунда была на счету, нам пришлось полностью опустошить резерв Арсения, чтобы создать портал. Я не мог этого сделать, потому что, во-первых, ключевая в этом деле — магия воздуха, а во-вторых, мне предстояло прикончить эту тварь, на это тоже потребовалось немало сил. Зажмурилась, понимая, сколько проблем принесла своим идиотским решением выследить волколака той ночью. И это я ещё всего не знаю… — Не переживай ты так, — правильно понял мои эмоции Ярослав и улыбнулся. — Всё хорошо, все живы и почти здоровы. После чего князь, чуть приподнявшись, наклонился ко мне. Осторожно стянул одеяло ниже, открывая шею и грудь, что были плотно обмотаны повязками. Приложил ладонь к моей многострадальной шее, и я почувствовала, как нити его энергии тянутся под моей кожей. Снова знакомое ощущение — обмен энергией, и я уже приготовилась увидеть другого, тёмного Змея, но надо мной склонялся всё тот же, родной и привычный, с тёплым взглядом зелёных глаз. Ладонь князя скользнула ниже и замерла на ключице, и я вновь почувствовала толчки, с которыми его силы проникали в меня. — Не думаю, что в этом есть необходимость, — попыталась возразить я на такую растрату жизненных ресурсов. — Я ведь уже в сознании. — Я должен быть уверен, что с тобой всё в относительном порядке, — ответил Ярослав, убирая руку и встряхивая её. Рукав рубашки скользнул вверх, и я увидела, что вены князя ещё темнее, чем у Клавдия, почти черные. Поймав мой взгляд, Змей одёрнул манжету вниз. — Последствия, — пожал плечами он. — Всё в порядке, не волнуйся. — У Клавдия то же самое, — прищурилась я, не желая отпускать эту тему. — Это как-то связано со мной? — Переливы энергии просто так не даются, — нехотя ответил Ярослав. — Ты была очень слаба, умирала у меня на руках. Сначала я делился своими силами, потом Ростов. Слов не было. Хотелось одновременно и настучать обоим целителям по макушкам, и слёзно благодарить их. Нельзя в таких объёмах отдавать энергию, нельзя! Им теперь неделю восстанавливаться, не меньше. И, судя по тому, что Клавдий выглядит лучше князя, на нём острая необходимость в силе иссякла, очевидно, мне стало лучше. А вот Ярослав принял удар на себя. Можно считать, что мы в расчёте. — Спасибо, — всё же произнесла я, пряча взгляд, чувствуя свою вину. — Перестань, — раздалось в ответ. — Мы не могли иначе. А теперь отдыхай. Обо всем остальном поговорим утром. И, ободряюще улыбнувшись, князь покинул свою комнату, оставляя наедине с роем непокорных мыслей. «Всё остальное», подразумеваемое Змеем, только теперь проснулось в моей памяти и взволновало не меньше, чем эти чёрные вены на руках моих спасителей. Что стало с Мерцаной? Она мертва? А как же свадьба? И что скрывает за собой тёмная сторона князя?

***

Утром я в предвкушении ответов на все мои вопросы с нетерпением ждала, пока ко мне придёт хоть кто-нибудь. Родька как ночью куда-то запропастился, так и не появлялся, а мне нужны были сведения! Попытка самостоятельно встать с кровати потерпела полный крах. Правая рука плохо слушалась и ныла, я не могла поворачивать голову вправо из-за боли и повязок, да и общее состояние оставалось неудовлетворительным, как сказал бы Ростов. — Да придите ко мне, хоть кто-нибудь, — обиженно позвала я, не надеясь услышать ответ. — Иду-иду, — насмешливо раздалось из-за двери. В комнату, открыв спиной дверь, вошёл Арсений с подносом еды в руках. Бегло оглядев княжеского министра на предмет чёрных вен и каких-либо ещё видимых повреждений, осталась довольна: Доргачевский был совершенно здоров. Увы, почувствовать что-то магией я пока была неспособна, мой резерв был истощён подчистую. Но мне хватило жизнерадостных искр в карих глазах Арсения и его улыбки, чтобы успокоиться и от чистого сердца поприветствовать министра. — Рад видеть тебя в добром здравии, — искренне ответил он, размещая поднос с едой на моих коленях. — И уверен, оно станет ещё лучше, когда ты поешь. Только сейчас, увидев перед собой пирожки, кружку молока и миску свежих ягод, я поняла, насколько голодна. Совершенно не стесняясь Доргачевского, я принялась за еду, едва не урча от удовольствия. Арсений, подперев голову кулаком, с улыбкой наблюдал за мной. Вскоре меня начало это смущать, и я решила его чем-нибудь занять. — Расскажи-ка мне обо всем, что тут творилось, — попросила я, чувствуя, что он только и ждёт этого. — Начиная с того момента, как меня тюкнули по голове и уволокли в ущелье с мёртвой водой. — О-ой, этого не передать, — усмехнулся Доргачевский, откидываясь на спинку кресла. — Вопли Родиона даже в подвале услышали, не говоря уже о нас троих. Князь даже не сразу обратил внимание на говорящего кота, тогда как я глазел на него и почти не слушал. Я рассмеялась. Как-то я не подумала о том, как буду объяснять жителям замка, откуда взялся мой кот. Хотя, пока так никто и не поинтересовался. Не исключено, что Родька уже сам что-нибудь сочинил. Надо будет узнать, чтобы если врать, то одинаково. — Очнулся я от рычания Ярослава, — продолжал Арсений. — Хуже всего было то, что мы понятия не имели, где тебя искать. Князь пытался как-то дотянуться до тебя, но из-за эмоционального напряжения не мог, что ещё больше его бесило. По следу от комнаты Мерцаны уже были отправлены маги и воины, только вот не было никаких гарантий, что они смогут тебя найти. Тогда-то ты сама и вышла на нас. На князя, точнее. Он прошептал что-то про ущелье, пока приходил в себя, а я уже создавал портал. Дело небыстрое и затратное, да ты и сама знаешь. Нужно было не только создать его, но и удерживать, чтобы вы смогли пройти обратно. Тогда мне на помощь пришёл Клавдий. По тому, как Доргачевский вдруг улыбнулся, я всё поняла. — Вы помирились? — Он простил меня, — поправил Арсений. — Думаю, это всё из-за тебя. Он видел, что я ни за что не закрою портал, пока вы не вернётесь, и что-то для себя понял. Ты дорога ему. — Я знаю, — улыбнулась я, выглядывая на министра из-за кружки с молоком. — Как и он мне. А потом министр поведал мне о том, что было в ущелье. Когда Ярослав с мечом наголо прошёл через портал, он увидел волколака, склонившегося над моим телом, и, взревев, кинулся на него. Они дрались не на жизнь, а насмерть, причём тварь намеревалась именно прикончить князя, не ранить или обездвижить, а именно убить. Тогда все факты ещё не сложились в голове моих спасителей. Когда всё закончилось, Ярослав вынес меня из портала на руках, уложил на один из диванов в своём кабинете. Парни уже были готовы закрыть портал, но князь вновь нырнул в него и выволок оттуда Мерцану, что уже почти приняла человеческий облик. — Дальше я знаю только со слов Клавдия, потому что едва Мерцана оказалась в кабинете, я рухнул на пол без чувств, — министр поморщился, словно это воспоминание было ему неприятно. — Ростов ещё был вполне вменяем, поэтому князь оставил его со мной, велев ни за что не отпускать меня на тот свет, если будет такая опасность. Но всё обошлось, я просто пару дней проспал в беседке во дворе, восстанавливаясь физически и магически. Мерцану прямо в кабинете обыскали, при ней нашли мощный магический амулет, скрывающий её от поисков. Но, как я думаю, он был рассчитан только на одну из ипостасей. Потом её заковали в антимагические кандалы и под охраной отправили в темницу. А вот ты… Тут в меня стрельнули таким заинтересованным взглядом, что я подавилась пирожком. — По словам Ростова и слуг, князь лично унёс тебя на руках в свои покои, заперся изнутри и не выходил двое суток. Только когда вопли твоего кота и просьбы Клавдия сообщить хоть что-нибудь за дверью становились невыносимыми, он выглядывал на пару минут и говорил, что всё под контролем и ты будешь жить. Знаю ещё, что Клавдий тоже принимал участие в твоём исцелении, когда князь буквально ползком добрался до подоконника и заснул. Как мы все видим, ты жива, но вот, что он делал, даже я предположить не могу. Я просто молча смотрела на Арсения. Были ли те переливы энергии, о которых говорил Змей, лишь переливами, а не чем-то большим? Если этот человек, обладающий такой силой, каких я ещё не встречала, сам истощился под ноль… Не просто так я видела его тёмную сторону. Это как-то связано, но ничего общего между этими фактами пока не приходит мне в голову. Мною овладевали смешанные чувства. С одной стороны, я была безумно благодарна им всем, но больше всего — Змею. С другой стороны, смешались вина и стыд за то, что я заставила правителя так рисковать своей жизнью и здоровьем. Очень неудобное положение, и не представляю, что должно произойти, чтобы я перестала чувствовать себя должной. — Значит, ты тоже не знаешь, — правильно истолковал моё молчание министр, разочарованно пожав плечами. — Ладно, как-нибудь всё равно узнаем. Как думаешь, где сейчас эти двое? — взгляд Арсения загорелся интересом. — Где? — переключилась я со своих тяжёлых дум. — Сегодня состоится суд над Мерцаной, — выпалил Доргачевский. — Димитрий прибыл в замок, все сейчас в тронном зале. Подождите! Что?! Суд, и без меня?! — Да они же не знают о ней ни черта! — вспыхнула я возмущением. — Она мне всё рассказала! — Что «всё»? — уставился на меня министр. — Она хотела убить князя, — заворчала я, пытаясь выпутаться из одеяла и твёрдо намереваясь идти в тронный зал. — Пошли сейчас же. — Ира, подожди, — попытался остановить меня Арсений, но я уже ковыляла к двери. — И в чём они собираются её обвинить? В похищении меня? В убийстве около дюжины жителей Аргроса? — продолжала негодовать я, уже у самой двери обернувшись к стоящему около кресла Доргачевскому. — Да вы её истории не знаете, а Димитрий ни за что не расскажет! Она князя хотела… — Кто князя хотела? — раздался над моей головой насмешливый голос Змея. — Уж не ты ли? — Ваше Высочество! — вспыхнула я, оборачиваясь к стоящему в дверях Ярославу. Но моё смущение тут же обернулось гневом. — Она Вас убить хотела! — Остынь, — мягко улыбнулся он, кладя ладони мне на плечи, и почти обезоружил меня этим. — Мы потому и пришли. За твоими словами. Только сейчас, осторожно выглянув из-за плеча князя, что было непросто, я увидела топчущегося в коридоре мужчину. Судя по характерному светлому оттенку волос, это и был Димитрий, единокровный брат Мерцаны. — Ты накинь на себя что-нибудь, — многозначительно изогнул бровь Ярослав, окидывая меня взглядом. — Будем ждать тебя в тронном зале. Арсений, проводишь её? — Безусловно, Ваше Высочество, — покорно ответил министр. Замечание об одежде стало ведром холодной воды, и я оглядела себя. Босая, в широких холщовых штанах, а сверху одежды нет! Конечно, всё сокровенное плотно обмотано повязками, переходящими на правую ключицу и шею, но сам факт… А при мысли о том, что эти повязки наверняка накладывал не кто иной, как сам Ярослав, мне стало нехорошо. Не без помощи Арсения надев просторную рубашку, явно мне не принадлежащую, и приведя волосы в порядок, я под руку с Доргачевским вышла из покоев князя. Слуги, что встречались нам по пути, лишь скромно улыбались и кивали в знак приветствия. Проходя мимо комнаты Мерцаны, я не упустила случая заглянуть в так заманчиво распахнутую дверь. Все вещи девицы были упакованы и стояли баулами на полу, а в кресле с отсутствующим видом сидел Игнат. Интересно, какая роль во всём этом спектакле отводилась ему? Надеюсь, что скоро смогу получить ответ на свой вопрос. Такой, казалось бы, недалёкий путь до тронного зала от покоев князя занял у нас около получаса, потому что я ещё не могла быстро передвигаться. Время от времени мне требовались передышки. В такие моменты Арсений настаивал на том, чтобы вернуться обратно, но моё упрямство было сильнее усталости. И вот двери тронного зала распахнулись перед нами, представив маленькую раненую меня и моего провожатого находившимся там людям. А их было немало. Здесь толпились какие-то графы и маркизы, судя по их вышитым камзолам; в более скромной, но опрятной одежде — старосты сёл. По периметру тронного зала стояли вооружённые воины, но самое большое их число было около обычной звероловной клетки, какие ставят при охоте на медведя. Там, за прочными прутьями, сверкая жёлтыми глазами, на полу сидела Мерцана. Теперь девушка не походила на княжескую невесту, совсем. Рваная одежда, всклоченные волосы, ссадины на лице, на рубашке пятна крови, подозреваю, что моей. Руки колдуньи были закованы в антимагические кандалы. Мерцана лишь скользнула по нам взглядом и отвела глаза, словно уже смирилась со своим поражением. В центре тронного зала, на своём большом чёрном троне сидел князь. Казалось, даже его чёрная рубашка не была такой чёрной, как оникс, что возвышался за его спиной и облегал по бокам. Зрелище восседающего на троне Змея всегда вводило меня в состояние некоего транса, притягивало к себе всё моё внимание. Не получалось представить на его месте никого другого, будто этот трон, да и весь замок были сделаны исключительно для него, не для его предков, а именно для него, Ярослава. Подле князя, на две ступени ниже, стоял Димитрий и не отводил взгляда от запертой в клетке сестры. По моим прикидкам, он был лет на пять старше Змея, плотный, среднего роста. Если Мерцану, отбросив на мгновение все наши с ней претензии друг к другу, можно было назвать симпатичной, то её брат внешне был скорее отталкивающим. Особенно рядом с Ярославом. Не знаю, о чём они беседовали, пока ждали нас, но сейчас все разговоры стихли, и всё внимание обратилось к нам. — Димитрий, уважаемые присутствующие, — обратился к притихшей аудитории князь, поднимаясь со своего места, — это Ирина, та самая девушка, что разоблачила волколака и показала нам истинное лицо моей бывшей невесты. Смутилась, ощутив на себе взгляды десятков пар глаз, но Арсений ободряюще приобнял меня за плечи и подтолкнул вперёд. На неслушающихся ногах приблизилась к ступеням, ведущим к трону. Ярослав тут же оказался рядом и, протянув руку, помог мне подняться выше. Вопреки моим ожиданиям, князь не занял своё место, а остался стоять рядом со мной на ступень ниже трона, продолжая поддерживать меня под локоть. Наверное, это что-то значило, потому что по толпе тут же прокатился шепоток. — Мы готовы выслушать тебя, — произнёс Змей, обращаясь ко мне. — Расскажи нам, о чём поведала тебе Мерцана в ущелье? Что за угрозы были озвучены и кому? Прежде чем начать говорить, посмотрела на Мерцану, потом перевела взгляд на Димитрия. Знает ли он о кровожадных планах своей сестры? А знал ли он вообще о её сущности? И я заговорила. Сначала тихо и неуверенно, потом более эмоционально, и под конец, передавая обещания колдуньи сожрать сердце князя у свадебного алтаря, едва сдерживалась от желания добить бывшую княжескую невесту. По мере моего рассказа Димитрий то хмурился, то ошалело смотрел на свою сестру, князь периодически сжимал моё предплечье, выдавая эмоции. — Не ошибусь, если скажу, что вы, Димитрий, не подозревали ни о природе своей сестры, ни о кровожадности её мстительных планов? — осмелела я под конец своего повествования. — Что? — вышел из странного транса правитель Гардиании, после чего всё же ответил. — Нет, не ошибётесь, Ирина. Я не знал. Конечно, предыстория наших княжеств далеко не тайна, как и смерть нашей тётки Василисы, но, чтобы Яга была настолько кровожадной... Воспитать для мести тёмного волколака! Мне тяжело в это поверить, правда. Похоже, это стало для него ударом. Мужчина то и дело оттягивал воротник рубашки, словно ему было трудно дышать, на лбу и висках выступили вены. Змей тоже заметил это, поэтому уже через минуту седобородый лекарь протягивал Димитрию какой-то травяной настой, судя по запаху — ромашку, для успокоения. — Как правитель Аргроса, на территории которого были совершены смертельные нападения и планировалось убийство князя, оставляю за собой право озвучить приговор, — прозвучал голос Ярослава позади меня, и я поняла, что он уже сидит на троне. Рядом со мной тут же незаметно оказался Арсений, продолжая поддерживать меня за руку, за что я была безумно ему благодарна. Князь помолчал, очевидно, раздумывая, какую меру наказания избрать для преступницы. — Повелеваю: Мерцану, сестру правителя Гардиании, путём магического ритуала лишить второй ипостаси и отправить домой под строжайший надзор её брата, Димитрия. Казалось бы, звучит совершенно безобидно, но, на самом деле, лучше было бы приговорить Мерцану к смертной казни. Лишение второй ипостаси — безумно болезненный процесс, ощущение, будто тебя разрезают пополам, медленно, мучительно, одну из половин сжигают, а вторую оставляют доживать свой век искалеченной и совершенно безвольной. Такой человек становится куклой, ничего не чувствует и ничего не хочет. Посадишь его — будет сидеть, поставишь — будет стоять, прикажешь улыбаться — губы куклы изогнутся в подобии улыбки, и на этом всё. Страшно. На долю секунды мне стало жаль девушку, что после оглашения приговора свернулась комочком в клетке и горько зарыдала. Уж лучше смерть, чем такая участь. — Позволь поговорить с ней перед… этим, — хрипло прозвучал голос Димитрия, что смотрел на Ярослава снизу вверх. Князь, потирая пальцами виски, лишь кивнул. — Что с тобой? — когда Димитрий отошёл, тихо спросила я Змея, заметив его нехитрые манипуляции. — Не так просто обречь человека на ужасные муки, — невесело усмехнулся он. — Ненавижу подобные судилища. Это один из самых значительных минусов того, что я сижу здесь. — Князь похлопал по каменным подлокотникам ониксового трона. Как по команде, мы обратили свои взоры к брату и сестре. Димитрий стоял около клетки, прижавшись лицом к её прутьям, Мерцана, с трудом поднявшись на ноги из-за закованных рук, стояла по другую сторону. Правитель Гардиании, совершенно не боясь, протянул руку сквозь прутья и вытер слёзы сестры, размазав по её лицу грязь и кровь. Не нужно было обладать даром чтения по губам, мы и без этого понимали, что он задаёт ей только один вопрос: «Зачем?», но девушка лишь мотала головой, поджимая губы и роняя слезы. Без слов мы наблюдали за тем, как из тронного зала вслед за толпой выносят клетку. Это сооружение словно было напоминанием о том, что в ней заточена не только хрупкая девушка, но и огромный кровожадный зверь. Хуже всего было то, что эти двое были одним неделимым целым. Димитрий стоял на том же месте, где прощался с сестрой, совершенно один, потерянный и несчастный. И я точно знаю, что не одна зажмурилась, когда под сводами замка прозвучал отчаянный, последний крик Мерцаны: — Простите!