Горынычам вход воспрещен

Предрассветные лучи коснулись моих ресниц, заставляя окончательно очнуться от сладкой дремоты и приоткрыть глаза. На груди мерно посапывал Родион, вернувшийся пару часов назад. Нарушать сон кота было преступлением, но иначе никак. Я чуть пошевелилась, давая понять хвостатому, что намерена подняться с постели, на что он что-то проворчал и лениво сполз с меня, устроившись на краю кровати. Я села и потянулась. Несмотря на вчерашнее уныние, окутавшее меня с самого утра, сегодня я чувствовала себя гораздо лучше. Не нужно быть Лешихой, чтобы понимать, что дело тут в Горыныче. Наши преступно романтичные посиделки закончились далеко за полночь, когда он задремал, лежа головой на моих коленях. Как бы ни хотелось любоваться им, гладить темные пряди волос и наслаждаться каждой секундой проведенного вместе времени, пришлось осторожно разбудить венценосного и попрощаться, на пороге комнаты задержавшись чуть дольше положенного в его крепких объятиях. Слишком много на сегодня запланировано, и проспать момент никак нельзя. Быстро привела себя в порядок, облачилась в дорожную одежду. Собрала свои скромные пожитки, проверила, не забыла ли чего. После этого я осторожно выглянула в коридор, проверяя его на наличие слуг. Пока было тихо. Скользнула к двери напротив и тихо постучала. Клавдий открыл мне сразу же. — Доброе утро. Выглядишь значительно лучше, чем вчера, — быстро оглядев меня с ног до головы, констатировал советник. — Я уж думал, не уедешь, не сможешь. — Договор есть договор, — твердо ответила я. — Главное, что после этого мы будем свободны и вольны делать, что хотим. А хочу я вернуться сюда еще раз и, желательно, живой. — Аналогично, — усмехнулся Ростов, принимая у меня из рук мои вещи и укладывая их в свою необъятную сумку. Сборы заняли не так много времени, как ожидалось. Уже в коридоре опомнилась, что чуть не забыла главное. Пришлось возвращаться в комнату, будить нагло спящего Родьку и тащить его подмышкой до тронного зала. За то время, что мы прожили в этом замке, выяснить распорядок смены стражи у дверей тронного зала не составило труда. Вот и сейчас мы, сидя за углом, терпеливо дожидались, когда одна пара дюжих молодцев уйдет, чтобы через некоторое время ее сменила другая. Наше ожидание было недолгим, и вот стража, потягиваясь и предвкушая плотный прием пищи, удалилась в противоположную от нас сторону. — Ты иди за Искрой, а я в конюшню, — шепотом распорядился Клавдий. — Заодно узнаю, уехал ли князь и где Доргачевский. — Будь осторожнее, — напутствовала я его, на что советник усмехнулся и кивнул, после чего скрылся за поворотом коридора. Мне досталось самое ответственное и, что неприятнее всего, подлое дело. Недовольный Родька устроился у меня на плечах, как меховой воротник, и пытался доспать. Действовать нужно было быстро. Я скользнула в двери тронного зала и, оглядевшись, удовлетворенно обнаружила, что он пуст. С заходящимся сердцем подошла к трону из черного оникса и, встав за его спинкой, провела ладонью по прохладному камню. Искра тут же вспыхнула под моей рукой, и я, как вчера, пассом потянула её на себя. Артефакт охотно поддался и устроился в моей ладони, будто тут всегда и был. — Вот и всё, — тихо выдохнула я, смиряясь с тем, что мне предстояло и предстоит совершить. — Обратного пути нет. Спрятав Искру во внутреннем кармане плаща, быстрым шагом покинула тронный зал и устремилась к выходу из замка. По коридорам уже сновали первые слуги, меняли сгоревшие за ночь свечи в канделябрах, подметали полы и звенели посудой. Накинув капюшон, я быстро спустилась на первый этаж и вышла из замка, после чего направилась к конюшне. Там меня уже ждал Ростов. Как мы и надеялись, Амира в стойле уже не было. Эйла и Пепел покорно стояли рядом с советником, то и дело мотая головой, словно не понимая, зачем их вывели в такую рань. Клавдий приторочил свою сумку к седлу Пепла, проверил надежность крепления моего седла на спине Эйлы и кивнул, давая добро. Я влезла в седло, по-прежнему не очень уверенно чувствуя себя верхом. Прошлая наша прогулка до Нефёдово, конечно, преподала мне кое-какие уроки, но до абсолютного спокойствия в седле мне еще далеко. Ростов привычным движением влетел на спину Пепла, проверил упряжь и направил своего коня к главным воротам. Я тихонько тронула поводья, и Эйла послушно пошла за Пеплом. Предстоял еще один опасный момент нашего бегства — нужно было пройти через охрану ворот так, чтобы в самое ближайшее время за нами не послали погоню. Стоило нам приблизиться к воротам, перед мордой Пепла тут же вырос стражник. Вежливо кивнул Ростову и мне и поинтересовался: — Куда направляетесь? Не поймите неправильно, князь велел беречь своих гостей как зеницу ока. — На сегодня запланирована поездка до скального алтаря жертвоприношений, — с готовностью ответил Клавдий, ничуть не смутившись. — Вас должны были предупредить. — Предупредили, — кивнул стражник. — Только вас должно быть трое. Министр Доргачевский должен быть с вами. Без него не велено пускать за ворота. — У министра Доргачевского возникли проблемы с его своенравным конем, — усмехнулся Ростов, оглядываясь на конюшню, словно там действительно боролись за право главенства Арсений и Мавр. — Велел ехать к краю леса и там его дожидаться. — Раз Доргачевский велел, — пожал плечами стражник и, к нашему общему облегчению, отступил с дороги. Мы спокойно прошли через ворота, после чего я поравнялась с советником. Мы переглянулись, словно убеждаясь в том, что нас действительно пропустили и все в порядке, насколько все вообще может быть в порядке. — Ты попрощался с Еленой? — тихо спросила я, перебирая пряди гривы Эйлы. — Да, — так же тихо отозвался Ростов, внимательно осматриваясь по сторонам. — А ты с князем? Улыбка тронула мои губы, стоило вспомнить о прошедшей ночи. Ничего смелее поцелуев мы себе не позволили, даже они были и для меня, и для него невероятны. Чувства захлестывали с головой, заставляя теряться во времени и пространстве. А когда, отстранившись от Ярослава на миг, я встретилась взглядом с его нечеловеческими змеиными глазами, сердце и вовсе было готово выпрыгнуть из груди, а руки покрылись мелкими мурашками восторга. Вот и приоткрылась мне одна из тайн правителя Аргроса. И раньше были подозрения, но теперь уже я точно уверена: стоило каким-либо сильным эмоциям овладеть князем, как его глаза теряли человеческий облик, ставясь чуть больше, еще зеленее, зрачок вытягивался, придавая взгляду Ярослава более хищное, звериное выражение. Но я не сомневалась: сейчас вспышка эмоций вызвана не злобой или негодованием, а куда более глубокими и приятными чувствами. Сладкие воспоминания померкли перед осознанием того, что прямо сейчас я предаю его, своего невероятного Змея Горыныча. Ему будет больно, он не поверит даже сразу. Но потом, когда все осознает, будет проклинать себя за чувства, что застлали ему глаза и не позволили увидеть мою истинную сущность. А потом мне предстоит вернуться и постараться убедить князя понять меня и хотя бы попытаться простить. — Попрощалась, — выдохнула я, успокаивая свое сердце и возвращая вожжи разуму. — Господин Бессмертный знает о том, что скоро Искра будет у него? — Да, вчера вечером отправил ему письмо и почти сразу получил ответ, — отозвался советник. — Кащей очень доволен нашей работой и ждет нашей встречи с нетерпением. Просил передать тебе свое уважение и благодарность. — Уважение за воровство и предательство? — горько усмехнулась я, покачав головой. — Даже обидно. За разговорами мы достигли края леса. Не сговариваясь, обернулись и бросили прощальный взгляд на замок Змея Горыныча. Непобедимой громадой возвышался он позади нас, темные проемы окон смотрели на нас с упреком, ворота всё еще были открыты, похоже, стражники дожидаются, когда гонычевский министр совладает со своим скакуном. Пока они не заподозрили неладное, нужно уходить. — Даже мне не по себе, — подал голос молчавший до этого Родион. — Не представляю, каково вам обоим. Мы лишь вздохнули, после чего повернули коней к лесу и ступили под его тень. Кот соскользнул с моих плеч и с трудом устроился в седле передо мной. Эйла не впечатлилась появлением еще одного седока, к тому же когтистого, и недовольно запрядала ушами. Я погладила её по шее, успокаивая. Следуя примеру Ростова, сдавила бока лошади коленями, ускоряя её шаг. Мы углублялись в лес.

***

День бежал вперед, мы продвигались сквозь таинственный и живой лес Аргроса. Совсем как в начале нашего путешествия. Казалось, целая жизнь прошла с тех дней. Столько всего произошло, столько мы пережили на земле этого княжества, и вот теперь сбегаем отсюда, унося с собой светлые воспоминания, немалый жизненный опыт и разбитые сердца. По мере углубления в лес я чувствовала его всё отчетливее. Едва мы вошли под тень его деревьев, на задворках сознания я почувствовала легкий звон напряжения. Поразмыслив, пришла к выводу, что он чувствует наше настроение, а возможно, и знает, кем мы оказались и сожалеет, что когда-то пропустил нас. Но когда звон перерос в барабанный бой, отдающийся в самом мозгу болезненными импульсами, я решительно натянула поводья, останавливая Эйлу. — Что такое? — тут же обеспокоился Ростов, придерживая Пепла. — Ты что-то услышала? Почувствовала? Погоня? — Подожди, — цыкнула я на него, спешиваясь и подходя к ближайшему дереву. — Сейчас узнаю. Приложив обе ладони к шершавой коре дерева, я открыла лесу свой разум. Череда неясных образов, приправленная болезненной пульсацией опасности, пронеслась перед внутренним взором, ничуть не проясняя ситуации. Я направила свою энергию навстречу лесу, силясь успокоить его и внятно показать мне, в чем проблема. Не сразу, но он прислушался ко мне и нарисовал картину, что так волновала его. Еще бы такое не взволновало! Я вглядывалась в появившихся перед глазами вооруженных воинов. Их было много, и они были близко. Погоня! Я очнулась, отняла руки от ствола дерева и встряхнула их. — Погоня, Клавдий. Вооруженная, верховая. Уже довольно близко, судя по ощущениям. Ростов побледнел, но быстро взял себя в руки. Я уже была в седле, и советник пришпорил своего коня, пуская его вперед по тропе, вьющейся впереди. Мне оставалось только следовать за ним и тихо умолять Мать-Природу, чтобы позволила своей дочери добраться до дома живой и невредимой. Я едва успела натянуть поводья, чтобы не врезаться во вдруг замершего Клавдия. Переводя дыхание и недоуменно смотря на его будто судорогой сведенную спину, я направила Эйлу с тропы, чтобы обойти круп Пепла и остановиться рядом с советником. Проследив за его взглядом, я прищурилась, чтобы убедиться, что зрение меня не обманывает. Сердце замерло в страхе. Перед нами в предвечерних сумерках на поляне полукругом выстроились те самые вооруженные воины из того видения, что показал мне лес. Лица их не выражали ничего, и нашему появлению они ничуть не удивились, словно давно ждали нас. Их количество не ограничивалось одним стройным рядом, остальные терялись в темноте и тени деревьев. Мое внимание привлек Ростов, который отмер и заозирался по сторонам, ища пути отступления и побега. Но бежать было некуда. Засаду догонявшие выбрали идеальную. Пройти можно было только через них, поскольку по бокам были густые и колючие заросли кустарника. — Что теперь? — шепотом поинтересовалась я, рефлекторно прижимая Родьку поближе к себе. Кот тоже вел себя беспокойно, чем никак не способствовал ситуации. — Портал? — предложил он вдруг, уставившись сначала на меня, а потом на Ростова. — Как тогда, когда Ирку украли! — Не безопасно, — отозвался советник, почему-то внимательно изучая лица выстроившихся рядами воинов. Присмотревшись к ним, я задалась вопросом: если они были в погоне, то как оказались перед нами? Я вдруг поняла, что не вижу ни одного знакомого лица среди наших «преследователей». И тут совершенно неожиданно я увидела его, единственное знакомое лицо, и едва сдержала стон отчаяния. Сидя верхом на своем черном как смоль коне, сквозь ряды воинов к нам приближался правитель Аргроса. Амир небрежно расталкивал могучей грудью и плечами зазевавшихся мужчин, освобождая себе дорогу. Ярослав даже не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован ко мне. Но вопреки своим ожиданиям, я не видела в глубине его глаз ни разочарования, ни укора, злобы, ни обиды. Лишь боль и чувство вины таились там, вгоняя меня то в страх, то в ступор непонимания. — Ира, — осторожно позвал меня Ростов, — отойди за меня. — Нет, — немедленно отозвалась я. — Я её украла, мне и отвечать. Я чуть тронула поводья, и Эйла сделала шаг вперед. Но Змей помотал головой, ясно давая понять, что не желает, чтобы я приближалась. Я готовилась к этому, но не ожидала, что будет так больно. Мне было не дано понять, что чувствует он при виде девушки, что еще вчера сжимал в объятиях и целовал так нежно, что щемило сердце, а сегодня она украла артефакт, что охранялся его семьей не одно поколение, чтобы передать его правителю другого княжества. И в обмен на что? На возможность вернуть себе прежнюю жизнь и имя. Но стоило ли оно того? Этот вопрос я искала в его глазах и не находила. Если боль в его глазах я еще могла объяснить, то чувству вины не находила причин. Не знаю, сколько еще мы бы стояли так, друг напротив друга, силясь разгадать то, что крылось в наших душах, если бы не голос, раздавшийся из уже опустившейся темноты ночи. — Я не сомневался в тебе, Клавдий. Я с трудом оторвала взгляд от Ярослава, что вдруг недобро оскалился и посмотрел в сторону, туда, откуда раздался голос, и тоже обратила свое внимание туда. Стоявшие полукругом воины зажгли факелы, освещая поляну. Выступивший из темноты всадник был высок и худощав, даже сух. Казалось, что с нашей последней встречи он усох еще сильнее. Череп, туго обтянутый темной, старой кожей венчала блестящая в свете луны корона, на тонкой шее висела массивная цепь. Узкую грудь закрывал доспех, украшенный драгоценными камнями, на поясе в ножнах лежал меч. Глаза всадника в свете факелов нездорово блестели, и вскоре я поняла, что он изучающе смотрит прямо на меня. — Ну здравствуй, Ирина Беломорова из рода Леших. Давно не виделись, — скрипучий голос вновь разнесся над поляной, окончательно развеивая мои мечты о спасении.