Горынычам вход воспрещен

— Здравствуй, Кащей из рода Бессмертных, — выдохнула я, лихорадочно соображая, что же делать.   — Нет у меня рода, — жутко оскалился череп в короне. — Я единственный в своем роде, и намерен и впредь таковым оставаться. Разумеется, не без твоей помощи.   Ну уж дудки. Словно услышав его слова, Искра во внутреннем кармане плаща запульсировала, и я неосознанно попыталась её усмирить, направив к ней поток своей силы. Артефакт у меня всего несколько часов, а я уже чувствую, как глубоко мы с ним связаны. Не врали записи в княжеской книге, не врал и Кащей, когда передавал мне свою просьбу через Клавдия, — Искра отлично чувствует меня, а я её. Получилось. Только, похоже, мои манипуляции не остались без внимания. Кащей смотрел на меня чересчур внимательно.   — Вижу, ты уже научилась ею пользоваться. Отлично. Это-то мне и нужно, — после этих слов господин Бессмертный медленно повернулся в сторону застывшего статуей Горыныча, плотоядно усмехнулся и вновь обернулся ко мне. — Точнее, это нужно нам. Не так ли, Ярослав?   Мой взгляд метнулся к Змею, что не сводил с меня глаз. Что бы он ни говорил, знала я его достаточно, чтобы понять, что в душе князя сейчас происходит нешуточная борьба. Вот только какой выбор стоит перед ним? Фантазия отказала мне, и придумать что-либо стоящее не получалось. Не сразу до меня дошел смысл слов Кащея. Им обоим нужна Искра?!   — Не может быть, — очнулся от наваждения Ростов и помотал головой, подкрепляя свои слова. — Надо же, как интересно получилось, — Бессмертный явно наслаждался возникшей ситуацией и атмосферой недосказанности. — Вы обманули Змея, он обманул вас. Обмануть меня, надеюсь, никому в голову не пришло? Гиблая затея, говорю сразу.   Ярослав нас обманул? Правда доходила до меня словно через густой-густой кисель. Итак, что я знаю о том «средоточии огня живого и чистого, в камень священный обрамленный», кроме того, что оно «от касания носителя природной силы да засияет в сердце Аргроса, княжества великого, Змеями оберегаемого»? Раз Искра может дать Кащею бессмертие, которого он так истово жаждет, значит, она способна наделить тебя тем благом, которого ты ждешь. Костлявому Искра нужна, чтобы продлить жизнь, а Змею? В памяти мгновенно вспыхнул гобелен, который я так часто рассматривала в своей комнате. Крылья! Горынычу нужны крылья! — Крылья… — прошептала я, всматриваясь в лицо князя уже совершенно по-другому.   — Ира, — это самое лицо скривилось, словно от боли, и князь продолжил, — это было давно…   Не дав Ярославу договорить, Кащей махнул в его сторону рукой и направил своего коня ко мне.   — Они самые, Ирина. Видишь ли, договор между мной и тобой, он, как бы это сказать…   — Словами через рот, — прошипела я, осознавая, в какую кашу я втянула сама себя.   — А грубить не надо, — цокнул языком Кащей и разочарованно покачал головой. — Договор между мной и тобой был не первым договором на крови, заключенным мною в этом году. Несколькими месяцами ранее мы с князем Ярославом подписали соглашение, согласно которому я отправляю в Аргрос единственного человека, способного совладать с Искрой, а он должен был войти к тебе в доверие, чтобы под его присмотром ты нашла Искру.   Разумеется, Ярослав знал о том артефакте, что заключен в изголовье трона его семьи уже неизвестно сколько лет. Мы с Клавдием наверняка были не первыми читателями тех заветных книг из запертого именем княжны Василисы шкафа. Змей всё знал. И наши попытки незаметно сделать что-либо выглядели, должно быть, очень глупо.   — В случае чего, — продолжал откровенничать Бессмертный, — князь должен был тонко намекнуть, где искать, но здесь ты справилась сама. Не без помощи моего советника, разумеется. Клавдий, — тут Кащей благодарно кивнул Ростову, — твоя услуга будет высоко оценена, не сомневайся. Верных людей я без своего благословления не оставляю.   Ростова перекосило. Я успела подумать о том, что у моего спутника тоже произошла переоценка ценностей и приоритетов, и теперь расположение Кащея, которому он был так покорен в начале нашего путешествия, уже не так важно для него.   А потом весь груз правды обрушился на меня грохотом водопада. Казалось, мне заложило уши и перед глазами появилась пелена. Осознание невозможности происходящего душило, лишало воздуха, высасывало силы. Ярослав предал нас. Здесь было бы уместно усмехнуться, горько так усмехнуться. Кто еще кого предал, вот вопрос. Все хороши. У каждого своя выгода, и ни один из нас не был готов её упустить. Не был. Тогда, в начале, когда эти договора — будь они прокляты! — были подписаны. А теперь?   — Ира, послушай, — сквозь грохот колотящегося сердца до меня донесся голос Змея, — всё не так!   Я лишь помотала головой, силясь не слышать его слов. Я уже поняла, что он не на моей стороне. Что же, пусть забирают свою Искру к чертовой бабушке!   — О, да ну? — тут же ответил Кащей. — А по-моему, всё очень даже так. Так, как нужно мне. Прости, нам. И мне уже надоело тянуть время, когда моё истинное бессмертие так близко!   Я мотнула головой, приходя в себя. И вовремя. Потому что Кащей уже спешился, схватил меня за предплечье и стащил с седла. Родион кинулся на моего обидчика, вцепился когтями в его руку, но Кащей стряхнул его, как надоедливого комара, и мой кот отлетел в сторону, ударился о дерево и потерял сознание. Ростов инстинктивно бросился в мою сторону, но взгляд Бессмертного, брошенный в его сторону, и легкий пируэт костлявой руки охладили пыл советника. Не сразу я поняла, что вместе со взглядом в моего спутника было брошено обездвиживающее заклятье, только по умоляющим серым глазам я смогла прочитать, как он хочет мне помочь. Я нашла в себе силы ободряюще улыбнуться ему. Сама справлюсь, уже большая девочка.   — Знаешь ли ты, Ирина из рода Леших, как работает сей артефакт, что подчиняется только тебе? — раздался голос Кащея над ухом, и меня обдало смрадом гниющей плоти. — Того, что она подчиняется только мне, уже достаточно, — буркнула я, пытаясь вырвать свою руку из хватки правителя Доргонии.   — О, поверь, нет, — расхохотался Кащей. — Тебе уже известно, что Искра — это средоточие жизни. Но чтобы освободить эту силу, могучую и прекрасную, жизнь должна быть отдана. Догадываешься, чья?   Долго думать не пришлось. Дело пахло скверно, очень-очень. Прямо-таки воняло. Получается, мне придется умереть? Вот так, в расцвете сил? Ради какого-то мерзкого старика? Да ни за что! Не нужны мне ГАМИК и прочие прелести хорошей жизни! Мне и с дедушкой в Нейтралке привольно было! Жаль лишь, что я так поздно это поняла…   — Не беспокойся, — словно прочитав мои мысли, усмехнулся Кащей, — у Искры немного иное понятие слова «жизнь». Ей нужны твои силы, твоя магия. Она высосет тебя подчистую, лишит чувства природы, которым так славятся Лешие, но жизнь у тебя останется.   — И что это будет за жизнь? — задохнулась я от возмущения. — Природа — смысл моего существования, я не смогу без неё!   — О, милая, — хищно оскалился Кащей, — думаешь, меня это волнует?   — Меня волнует, — раздался голос за его спиной.   За всеми откровениями я забыла, что мы на этой поляне не одни. Внутренняя мощь Кащея словно поглощала меня, закрывая от моего внимания все остальное. Но голос, что вмешался в наш разговор, был полон уверенности и силы. Это был голос человека, принявшего, наконец, решение.   — Кто это там смеет мне возражать? — презрительно фыркнул Бессмертный, по-прежнему сжимая стальной хваткой мою руку и оборачиваясь на голос.   Те секунды, что понадобились Кащею, чтобы повернуться и узреть приближающегося к нам Горыныча, пригодились и мне, чтобы понять, что же делать. Одно я знала: так просто я не сдамся. Пару мгновений назад я бы швырнула им Искру и отправилась домой с чувством выполненного обязательства, и даже с зеркальным предательством смирилась бы. Но теперь, когда на кону стоит моя сила, моя магия… Осторожно, чтобы не привлечь внимание Кащея, я попыталась стянуть с себя сапоги.   Вместе с Кащеем повернулась и я, чтобы увидеть, как Ярослав идет в нашем направлении. Плащ развевается за спиной, брови сурово сошлись на переносице, а глаза странно меняют свой облик, становясь то змеиными, то человеческими, словно правитель Аргроса с трудом сдерживает эмоции.   — Я не смогу с ней так поступить, — произнес он, глядя в глаза Кащею, что едва уступал ему в росте.   — А тебя никто не спрашивает, — невозмутимо отозвался почти бессмертный князь.   — А меня?! — возмущенно взвилась я, которой надоело слушать пререкания двух жадных до природных сил мужиков. — Если я не захочу, Искра не возьмет мою силу. Не злая в ней магия!    — Глупая ты, — снисходительно улыбнулся Кащей. — Думаешь, я не нашел способ обойти столь примитивное условие, как твое согласие? Я заставлю тебя это сделать.   Второй рукой он достал из кармана плаща тот самый договор, который я когда-то так опрометчиво подписала, сжал его в руке и пробормотал несколько слов. Не оставляя попыток избавиться от цепкой хватки Бессмертного, я вдруг почувствовала, как теряю контроль над собственным телом. Нет, не хочу! Слабые попытки пошевелить хоть пальцем провалились, и мне оставалось только смотреть. Чертова магия крови! Даже знание истинного имени не может иметь такую власть над человеком, какой обладает даже капля его крови. Ведь в ней, в крови, память поколений, магия.   — Я не позволю, — глухо прорычал Змей, и его глаза окончательно определились, уставившись на Кащея вытянутым змеиным зрачком. Князь, приблизившись, взял меня за локоть, но не так цепко, как его бывший союзник, а осторожно. Прикосновения я чувствовала, но шевельнуться сама не могла. — Я разрываю нашу сделку.   — Неужели ты забыл, Змей, что тебя, как и её, со мной связывает договор, кровью подписанный? — прищурился Кащей, явно не собираясь беспокоиться и твердо намереваясь довести дело до конца.   — Меня как князя, может, и связывает, — хмыкнул Горыныч. — Но никакой договор не может связать Змея.   Вопреки всем мыслям и чувствам, при этих словах у меня перехватило дыхание. Я кожей ощущала, как ладонь Ярослава, что сжимала мое предплечье, стала нагреваться. Дедушка мой Леший, что он делает?! В моей памяти еще были — и долго будут — живы те мгновения, что мы пережили в Пещере Бесов: обращение Ярослава, которое сопровождалось невыносимым жаром, рёвом трёх змеиных глоток и всепожирающим огнём, а после вылилось в ужасные ожоги и полуобморочное от боли состояние самого Змея. Он намеревается вновь пережить все это? И ради чего? Ради меня?! Ради меня!   Дурак! Я слишком люблю тебя, чтобы позволить снова пережить те страдания и муки, что ты едва вынес тогда! Бросила все силы на то, чтобы хоть бровью дернуть, но показать ему, чтобы он не вздумал этого делать, но проклятье Кащея было сильнее. Чувствовала себя куклой в чужих, противных и костлявых руках. Мой кукловод, похоже, понял, что дело пахнет паленой костью, и решил действовать незамедлительно. Его воля, воля старого могущественного колдуна пробила стены, что я спешно воздвигала, и завладела, казалось, самой моей душой. Если бы мое тело было способно, по щекам потекли бы слезы, так велико было отчаяние, что затопило меня, когда я почувствовала, как Кащей заставляет мою силу медленно, по песчинке покидать меня и впитываться в Искру. Древний артефакт ожил, вбирая в себя силу природы, и почти бессмертный князь счастливо расхохотался.   — Думаешь, я поверю в те сказки, что рассказывают о твоей породе? — хмыкнул Бессмертный, обращаясь к Ярославу и не пытаясь скрыть нахлынувший восторг. — Твои условия сделки — половину силы Ирины, следовательно, и Искры, пустить на восстановление каких-то утраченных крыльев — изначально показались мне ерундой.   Сказки?! Захотелось повернуться и плюнуть костлявому в физиономию, и, похоже, не мне одной. Ярослав, чье лицо уже начало покрываться черно-красной чешуей, не сдержался и жутко злобно расхохотался.   — Сказки, Бессмертный?! — взревел он не своим голосом, поводя плечами и на наших глазах увеличиваясь в размерах. — Тогда у этой сказки будет совсем не счастливый конец для тебя!   В прошлый раз мне не удалось увидеть своими глазами перевоплощение Ярослава в трехглавого Змея, но теперь я не могла прикрыть лицо от сушащего жара и была вынуждена наблюдать, как ужасные изменения искривляют тело любимого человека. В сухом воздухе повис запах паленых волос, наверное, моих и тех молодцев из стражи Кащея, что кинулись врассыпную при виде огромного трехголового Змея.   — Значит, не врали, — выдохнул мне в затылок Бессмертный. Затем, словно собравшись с мыслями, сжал мои плечи, усиливая свое влияние на мою волю, которой почти не осталось. — Что ж, придется убить его и довольствоваться силой Искры одному. Как жаль-то!   С этими словами он выступил из-за моей спины и вынул из ножен свой меч. Оружие оказалось не только красивым, но и внушительным по размерам, и смотрелся костлявый старик с таким клинком в руках чрезвычайно забавно. Было бы смешно, если бы не так грустно! Я не оставляла попыток найти лазейку в плетении заклятья, что сковало меня и высасывало силы, но всё казалось тщетным.   А передо мной тем временем разгорелась битва. «Разгорелась» во всех смыслах этого слова, потому что от окружавшего нас леса мало что оставалось. Огня Змей не жалел, но и Кащей был далеко не новичок что в бою, что в магии. Запретила себе думать о том, что будет с Ярославом после обратного обращения. В прошлый раз от самого перевоплощения едва не умер, а тут еще и Бессмертный то мастерски мечом ударит, то магию в помощь призовет. Одно радовало — не сразу до правителя Доргонии дошло, что огненные заклятья не наносят Змею вреда. Последний был в ярости. Похоже, князь полностью передал бразды правления своему второму «я», и Змей лютовал, изрыгая пламя из трех глоток и топча массивными лапами все на своем пути.   Моя сила медленно, но верно покидала меня. Я чувствовала это всем телом, каждой клеточкой и струной души. За попытками уследить за битвой двух князей и хоть чуть-чуть ослабить собственное проклятье я не сразу поняла, что меня кто-то хлопает по щекам в попытке привести в осмысленное состояние. Ростов! Если бы могла, зарыдала бы, честно!   — Дополз, Ирка! — нервная улыбка скользнула по лицу советника. — Кащей все силы либо на тебя пустил, либо на Змея, либо на вас обоих сразу. Да и не важно, — отмахнулся он, торопливо оглядывая меня в поисках пути к спасению. — Что делать-то мне? Как помочь?   Я бы с радостью сказала, родной, да не могу! От раздражения так хотелось ногой топнуть, мышцы свело бы. Ногой… Сапоги! Я почти стянула их, да не успела! Сапоги, Клавонька! Но я только и могла, что смотреть на растерянного друга и по крупице терять силы.   — Ты у нас Лешиха, — затараторил он, импульсивно хватаясь руками за свои длинные волосы, — природу любишь, природа — всё живое, птички, веточки, листочки, червячки… Да тут же огнем все полыхает, Ира! — возопил он в отчаянии. — Нет тут ничего живого уже!   Еще думай! Почти догадался же, еще одно звено цепочки! — Червячки и те уже под землей засохли, — нервно хмыкнул он между тем, потом вдруг поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я вложила все свои мысли в тот взгляд, которым наградила его, в надежде, что до советника дойдет, и не прогадала. — Земля! Ирка, земля! Яблоко, тебе на «о»! Стяни с меня сапоги, Ростов! Долго «уговаривать» не пришлось, и через пару мгновений мои ступни коснулись горячей земли. Заглушила все мысли, пытаясь почувствовать остатками силы знакомый с рождения зов природы, но лишь тишина была мне ответом. И я едва не оглохла от этой ужасно громкой тишины, когда вдруг в оболочку заклятья, сковывающего меня, вдруг что-то робко и еле слышно стукнуло.