Цена желания - 2. Цена решения.

      Таски брел по улице, сгорбившись и сунув руки в карманы тесных синих штанов, одолженных Сукунами. Он бы предпочел остаться в своей одежде, но Така со страшным лицом велел не выпендриваться и не привлекать к себе внимания. Будь его воля, он бы вообще запер Таски в своей квартирке, где тот теперь, по приезде мамы Миаки, пребывал. Но после двух побегов со второго этажа студенту пришлось смириться с прогулками соседа. Таски возвращался домой ночью. Так было лучше — Така меньше доставал вопросами, на половину которых парень не мог или не хотел отвечать. Ему и без бесконечных допросов было о чём подумать. Например, о том, какая судьба все-таки падла. Рутина жизни в Конане казалась просто сказкой по сравнению с неопределенностью существования в этом мире, а «что дальше?» стояло не просто остро, а ребром… поперек горла. Денег не осталось, без документов и образования здесь было не прожить, да еще и Нурико…       Таски вздохнул. С тех пор, как он съехал от Миаки, с Нурико они виделись только урывками, причем девушка каждый раз была занятой своими мыслями. Таски знал, что дела у неё идут совсем не плохо. Дизайнер настолько ценил досконально разбирающуюся в старинных нарядах работницу, что закрывал глаза на отсутствие документов, а среди прочих отирающихся на и вокруг подиума личностей Нурико завоевала уважение с помощью нескольких сломанных конечностей и сотрясений мозга.       Чем заняться ему самому, Таски не представлял. Он всерьез подумывал о возвращении к прежней профессии, но тут помешал Така. Он даже не стал объяснять, насколько озвученная затея бредова. Он просто настолько выразительно постучал по лбу, что всё было понятно без слов. И оставалось только шататься по улицам или смотреть телик. Если бы Таски попросили охарактеризовать нынешнюю ситуацию в двух словах, он бы сказал «всё кисло». ***       Смеркалось, но возвращаться не хотелось. Таски перебрался через ограждение канала и пошел вдоль воды вниз по течению. Влажный полумрак пробирал до костей, но в тоже время абсурдно заставлял чувствовать себя живым, чего отчаянно не хватало в последние дни.       — Да пошли вы все! Сами за гроши горбатьтесь!       Крик заставил Таски вскинуть голову. На берегу явно что-то происходило. Парень вскарабкался вверх по откосу и попал прямо в сердце дорожных работ.       — Эй, ты что тут делаешь? — окликнул его мужик в оранжевом шлеме.       Таски неопределенно пожал плечами.       — Работу ищешь? — не унимался мужик.       — Предположим, — осторожно сказал парень. — Документы нужны? — уточнил он.       Мужик смерил его взглядом.       — Старшеклассник что ли? — с сомнением спросил он. Серьги явно сбили его с толку.       — Допустим, — отозвался ничего не понявший Таски.       — Работа в ночную смену, платить будем меньше и наличными, — подмигнул ему мужик.       — Сойдет, — Таски сбросил куртку и взял лопату.       И в этом мире стройка его догнала! ***       Нурико полюбовалась собой в зеркало.       — Как тебе? — спросила она у Миаки.       — Тебе всё идет! — убежденно сказала школьница. — Ты та-а-акая красавица!       — Скажешь тоже, — не без самодовольства откликнулась Нурико. Всё же приятно, когда тебя ценят!       — Даже поверить не могу, что ты действительно была мальчиком! Когда я о тебе сны смотрела, всё чувствовала, что что-то не так, но такого даже предположить не могла! Нурико повела плечиком. Беззаботность Миаки несколько её удивляла. С одной стороны, видеть такую привычную обжорку Миаку было бесконечно приятно, с другой — Нурико не могла выгнать из головы видение её и Тамахоме мертвых, лежащих в одной могиле. Но Миака этого не помнила, да и, при здравом размышлении, не могла помнить. Для неё история с призывом Богов кончилась в один миг и продолжилась только сейчас. Но почему?       — Миака… — начала было Нурико, но девушка её не слушала, размышляя о своем:       — Меня и Хотохори удивлял. Он такой стал… такой… ми-ми-ми, просто! — Миака от полноты чувств потискала подушку. — Понятно, что если он такой маленький, то ты с ним быть не можешь. Но вот то, что ты с Таски… — девушка покрутила головой.       — А что с Таски? — агрессивно спросила Нурико.       — Ничего! — Миака смотрела такими честными и добрыми глазами, что Нурико стало стыдно за свою вспышку. — Но он же… ну, ты помнишь… бабы и всё прочее…       — Он хороший. Но идиот полный! — в сердцах Нурико отобрала у Миаки подушку и зашвырнула в угол. С тех пор, как они разъехались, Таски её избегал, появляясь у Миаки лишь изредка, да и тогда общаясь словно из-под палки. ***       — Вот, — Таски выложил на стол деньги и зевнул. — Я спать!       — Угу, — Така сгреб деньги. — После обеда сходим к Миаке?       — Сходим, — равнодушно согласился Таски, вытягиваясь на футоне. ***       — Я пошел!       — Пока!       — А поцелуйчик?       — Така!       — Ну, ма-а-аленький!       Така, который не был Тамой, все же, по мнению Таски, Тамой был. Не считая любви к деньгам, Така точно так же, как Тама, становился полным идиотом в присутствии Миаки, и эти двое влюбленных голубков могли ворковать часами, не обращая ни на что внимания. Вот и сейчас они прощались уже полчаса, словно не должны были увидеться на следующий день.       Таски посмотрел на Юи, на лице которой была написана усталая снисходительность, потом, украдкой, на Нурико. Эта смотрела более загадочно. Наряду с раздражением присутствовало в её чертах нечто, что Таски, не великий физиономист, прочесть не мог.       — Миака, да отпусти ты Тамочку, — бросил он. Миака с виноватым видом отлипла от Таки, который спросил:       — Ты идешь? — у Таски.       — Отсюда до работы ближе. Я еще посижу, ты не против? — с автобусами у Таски тоже была проблема, поэтому на стройку он ходил пешком. А еще он хотел побыть наедине с Нурико.       — Нет, конечно, оставайся. Я спать пойду, — зевнула Миака, закрывая дверь за Такой и Юи.       — Я с тобой, — поспешно добавила Нурико. ***       — Залезай, поболтаем, — предложила Миака, сдвигаясь на кровати и жестом приглашая Нурико.       Нурико заколебалась, но потом осторожно легла с краю. Она была напряжена, но Миака её состояния не замечала.       — А чего ты так рано спать пошла? — спросила она. — У тебя завтра сьемки только во второй половине дня. Пообщалась бы с Таски, он же явно этого хотел, — Миака захихикала.       — Давай о нём не будем, — попросила Нурико. — Хотел поговорить, сказал бы. Он гро-о-омко умеет это делать! А если сидит, молчит, как сыч, и пялится куда-то в пространство, то это его проблема!       — Ладно, не будем, — покладисто согласилась Миака. — А это правда, что Юи сказала, что видела журнал с твоей фотографией?       — Наверное, — Нурико это не нравилось. К ней уже начали подъезжать с расспросами разные наглые людишки, бить которых ей запретили, объяснив, что это «репортеры». Почему «репортеров» нельзя стукнуть, девушка еще не поняла.       — Я не удивлена, — продолжала тем временем Миака. — Ты действительно красивая и сложена как модель.       — Это значит тощая, длинноногая, бедер нет и грудь не выросла? — поморщилась Нурико.       — Красивая у тебя грудь! — возразила Миака. — Маленькая, аккуратненькая, — она протянула обе руки и пожамкала груди Нурико.       Миака баловалась, а вот Нурико было не до смеха. Она внезапно поняла, что чувствовала сегодня, наблюдая, как Миака милуется с Такой. Поняла, когда в низу живота скрутился тугой сладкий узел, а в глазах всё поплыло.       — У тебя красивей, — непослушными губами выговорила она и провела пальцами по грудям Миаки, задержалась на сосках, чуть массируя их. Миака захихикала, а Нурико, уже плохо контролируя себя, потянулась к её смеющимся губам.       — Нурико, ты чего? — недоуменно отпрянула Миака.       Нурико вскочила и бросилась вон из комнаты. ***       Таски, скрестив ноги, сидел на перилах, когда на балкон вывалилась красная Нурико в одной пижаме. Девушка прислонилась к стене и съехала вниз, утыкаясь пылающим лицом в колени.       — Что случилось? — спросил парень.       — Я почти поцеловала Миаку, — глухо ответила Нурико. ***       Таски молчал, и Нурико рискнула взглянуть на него. Чего она совершенно не ожидала, так это того, что этот рыжий идиот будет пялиться на неё с саркастическим весельем.       — Ты чего? — смущенно спросила Нурико.       — Да вот думаю, начинать мне ревновать, или я на это права уже не имею? — он поднялся и пошел по перилам.       — Прекрати! — взвизгнула Нурико. — Навернешься!       — Может, так и надо? — Таски взялся за край верхнего балкона и чуть подался вперед. — Может, если упасть здесь, приземлюсь в Конане?       — Не смей! — вскочила Нурико.       — Не буду, — согласился Таски, опять усаживаясь. — А тебе здесь нравится?       — С чего ты взял? — не поняла девушка.       — Не знаю. Ты выглядишь вполне… довольной, — парень отвел глаза и просмотрел замах.       Дздынь! Мощная оплеуха сбросила его на пол балкона.       — Эй, ты чего?! — держась за затылок, возмутился он.       — Я довольная?! — Нурико задохнулась от злости. — А что мне еще делать остается?! Реветь?! Я не реву!!! Даже если ты, скотина последняя, меня игноришь, как пустое место!       — Я тебя игнорю?! — взорвался Таски. — Да ты сама!!!       — Что я сама?! Что?!       — Почти с девушками целуешься, вот что!!!       Нурико замерла, а потом засмеялась. Она хохотала, а из глаз у неё текли слезы. Она схватила Таски за грудки и потрясла, а потом жалобно всхлипнула:       — Мы совсем запутались.       — Мы заблудились, — тихо сказал ей Таски. ***       — Это ведь ненормально, да? — спустя некоторое время спросила Нурико. — Ну, то, что я хотела поцеловать Миаку? Я сегодня поняла, что ревную её к Таме! Я ведь… любил Миаку еще тогда… раньше…       — Мы все любили Миаку.       — И ты?! — поразилась Нурико, отстраняясь от Таски.       — А что я, рыжий что ли! И я!       — Еще какой! — засмеялась Нурико, прижимаясь к нему в поисках тепла. — И ты не ревнуешь? И истерику закатывать не будешь? А то, если вспомнить твоё отношение к таким вещам…       — Не-а. Ты же сама рассказала. А на это хотел бы я посмотреть!       — Ты извращенец! — возмутилась Нурико.       — Еще какой! — Таски сжал попу девушки.       Нурико охнула. У неё подкосились колени. Таски подхватил её, посадил на перила и потянул пижамные штаны вниз. Ночной воздух захолодил спину. Девушка охнула вторично и выгнулась, обхватывая ногами талию Таски. Штаны мешали и полетели вниз, на тротуар. Ладони Таски скользнули под пижамный верх, задирая его до шеи, губы впились в сосок обнажившейся груди. Нурико сцепила руки на затылке Таски и потянула его лицо к своему. Пальцы парня пробежались по плечам девушки, по спине, бокам, оглаживая и лаская, двинулись вниз на бедра, между…       — Не надо! — Нурико сама не верила, что говорила это.       — Почему? — между поцелуями пробормотал Таски.       — Я… боюсь, — Нурико оттолкнула его. — Боюсь я, понял! — выкрикнула она. — Словно если мы займемся в этом мире любовью, то тут и останемся! А я не хочу! Я домо-о-о-ой хочу! — взвыла она.       Таски обнял её, утешая. Нурико чувствовала его возбуждение и сама хотела того же, но преодолеть свой суеверный ужас не могла. Поэтому грубо оттолкнула парня и велела:       — Уходи! ***       Только заледенев окончательно, Нурико вернулась в квартиру. Прошмыгнув в спальню, она услышала всхлипы. Миака плакала, закутавшись в одеяло.       — Прости, я не хотела, — смущенно сказала Нурико. — То есть хотела… то есть… тьфу, заразилась от Таски его честностью!.. я хотела, но больше я так не сделаю!       Миака вынырнула из-под одеяла.       — Это я виновата! — прорыдала она.       — Эм-м-м-м… В самом деле? — Нурико только после следующих слов подруги поняла, что имели в виду они разные вещи:       — Это я виновата, что вы тут оказались! И я знаю, как вас отправить назад!