Цена желания - 2. Цена решения.

      Оябун Кейто-кай предлагал Нурико и Таски остаться до утра или воспользоваться машиной с шофёром, но они решительно отказались. Для Нурико нашёлся плащ, и девушка сейчас куталась в него, пока они шли домой.       — Смотри, едальня открыта! — показал Таски на огни небольшого ресторанчика.       — Что там дают? — вытянула шею Нурико.       — Да какая разница. Я на нервах жрать хочу! Пошли! — парень решительно ухватил её за руку и поволок за собой.       В забегаловке никого, кроме их и полусонного хозяина, не было. Так что, взяв две порции лапши и устроившись в углу на диванчике, можно было, наконец, поговорить.       — Как ты вообще там, блин, женщина, оказалась? Да ещё в одном исподнем! — строго спросил Таски, сюрпая лапшой между слов.       — Я там работала! А вот как ты там, блин, оказался? И чего от тебя этот старикан хотел? — не осталась в долгу Нурико, вяло болтая палочками в миске. Это на Таски от переживаний нападал жор, у неё же он, наоборот, пропадал начисто.       — Я там тоже работал! И не в одних трусах, заметь!       — Отстать от моих трусов! То есть на стройке ты уже не работаешь? Это же надо так не любить созидательный труд, чтобы попасть прямиком к бандитам! Впрочем, о чём это я! Свояк свояка видит издалека? — издевалась Нурико.       Таски едва заметно поморщился:       — Зато я решил проблему с документами! — и рассказал девушке всё с самого начала.       Нурико покрутила в руках палочки:       — Думаешь, оно того стоит? Дело слегка тухловатое.       — Это да, — согласился Таски. — Но мы не можем вечно торчать у Миаки и Таки! А так я выиграю, получим документы, и ты мне дашь.       До Нурико не сразу дошло, но потом она поперхнулась:       — Что?!       — Ты мне дашь. Ты же сама понимаешь, что твои отмазки — это не больше, чем суеверия, — скучным голосом повторил Таски. — Ты ещё скажи, что сама этого не хочешь, — он добавил это тем особым тоном, от которого у Нурико начисто отключались мозги, и появлялось ощущение, что даже если её прямо сейчас разложат на этом столе, она возражать не будет!       — Вот и болей за тебя после такого! — от возмущения у Нурико дыхание спёрло.       — Не надо за меня болеть! Я сам переболею! И вообще, чтобы ноги твоей больше на этой твоей работе не было! Сводники хреновы!       — Раскомандовался, — пробурчала Нурико недовольно. — Я ещё посмотрю на твоё поведение! А вернуться мне надо! Одной мымре последние волосики из плеши выдрать!       Девушка дёрнула Таски за длинную прядь волос, выбившуюся из хвоста.       — Ай! Дура баба, больно!       — Заслужил! — злобно рявкнула Нурико.       — Может, постричься, как все тут? — задумчиво спросил парень.       — Не вздумай! — пригрозила девушка.       — Этот мир нас затягивает, — вздохнул Таски. — То одно, то другое, то пятое, то десятое! Мы никак не можем начать искать способ вернуться назад!       Нурико заколебалась, она даже открыла рот, чтобы рассказать о Миаке, но именно в этот момент Таски продолжил:       — Я просто чую, что ответ рядышком! Но в чём подвох, понять не могу! Это так бесит!       Нурико решительно сжала губы. В этом был весь Таски. В упор не замечающий того, что происходит под носом, и порой проницательный до сверхъестественности. А ещё, как она и говорила — совершенно непредсказуемый. Кто знает, как он отреагирует, узнав, что их судьба в руках, а верней, в сердце Миаки? И что это сердце не хочет их отпускать…       — Когда бой? — вместо этого спросила она.       — Через неделю. Хорошо бы поспарринговать с кем-нибудь, да с кем! Жаль, что здешний Тама такой пацифисткий пацифист! — скривился Таски.       Нурико стукнула его под столом ногой.       — Ай! Ты точно сегодня хочешь меня убить! Что опять не так?!       — А я тебе для спарринга чем не гожусь? — нехорошим тоном спросила Нурико.        Таски состроил скорбную рожицу:       — Тогда до боя дело не дойдёт! Ты угробишь меня раньше! И тю-тю наши документы!       — Ты сначала выиграй, — посоветовала Нурико.       — Тц, женщина, ты за кого меня держишь?!       Таски допил через край миски бульон и осоловело моргнул:       — Уф, разморило меня что-то. Давай ещё тут посидим маленько. ***       Хозяин лапшичной подошёл убрать со стола. Он собрал миски, взял деньги, пересчитал. Их было больше, чем надо. После этого посмотрел на спящего, откинувшись на спинку диванчика, рыжего растрёпанного парня, чья ладонь лежала на макушке прикорнувшей у него на коленях девушки. Покачал головой и пошёл в подсобку, по дороге приглушив свет в зале. ***       Ночь выдалась суматошной не только у Таски с Нурико. Сукунами Таке тоже не удалось выспаться. Совсем как в фильмах ужасов, в полночь в дверь его квартиры постучали. Твёрдо уверенный, что это вернулся Таски, юноша побрёл открывать в одних трусах, и когда на пороге обнаружилась Миака, сильно смутился.       — Эм, Миака? Ты почему здесь? — спросил он, пытаясь спрятаться за дверь.        Девушка всхлипнула. Така переполошился:       — Что случилось?! Как ты ушла из дома? Что твоя мама скажет? — тут его прошиб холодный пот. — Надеюсь, ты больше никого не спасла?!        Миака вошла в квартиру. Её душили рыдания, но она сумела ответить:       — Мама уехала по работе в Осаку. Она на меня разозлилась, что я не буду в Токийский поступа-а-а-ать!       Сукунами выдохнул:       — Так ты поэтому плачешь? Кушать хочешь? — спросил он, зная, что это самый быстрый и простой способ успокоить Миаку.       Девушка поколебалась, но потом кивнула.       — Иди на кухню, найди себе что-нибудь. А я пока оденусь. ***       Така вошёл на кухню, когда Миака доедала последнее яблоко. Юноша подумал, что от Таски есть хоть одно преимущество — хороший кофе и фрукты всегда были в наличии.       — Ты успокоилась? — спросил Сукунами, присаживаясь напротив девушки.       Миака кивнула, но почти сразу её нижняя губа опять задрожала.       — Така, я эгоистка? — срывающимся голосом спросила она.       — Ты что! Ты самый добрый, бескорыстный и отзывчивый человек из всех, кого я знаю! — совершенно искренне успокоил её юноша, обнимая. — Ты из-за мамы так расстроилась? Это с её стороны эгоизм — заставлять тебя делать то, что ей хочется. Так что не расстраивайся, она поймёт со временем.       Миака похлюпала Таке в плечо, но потом отстранилась:       — Не в маме дело, — и начала рассказывать. О пере, своих желаниях и неудаче в исполнении последнего.       — Вот поэтому я и говорю, что я эгоистка, — вздохнула Миака. — Я не хочу, чтобы они уходили! Они мои друзья! Я… я не хочу опять расставаться и забывать!       — С чего ты взяла, что опять всё забудешь? — пробормотал Така, просто для того, чтобы не молчать. Занимало юношу в тот момент совсем другое. Он, ощущая холодную глыбу в желудке, вдруг окончательно понял, принял, осознал, что всё это правда! И что у Миаки осталось божественное желание. Любое, загаданное с искренностью и от чистого сердца! Любое… Власть, деньги, здоровье. Всё! А уговорить наивную, влюблённую в него по уши девчонку в том, что именно этого она хочет, раз плюнуть!       — Я боюсь этого, — призналась Миака, не подозревая, какие демоны искушают Сукунами. — Ведь выходит, что я… мы были мертвы почти год, пока Нурико не пожелала, чтобы мы были живы в этом мире.       — У меня провалов в памяти нет! — отрезал Така. — Я Сукунами Такахаси, и ничего общего ни с каким Тамахоме не имею! — он отвернулся от Миаки, терзаемый гневом, яростью и страхом. Юноша уставился в окно, пытаясь совладать с собой.       — Я люблю вас обоих, именно потому, что вы один человек, — тихий голос Миаки сопровождался таким же тихим непонятным шелестом, и Сукунами помимо воли с любопытством оглянулся. И остолбенел.       Смущённо поёживаясь, Миака стояла посередине комнаты в одних лишь белых трусиках и таком же белом, скромном лифчике. Свет фонарей с улицы высветил её кожу, делая фигуру призрачно-прозрачной.       — На самом деле всё, что я хочу, это быть с тобой, Така, — лицо Миаки потемнело от прилившей к щекам крови. — А ты… хочешь меня?       Така честно пытался сказать, что ведь они решили подождать, что сейчас не время. Что он бедный студент. Честно, он пытался! Пытался заставить себя снять с кровати одеяло и укутать Миаку, закрывая её тело от собственных пожирающих её глаз.       — Ми-миака! — сумел он просипеть. – Ты… ты уверена? — в произнесении последних слов разум Сукунами уже не участвовал.       Миака кивнула, завела руки за спину. Щёлкнула застёжка бюстгальтера, и он упал вниз, обнажая груди девушки, чьи торчащие соски подействовали на Таку как детонаторы, взрывая мозг и вынося последние разумные мысли.       Юноша подхватил Миаку на руки и опустил на постель. ***       — У-а-а-х! — зевнула Нурико.       Вслед за ней зевнул Таски, потом, едва не выворачивая челюсть, Така, а самой последней — Миака.       — Что за сонное царство? — спросила Юи, несколько неприязненно разглядывая всю сидящую за завтраком компанию. Зайдя за Миакой по дороге в школу, она застала всех со слипающимися глазами, клюющих носами и вообще еле шевелящихся. — Миака, нам уже пора, а то опоздаем!       — Я не пойду сегодня в школу, — проныла девушка, обнимая Таку. — Я себя плохо чувствую!       — Что?! — внезапно всполошился Сукунами. — Тебе нехорошо? Плохо? Больно?       — Нет! — Миака вдруг покраснела и хихикнула. — Мне хорошо! Только… — она потянулась к уху Сукунами и что-то прошептала, отчего юноша стал пунцовым. — Понял, да?       Така откашлялся:       — Э-э-э-э, Миаке действительно лучше сегодня побыть дома. Я с ней посижу… проконтролирую… полечу… значит… — залепетал он.       Нурико перестала жевать тост и уставилась на обжимающуюся парочку.       — Мне это мучительно кое-что напоминает, — задумчиво сказала она. — Чем это вы всю ночь занимались, а? — она наставила обвиняющий перст на Миаку и Таку.       Миака снова захихикала и спрятала лицо на груди Сукунами.       — Всё ясно! — констатировала Нурико. — На секунду вас оставить нельзя! — в её голосе звучала едва заметная ревность.       — Что ясно? — не понял Таски, отвлекаясь от чашки.       — Тебе объяснить, или сам догадаешься? — ехидно поинтересовалась Нурико. — Переспали они!       — Да? Ну, поздравляю! Вот видишь, даже они переспали, а ты… — Таски обиженно оттопырил нижнюю губу.       — Рот закрыл? А то зашью, — сурово пообещала Нурико.       — А вы разве не…? Я ведь видела, что вы выделывали… ой! — брякнув, как всегда, не подумав, Миака страшно смутилась и снова уткнулась в Таку.       — Что значит «видела»? — оторопела Нурико.       — Ну… я ведь говорила, что сны про вас всех видела… Я и видела-а-а-а! — провыла Мика из-за пазухи Сукунами.       — Что ты видела? — несколько обморочным голосом уточнила Нурико.       — Всё! — заверила её Миака, которой терять было уже нечего. — И как вы и так и этак, и ещё вот так, и так! — она захрюкала в рубашку Таки.       Таски вскочил.       — Она меня заставила! Я не хотел! — панически выкрикнул он и застыл, заливаясь пунцовой краской.       Все взгляды обратились на Нурико, которая тоже стала красной, но тем не менее гордо вскинула носик, упёрла руку в бок и надменно сказала:       — А что такого? Я же должна была узнать, чего я потенциально лишился?       Таски пошатнулся, хватанул воздух, сделался сизым…       — Вы не могли бы обсуждать подобные вещи не при мне? — холодный голос Юи раздался неожиданно для всех. — Миака, если ты остаёшься дома, то я пошла! — она вышла.       — Я тебя провожу! — прохрипел Таски и бросился за ней.       Вслед ему нёсся демонический хохот Нурико. ***       В лифте Юи бросила Таски:       — Не надо меня провожать!       Парень пожал плечами:       — Да я и не провожаю…       — Ты сбежал, — заключила Юи.       Таски привалился к стене лифта и кивнул:       — Не без этого. Но, — тут Юи заметила, что он улыбается, — Нурико на самом деле ужасно предсказуема! Когда она смущена, она начинает хамить. Дай ей фору, и она быстро успокоится! — прищёлкнул он пальцами.       На выходе из подъезда Юи зацепилась школьной сумкой на перила. Содержимое посыпалось на землю. Это было уже слишком!       — Да что же это такое! — выкрикнула девушка. — Словно мало мне! Ещё и это!       — Ерунда, — Таски присел и начал собирать вещи. — Что это? — он поднял синий полупрозрачный кристалл размером с большой палец. — Красивый.       — Это моё! Не трогай! — сорвалась Юи, выхватывая у него сумку. — Чего ты ко мне лезешь! Ты меня ненавидишь, ненавидь и дальше! Не надо меня жалеть! — и убежала.       — Да кто тебя жалеет? — пробормотал Таски, вставая. — Как была истеричкой, так и осталась. Тьфу!