Цена желания - 2. Цена решения.

      Таски проснулся от того, что ему били морду. Ситуация не сказать, чтобы была из ряда вон выходящая, поэтому парень отреагировал привычно — заблокировал следующий удар и откатился в сторону, пытаясь понять, кто его бьёт. За что, можно было разобраться и потом. Честно говоря, Таски думал, что это пьяная Нурико пришла права качать, и очень удивился, разглядев в темноте Таку.       — Тамка, ты спятил?!       — Ты зачем это сделал?! — зловеще-свистящим шёпотом спросил Сукунами.       — Что я сделал? — деловито уточнил Таски, прикидывая, что именно из им сделанного могло так выбесить студента. В туалете не смыл или чашки ручками в одну сторону не развернул?       — Ты мне дурку тут не строй!!! — прорычал Така и снова замахнулся.       Таски с трудом увернулся от его кулака и нахмурился. Что-то было не так… Опять. Интуиция визжала прищемленной в дверях кошкой, но разъярённый студент не давал времени заниматься анализом, поэтому Таски брякнул первое, пришедшее в голову:       — Тамахоме, это ты?       Юноша остановился, уронил занесённую для удара руку и горько сказал:       — Я. ***       — Это реально неожиданно, — Таски во все глаза пялился на юношу. — Там, ты реально там?       — Я это, я! Или в морду опять дать, чтобы поверил? — устало уточнил Тама, плюхаясь напротив разбойника.       — Узнаю Тамочку и уже начинаю скучать по Такочке, который был пацифистом! — хохотнул Таски. — А чего сейчас так резко?       — Это я у тебя должен спросить! — оскалился на него Тамахоме. — Какого демона?!       — Так, подожди! — Таски стал серьёзным. — С чего ты взял, что это моя работа? Я спал себе, сны умеренно эротические смотрел, а тут ты!       — А кто? — огрызнулся Тамахоме.       Парни переглянулись и одновременно с ужасом воскликнули:       — Миака! — срываясь с места и бросаясь к дверям. ***       Миака тихо-мирно спала, когда её в четыре руки выволокли из постели. Испуганно распахнув глаза, девушка увидела своего возлюбленного и восторженно потянулась к нему, думая, что того среди ночи прошиб приступ любви, но заметила Таски, смутилась, закуталась в одеяло и пролепетала:       — Я… я к тебе хорошо отношусь, Таски, но, прости, я люблю только Таку!       Таски захрюкал от смеха:       — Там, слышь, она подумала, что мы пришли любовь втроём замутить!       Миака, которая именно так и подумала, пискнула и попыталась скрыться под подушкой, пропустив подзатыльник, который заработал разбойник.       — Придурок! Миака, солнышко, не обращай на ущербного внимания, лучше скажи мне, зайка, ты ничего в последние час-два не желала?       Така всегда был ласковым, но такая слоновья доза нежностей, да ещё и произнесённая сахарным голосом, заставила девушку вынырнуть из убежища.       — Така, ты о чём? — озадаченно спросила она.       — Он не Така, он Тама! — в весёлости Таски проскакивали истерические нотки, но он попытался взять себя в руки:       — Миака, скажи правду, я не буду на тебя кричать или злиться, клянусь!       — Да что вы несёте на пару?! — Миака проснулась окончательно и даже слегка разозлилась.       Парни снова переглянулись.       — Ты ничего на перо не желала? — предельно чётко спросил Тамахоме.       — Что? Нет, конечно! Я спала! И вообще перо у Нурико! ***       Нурико не подумала на разбудившую её орду ничего плохого только потому, что ей не до этого было. Голова разламывалась, глаза резало, горло пересохло, во рту было гадко, а на душе мерзко. Так что внеурочная побудка к её состоянию прибавила немного.       — Убью, — еле ворочая языком, посулила она неведомым за распухшими веками доброхотам.       — Конечно, убьёшь, — согласился знакомый голос с хрипотцой от вечного ора. — Только сначала скажи — ты перо Судзаку трогала?       — Зачем мне его трогать? — Нурико ещё хотела спросить, зачем задавать похмельной девушке идиотские вопросы, но ей было слишком плохо. — Оно меня жжёт.       — А где оно? — продолжал допрос рыжий садист.       Нурико застонала и потянулась к сумке, поковырялась в ней, доставая свёрток.       — Пожелай себе сдохнуть, — проворчала она и швырнула его в направлении вероятного расположения Таски.       — На тебе, пьяная женщина! — в руку Нурико ткнулось что-то мокрое и холодное. — Осторожно, не облейся, крышку я уже открутил.       Ни один оргазм не исторгал из горла Нурико такого сладострастного стона, как исторг глоток минералки.       — С этой всё ясно, это не она. Пошли, оставим эту алкоголичку.       Нурико хотела было вновь пообещать Таски скорую и мучительную смерть от своей руки, но слишком она в этот момент любила его и водичку, которую он принёс, поэтому просто скрутилась в клубок вокруг бутылки и снова уснула. ***       — А с чего ты вообще взял, что это подстроено?       Уложив обратно в кровать Миаку, которая рвалась пообщаться с Тамахоме, но зевала при этом так душераздирающе, что становилось страшно, парни теперь топтались в коридоре, не совсем понимая, что делать. Именно поэтому Таски и спросил, что спросил.       — Думаешь, это случайность? — Тама взлохматил аккуратную шевелюру Таки.       — Ну-у-у, вот ты не помнил, не помнил, а потом — бац! — и вспомнил! Может, ты тормоз?       — Сам ты это самое! — окрысился Тама. — Нет, я уверен, что не сам вспомнил!       — Да почему, Там?!       — Потому что я не Тамахоме!       — Так, — Таски поднял ладонь, — подожди… В сухую мы с этим явно не разберемся! — и пошел в ту же кладовку, которую ранее вечером посещала Нурико. ***       Таски крутил в руках стакан и смотрел, как Тама-Така напивается. Присоединиться хотелось до жути, но рыжий держался. В этом ему помогало любопытство.       — Что значит — ты не Тамахоме?       — Я Тамахоме! — промычал его собеседник, закусывая подсохшим онигири, найденным на кухне. — Но я и Сукунами Такахаси! Одновременно! Понимаешь?!       — Угу, — Таски поразмышлял. — Это, наверное, потому, что ты не попаданец сюда, как мы с Нурико и Кодзи, но и не попаданец к нам, как Миака. Ты просто переродился, ага! Ты, Тамочка-Такочка, явление уникальное! Только что в этом плохого, не пойму, а?       — Ты как был дебилом, так им и остался, — Тама опрокинул ещё одну рюмку. — Ты реально не понимаешь, что здесь, — он постучал по своей голове, — две личности сидят?! Сколько ни говорите, что Такахаси — это перерождение Тамахоме, но, — парень сделал большие и пьяные глаза. — Они… мы… да блин!.. разные это личности! И воспоминания у них разные!       Таски решил не обижаться. Успеется. Сейчас ему хотелось разобраться.       — Это как?       У Тамахоме сделался больной вид:       — А так, что помню, что мои родители и младшая сестра спокойно живут себе, и ещё я помню, что мой отец и братья и сёстры были убиты! Одновременно помню, понимаешь? И так во всём!       — Ой, ё! — выдохнул Таски и залпом выпил свой стакан. От такого крыша не то чтобы поедет, а попросту улетит, хлопая крыльями. Так он и сказал. А ещё спросил:       — Ты у нас, типа, смешать, но не взбалтывать? А кто ты сейчас? Или вы сейчас одновременно?       Тама несколько окосевшим взглядом смотрел в стакан. И язык у него заплетался, когда он ответил:       — Сейчас я больше Тамахоме, вот. Наверное, Такахаси в обмороке, что ли. Не знаю, что будет, когда он очухается. Наверное, мы просто рехнёмся. Оба.       — Ты таблички заведи. «Я Тама» и «Я Така», — посоветовал Таски.       — Таски, не идиотничай! — поморщился Тама. — Я не Така, терпеть твои выходки не буду!       — Уже боюсь, — сказал это Таски вроде и шутливо, но на самом деле его мороз по коже продрал. Они торчат бог знает где, в совершенно непонятной ситуации, из которой он пока выхода не видит, и если у него на руках окажется еще и сошедший с ума Тама-Така…       Таски решительно наполнил свой стакан. ***       — Алкоголики. Паршивцы. Придурки, — с невообразимым отвращением произнесла Нурико, разглядывая спящих парней. Тамахоме, в позе «дохлая медуза» раскинувшийся на татами, в ответ только всхрапнул, а Таски, пристроивший голову у него на животе, приоткрыл один глаз.       — Привет, пьянчужка! — бодрым шёпотом поздоровался он. — Головка вава?       — За своей головкой следи! — посоветовала Нурико.       С традиционными утренними оскорблениями было покончено, и Таски, бесцеремонно растолкав своего ночного собутыльника, согнал всех на совещание, разбудив попутно Миаку, которая тут же уставилась на похмельного Таку-Таму, и выцарапав из молельного зала Тэцую. ***       — Вот как-то так, — подвёл итог ночного происшествия Таски. — Тама, ты сейчас кто?       — Труп, — прохрипел юноша, подпирая обеими руками голову.       — Я тебя всё равно люблю, — прошептала Миака, сочувственно гладя по плечу и подсовывая чашку с чаем.       Нурико, которая тоже хотела, чтобы её пожалели, зло рявкнула:       — Перо отдал!       Таски безропотно вернул ей свёрток.       Стекла очков Тэцуи загадочно блеснули.       — А Юи? — спросил он. — С ней что?       — В каком смысле? — не понял Таски.       — Она что-нибудь вспомнила? — терпеливо уточнил Тэцуя. — И почему её тут нет? А где Кодзи?       У Таски полыхнуло лицо, и он сорвался с места. ***       В комнате Юи было пусто. У Кодзи на свёрнутом футоне лежала записка.       «Уехали в Токио сдавать экзамены»