Драгоценность.

— Заберите его, — Чонгук в ужасном состоянии. Таким его можно увидеть в редкие моменты, когда заставляют убирать после себя кровь. У него в глазах паника, они кажутся больше, чем обычно, хотя это скорее из-за ужасного гнезда на голове и небольшого птенца, висящего у него на плече. — У меня дела, — Тэхён пожимает плечами и продолжает сидеть на своём месте, рядом поднимает взгляд от ноутбука Намджун и дёргает бровью вверх. Ким будто совсем не обращает на это внимания, ковыряется в своих ноготках, а потом поднимает голову обратно на яростно дышащего Чонгука с вопросом в глазах: «Ты ещё здесь?». — Где Юнги и Хосок? — Чонгук поворачивается на Джина, тот снимает наушники и хлопает глазами. — Ох, ты пришёл, Гуки! Чонгук просто повторяет свой вопрос с видом, будто имеет дело с маленьким непонятливым ребёнком. — Юнги вызвали на ковёр, Хосока послали на переговоры или что-то вроде того, — Джин пожимает плечами, а потом переводит взгляд на Чимина. Мальчишка одет, кажется теперь старше немного своих лет, не просит, не канючит и не трётся, кроме как без конца хочет залезть в штаны Чонгуку, а тот нервно убирает его лапки. Джин думал, что ребёнку нет и шестнадцати, потому что без макияжа с заплаканными щечками он смотрелся прелестным малышом, пупсом со стальным прессом, но в полосатой широкой кофте и блядски облегающими чёрными штанами он смотрится как та ещё игривая сучка, которая привыкла, чтобы на неё тратили миллионы. — Забери его, — шипит Чонгук с сияющим взглядом, отпихивая от себя парня как ненужную липучку. — Отцепись, Чимин, хватит! Как несносной собаке рычит, а Пак просто хлопает глазами и отцепляет свои руки. Отходит на один шаг и оглядывает всё вокруг себя. Нетипичное место для компании. Похоже на комнату отдыха с несколькими креслами и диванами, кофейный столик и пара столов для работы. — Что, не понравилось? Ты только Тэхёна трахать любишь? — Джин смеётся, от его комментария Намджун перестаёт печатать, выглядывает из-за экрана и долго изучает всех. Вместе с Джином смеётся Чимин, когда Тэхён встаёт со своего кресла. Глаза у него прозрачно-хрупкие, он злится, но может лишь сжать кулаки и оскалиться. — Сколько раз говорить, что мы не трахаемся?! — парень уходит, хлопая дверью, а Джин просто хлопает глазами, не такой реакции он ожидал. Сколько раз он уже говорил об этой паре, не то что бы он так правда думает, просто их почти не разлучить, Чонгук предпочитает компанию Тэхёна чаще, чем остальных, они делятся всем друг с другом и не разлучаются, а Джин постоянно над этим подшучивает, только в этот раз Тэхён какой-то особенно ранимый. Столько злобы и раздражения в обычно спокойном Тэ редко можно увидеть, хотя порой он сам шутил на эту тему. — Вы теперь следите за Чимином, я больше не могу, — Чонгук, очевидно, хочет побежать за Тэхёном, хмурит брови и кусает губу, — хён? Оборачивается к Намджуну, который молча поправляет очки и возвращается к своему печатанию. Джин может лишь ухмыляться и тихо посмеиваться, он рад, что они смогли заставить этого ребёнка быть вежливым и учтивым, избавились почти от всех замашек папенькиного сыночка. Обычно Джин любит издеваться над Гуки, но что-то есть отчаянное на этот раз в его глазках. — Не можешь справиться? — Джин встаёт со своего места, у него сегодня действительно есть парочка дел. Чимин для него странная зверюшка, молчит, просто смотрит, тянет рукава вниз, сжимает своими пальчиками, и это было бы мило, если бы не раскрытые ключицы, которые пахнут медовым сиропом. Почему-то парня хочется кусать и мять в руках, он выглядит вредным пирожным, словно временное удовольствие. Джин хотел бы узнать, почему этот человечек показался именно здесь, что за жизнь у него была, раз пошёл на всё это, но что-то подсказывает не лезть и воспринимать его как куклу для секса, не более. — Хён! Ты же знаешь, что нам нельзя трахать Чимина, но он делает растяжку голым! И когда я говорю о растяжке, то имею в виду во всех смыслах! А ещё он стонет, когда ест, когда разминает плечи, когда дышит, да почти всегда! — И ты хочешь его трахнуть. — Нет, — Чонгук прикрывает плачуще лицо, потому что в его голосе слышно вполне ясное «да». Ему нельзя, этот запретный плод всегда манит, даже если опыта с парнями было немного, но всё же в Чимине больше интересной грации и миловидности, так что Джин вполне понимает Чонгука. — Пойдём, оставим его на Намджуна, ему давно пора, — что именно «пора» Джин не уточняет, но все давно знают, что этот самый нелюдимый Ким Намджун быстрее закроется в углу за своим ноутбуком, будет стучать по клавиатуре, но никак не контактировать с людьми. Такого работника ещё нужно поискать: бескомпромиссный, преданный, ни секунды не медлящий, но смущающийся, если юбка начальницы чуть короче обычного. Если вызывают Намджуна, то дело – дрянь. Из обложенного книгами логова вылезает страшный зверь, который максимально кроваво делает свою работу и каждый раз удивительно, где он берёт столько сил, чтобы рвать людей на части. Иногда страшно даже тем, кто уже сотню раз видел трупы, потому что после Намджуна не остаётся ничего человеческого там, где он побывал, и в нём тоже есть дикое, звериное и беспокойное, страшное зло, что лучше не будить, если жизнь дорога. — Привет, — Чимин подходит к столу Намджуна, он видел его в гневе, знает, каким грубым может тот быть, особенно прочувствовал, когда его чуть не порвал чужой член, когда его придавили грубой рукой к полу и до хрипа вытрахали из него душу. В ответ Намджун несвязно мычит, уверенно продолжает печатать, будто ничего не замечает, но Чимин огибает стол и садится на колени. Намджун выпрямляется, смотрит на мальчишку, будто только что его заметил, его лицо похоже на вопрос «что ты делаешь?», а Чимин просто облизывает губы и смотрит на чужие. — Хён, ты когда-нибудь целовался? — По сравнению с твоим опытом, я девственник, — рычат в ответ и сбрасывают со своих колен. Намджун поправляет очки на переносице, пару раз моргает, чтобы согнать дымку с глаз, трясёт головой и продолжает работать. Его пальцы порхают над клавиатурой, будто ничего не произошло, а Чимин садится на кресло и подбирает ноги к груди. Утыкается носом в свои коленки и тяжело вздыхает. Намджуну приходится поглядывать на него через экран. Странно, что ребёнок сидит тихо, не трогает, неужели его задел ответ Намджуна? Думать об этом не хочется, но с очередным вздохом Ким останавливается и аккуратно снимает очки. Он прикрывает ноутбук и пальцами трёт переносицу. Он знает, что очки немного надавили и теперь она красная, но он просто откидывается на стуле назад и прочищает горло. — Чего ты хочешь? — Я? — Чимин поднимает глаза, раскрывает их широко, будто забыл, что находится здесь не один. Прекрасный актёр. — Ничего. «Ничего» – Намджун делает глубокий вдох, выдыхает и старается быть максимально спокойным. Для него это «ничего» значит слишком многое. В ответ он хочет сказать, чтобы мальчишка тогда не дышал как паровоз, раз ему всё это «ничего», но вдруг Чимин не врёт и ему просто скучно? — Ничего? — возможно, Намджун не умеет вести диалог, его почти никогда не посылают на переговоры, красноречив у них Джин или Хосок, но вот Намджун корявый весь и поломанный, он ненавидит, когда его сталкивают с новыми людьми. Он почти убил Чонгука в его первый день, часто ругался с Джином и был готов размазать по стенке Юнги за чёртовы язвительные комментарии. — А ты мне дашь это, если я попрошу? — у ребёнка загораются мгновенно глаза. Намджун знает, что уже ответит, потому что загораются огоньки надежды в этом взгляде, Чимин напоминает Намджуну слишком много. — Да, проси, что хочешь. — Я могу сделать тебе минет? Намджун бы ударился головой о стол со всей силы, но там лежат очки, которые отчего-то ужасно жалко. Зато свернуть шею этому ребёнку хочется сильнее обычного. * * * — Мин Юнги, на тебя жалуются, — ты поднимаешь голову от бумаг и отбрасываешь ручку в сторону, та скатывается и валится на пол. Юнги приподнимает одну бровь, ты беззвучно материшься и наклоняешься за ручкой. — Кто жалуется? — Не скажу. Я не хочу потом найти трупы у себя в компании. — Могу сделать так, чтобы не нашли, — Юнги радужно улыбается и наклоняет голову набок. Дружелюбно и миролюбиво, кажется ангелом, не меньше. — Я позвала не по этому поводу. Скажи, почему нам приходят огромные счета за бетон, асфальтоукладчик, землю в Пусане, огромную партию ковров… Нет, ну ковры тебе зачем? — Хотел сделать офис уютнее, — Юнги пожимает плечами, его глазки горят азартом, он прекрасно знает, куда уйдёт всё это, но ты можешь лишь сжимать губы. — Ты мог бы убивать менее.. экстравагантно? — Не ходите вокруг да около, если хотите себе тоже ковёр, то просто скажите... — Мин Юнги! — ты ударяешь рукой о стол и, на самом деле, это чертовски больно. Ты трясёшь рукой и ещё сильнее злишься на своего работника. Подарила же тебе судьба этого проходимца, который уже смотрит на свои кроссовки и покачивается с пятки на носок. — Ладно, мне пообещать больше не заказывать ковры? — Юнги, ты… Просто прекрати быть таким странным, — ты трёшь виски, смотришь на бумаги, где несколько часов разбиралась, куда уходит бюджет, а потом на него. Мин кивает, улыбается, после чего с милой мордашкой отдаёт тебе честь. — Хорошо, обещаю, больше никаких ковров. Уходит, а ты остаёшься перед счётом за новую покупку. — Двадцать литров ацетона, — читаешь вслух, а потом бросаешь листы в дверь, — Мин Юнги! Потом, конечно же, собираешь их с пола, потому что только начало дня и тебе это ещё нужно. *** — Почему ты ходишь постоянно в одно и то же место за кофе? Это же несколько кварталов отсюда, — спросил как-то Чонгук Тэхёна. Странно, но в ответ парень не промолчал и не нашёл отговорки, а посмотрел в глаза мальчишки, которому плевать на чужие проблемы, у которого из желаний – носить брендовую одежду, но Тэхён рассказал. Он до сих пор не понимает, что перемкнуло его в тот момент. Возможно, он устал держать всё это в себе, надоело в одинокой комнате снова и снова проматывать моменты одного и того же дня, пока не замотается и не уснет. Чонгук знает его историю. Ту самую, которая ещё даже не началась, она похожа на бесконечные попытки, зарождается и снова угасает в руках Тэхёна. Он сам тушит её, не позволяет улететь дальше пары фраз, а сам втайне любит эти несколько секунд в своей жизни. Непонятно как, но Чонгук его понял, до самого конца позволил выговориться, а потом сочувствующе похлопал по плечу. Этого Тэхёну хватило. Знает кто-то ещё, а это значит, не только его плечи хранят эту глупую тайну. — Капучино с ореховым сиропом, пожалуйста, и один зелёный чай. — Вы ведь работаете неподалёку, да? — из-за прилавка выскакивает голова парня, он хитро щурится и пинает в бедро легонько девушку у кассы. Она в ответ тоже ударяет его и смеётся. Тэхён не понимает ничего, но её улыбка и смех сегодня создали цветы в его глазах, теперь весь день будет благоухать ландышами, а в голове играть красивая музыка. Внешне Тэхён просто спокойно, даже с тягучей ленью, оглядывает картину и кивает. — Я.. в паре кварталов отсюда, — Тэхён приходится прочистить голову, он смотрит на странную улыбку парня, он хитро щурится и своей опасной мордой напоминает Юнги, когда тот планирует убийство. — Знаете, просто вы каждый день приходите сюда, я уверен, есть кофейни и поближе, почему именно мы? Не подумайте ничего лишнего, просто провожу социальный опрос такой. — Не верьте ему, он просто лезет не в своё дело, — девушка отпихивает его вбок, а Тэхёну остаётся только стоять и немного сдерживать своё желание отодвинуть от девушки подальше этого парнишку. Его рука даже немного тянется за пояс, но он не взял с собой пистолет, хотя иногда потрогать рукоять успокаивает, даёт уверенность в том, что в любой момент можно убить преграду. — Это стало моим делом с тех пор, как мои уши вянут от твоих мечтаний… — Джексон, пожалуйста, ты должен быть на кухне, — её тон сдерживает злобу, Тэхён восхищён тем, как она вежливо пытается не сорваться, в её голосе есть сила, под маской любезности она выглядит ещё опаснее, как бомба. Тэхёна, как убийцу, это очень будоражит, возможно, эти мурашки возбуждения по всему телу были сейчас слишком заметны, но она не подала виду и назвала сумму заказа, чтобы Тэхён мог оплатить. — Я прихожу сюда за вашей улыбкой, передайте тому молодому человеку, — Тэ кивает за спину девушки, где дверь на кухню, та оборачивается, словно ожидает кого-то увидеть за спиной, а потом растерянно проходится взглядом по Тэхёну. — Он мне не поверит. Не такого ответа ожидал Ким, но за последнее время это почти самый долгий и продуктивный разговор из всех, так что он забирает кофе для госпожи и чай, чтобы остаться здесь ещё ненадолго. Он похож на сумасшедшего, на сталкера или маньяка, хотя последнее определённо правда, только убивает он не таких. Девушка у кассы была самым большим проигрышем в жизни Тэхёна, когда он зашёл в эту кофейню. Она стала для него странным влечением, которое не объяснить никакой логикой, но Ким как обезумевший каждый день теперь ходит сюда. Каждый день он сидит за столиком и проигрывает в голове картины, как могла бы продолжаться его жизнь, будь он обычный офисным клерком. Он бы попросил её номер, позвонил бы как-нибудь вечером и пошутил бы про приглашение на чашечку кофе, но на самом деле отвёл бы в ресторан с видом на шумный и освещённый сотнями огней город. Они пили бы вино, а он слушал её жалобы на клиентов кафе. Они бы оставили щедрые чаевые официанту, потому что это неблагодарная и тяжёлая работа, а потом пошли бы гулять по ночному городу до самого рассвета. Тэхён слушал, касался, всю кожу бы исследовал, смотрел в её глаза и пусть говорит что угодно, лишь бы оставалась вот так рядом. Мечты кажутся глупостью. Это самый печальный момент дня, когда чай в руках ещё не допит и голову Тэхёна оккупируют мысли о том, что он совсем не знает эту девушку. Его манит лишь внешний облик, но заглядывать дальше в неё страшно, потому что Ким уверен, что точно провалится, застрянет по уши, а потом сам себе разорвёт сердце. Можно решить эту проблему, просто подойти и познакомиться – любой сказал бы так Тэхёну, но он не может. Поклялся себе не привязываться, он знает слишком много чертовски больных историй, которые мучают людей по сей день из-за этой работы. Он убивает, его пытаются убить, его жизнь постоянно подвергается опасности и любовь в неё клеится уже какой-то корявой глупостью. Нельзя ему, глупому животному, влюбляться. Он не имеет права даже смотреть на неё так, как делает это сейчас, но кто же его остановит. Запах кофе повсюду и даже если Тэхён не пьёт его, то выглядит ужасным поклонником, постоянно унося с собой заказ. Для него это способ самому себе доказать, что ходит сюда за делом, покупает госпоже стаканчик, но очевидно, что это ложь. Здесь он чтобы улыбнуться, продиктовать заказ и пару секунд безнаказанно смотреть на неё, пока та выбирает позиции меню. — Так и знал, что смогу тебя здесь найти, — на стул напротив садится Чонгук. Тэ его тёмную фигуру заметил издалека, боковым зрением приготовился к его первой фразе, так что спокойно переводит взгляд на младшего и вздыхает. — Сбагрил Чимина? — Ага, оставили его Намджуну, — Чонгук гадко смеётся, похож на тихого ишака, а потом выхватывает кофе для хозяйки и пьёт. Тэхён скалится молча, потому что мелкий прекрасно знает, для кого это, но просто пожимает плечами. — Что? Просто даю тебе повод поговорить с ней ещё раз. — Или просто любишь тратить чужие деньги. — Я готов называть Т/и мамочкой, лишь бы она купила мне последнюю модель айфона, — подмигивает мелкий. Порой он отвратителен, с ним находиться в компании Тэхёну сначала было странно, а потом его подсадили на игры в приставку, научили отвлекаться от проблем с помощью алкоголя и наркотиков, так что он подумал, что иметь в друзьях избалованного ребёнка вполне неплохо. — Зачем пришел? — Ты ушёл не в самом лучшем настроении, я подумал, что тебе нужна компания. Кому ещё ты поплачешься, как не мне? — Чонгук подмигивает мерзохонько, конечно, Тэхён никогда не будет плакаться ему, особенно в этой ситуации. Она просто есть. Глупая такая, сопливая ситуация, где он не может пригласить на свидание девушку. Ким подавляет вздох и поправляет часы на руке. — Хосок знает обо мне, это ты ему рассказал? — Хён, честное слово, ты каждый день на машине едешь сюда, задерживаешься на двадцать минут, чтобы выпить свой чай, а потом приезжаешь обратно. Любой придурок заметит как меняется твой взгляд, какими печальными глазами ты смотришь на неё, пока здесь сидишь. Честное слово, при каждом разговоре об этом ты выглядишь так, будто на твоих глазах только что сбили щенка! Чонгук прав. Любой мог заметить, потому что он не скрывался. Просто привык, что никому нет дела, что для всех он тот, кто трахает Чонгука, будто так сильно похож на гея. Тэхёну всё равно на мнение других людей, пока они не лезут в часть, где есть его настоящие чувства. Он думает, что Хосок тоже раздавал правильные советы. Может, ему нужно с ней переспать, но так он не может. Не в этом случае. Ким готов до конца жизни приходить сюда, чтобы её увидеть, но никогда не позволит той грязи, что сейчас на нём, войти в её жизнь. Тэхён знает, что происходит с теми, к кому он привязывается. Любой, кто вертится в его сфере, подвергает опасности всех, с кем общается, поэтому нельзя влюбляться. Это огромное табу, табличкой «Вход воспрещён» висит в его сердце, но оно не слушается, толкает на эти глупые поступки и хочется уже псом подбитым выть от тяжести на душе, отпустить себя или пустить пулю в лоб. Переспать он может с кем угодно, по городу много борделей, где дадут ему самых лучших девочек, но Тэхёну хочется только одну. Ту, которая надела сегодня блузку, которая маловата ей в груди, у которой маленькое, почти незаметное пятнышко на воротнике, у девушки этой голос приятный, хотелось бы знать, как она со стоном будет говорить «Тэхён». Наверное, надрывно, хрипло, как выбитый воздух резко из легких или коротко «Тэ», но обязательно звонко. — Хён, твой взгляд выглядит так крипово, что я бы тебя сейчас застрелил, не будь ты моим другом. Ким осознает, что снова пялился, смотрел на то, как она улыбается новым посетителям, как мило с ними разговаривает и уже не кажется, что Ким может быть для неё особенным. Такие к ней приходят по несколько раз на день, возможно, так же флиртуют и пялятся, а Тэ их всех бы размазал по стенке, ладонью бы прижал и чтобы громким хлопком лопнуть черепушку. Он бы им всем глаза выдрал, оставил без глазниц, потому что они пялятся на неё, на это небольшое пятно на воротнике, а Тэхён даже к этому ревнует, потому что он первым его заметил. — Пойдём, ты сегодня не в духе, Тэхён, — Чонгук встаёт и дёргает за плечо парня. Он сегодня и правда сам не свой, уже месяц продолжается история с этой кофейней, но именно в этот день всё ощущается острее и особеннее. Возможно, комментарий Джина слишком задел, или утро началось не как обычно, но настроение скверное и мысли поганые. — Один капучино с ореховым сиропом, — Тэхён снова делает заказ, а Чонгук крутится за спиной как волчок, пританцовывает, почти чечёткой выбивает: «Ты ему нравишься», и хочется головой этого поганого мальца пробить витрину, но Тэхён не хочет напугать девушку. — Вы уже с другом? Её вопрос сбивает Тэхёна, он сжимает губы и оглядывается на Чонгука, будто того не должно существовать в природе. Тот тоже застывает и как олень в свете фар таращится сквозь Тэхёна на девушку. — Приветики. Я вижу, вы уже хорошо запомнили моего друга. Его зовут Тэхён и он очень ссыт с вами познако… В Чонгука прилетает лёгкий удар под дых. Запал у Тэхёна правильный, траектория ровная, а кулак прилетает твёрдо и до самых пяточек отдаёт болью. — Вы ошиблись, это мой бывший друг, — с улыбкой отвечает Тэ, а она смеётся. Негромко, почти незаметно, но улыбка становится ещё шире, а плечи трясутся. Ей приходится прикрыть рот и с трудом озвучить сумму заказа. — Меня зовут Чонха. Тэхён знает, он читал на бейджике, но никогда не произносил её имя даже в голове. Ему казалось, что как только у этой улыбки появится имя, он пропадёт окончательно. Сегодня так и произошло, простые три слова его разломали. Словно позвоночник от самой шеи решил рассыпаться. Она представилась, а это значит, что она не против познакомиться, обменяться номерами и, возможно, даже переписываться ночами. — Приятно познакомиться. — До завтра, Тэхён. Она отдаёт его заказ, говорит его имя совсем не так, как он представлял. Так мягко, так мило, это будто не его имя, а перина, которая размазывает по стенам. Услышать его от Чонхи Тэ мечтал разве что только в своих мокрых снах и стыдно даже таять как зефир от такого пустяка, но рядом с ней слова не вяжутся, Ким может только моргать и выполнять привычные действия. Перед ней он ощущает себя далеко не убийцей, не могущественным монстром, а мальчишкой, который должен рассказать стих перед всем классом. Любой шорох, и Тэхёну хочется бежать со всех ног, так что он забирает кружку с капучино и уходит. Спотыкается на порожке впервые за всё время, потому что перед глазами не путь к машине, а всё ещё её лицо. *** Чимин бродит по коридорам, потому что Намджуну плевать, где он, но всё равно сказал, что если сбежит, Ким убьёт своими же руками. Чимин увидел в его глазах что-то безумно страшное, наверное, это была его смерть не самая радужная, зато особенная, ни у кого бы такой не было и тело потом не нашли даже, настолько неординарная. В Намджуне есть страшный холод, которым он обдаёт, когда смотрит прямо в глаза, в нём одиночество и до боли выгрызаное что-то страшное, больше, чем необузданная жестокость. Намджун похож на зверя. Страшного, с вида тихого, пока ты его не трогаешь, пока не приказываешь нападать, но вызываешь триггеры. Чимин это понял, не дурак, но просто к Намджуну тянет. Как к красивой картине, которая потом будет сниться ночами, как к леденящему душу фильму, после которого придётся спать со светом. Он таит в себе много подводных камней, странный и скрытный ото всех. Чимин вышел, потому что иначе опять подойдёт к Намджуну, будет без конца испытывать его терпение, пока оно не рухнет как крыша старого дома. Пак не глупый, знает, что есть проблемы с тем, что он не понимает, где нужно остановиться, а значит нужно насильно оттащить себя за шкирку, тем более место интересное, большое и красивое. Чимин в таких дворцах никогда не был. Это загородный дом, к которому не так долго ехать на автомобиле по прямой трассе, он не личный, а общий. Это так смешно, если учитывать, что клан старый, уважаемый, только слабоватый, а живут под одной крышей все. Клан Чонса никто не воспринимает всерьёз, просто дают в уголке играться с законом, не лезут, не отбирают игрушки, с одной стороны неинтересно питаться крохами, а с другой боятся скрытой силы. В этом месте работают умные люди, всё с виду законно, в головном офисе уже почти всё перешло в торговлю и кажется, словно нет дела здешним до нарушения закона, лёгким деньгам и опасным связям, но на самом деле это хорошо прикрыто – лежит на видном месте, а люди в упор не замечают. Чимин должен отдать должное, это место намного богаче того, откуда его вытащили. За шкирку, бедного щенка от грязи отмыли и разглядели что-то особенное. Он бродит по особняку, здесь большую часть комнат занимает госпожа, но Чимин меньше всего хочет на неё наткнуться. Ему интересно, кто здесь ещё живёт. Говорят, что самые близкие и доверенные люди госпожи делят с ней одну крышу, это и отличает их. Клан – большая семья, возможно, не всех стоит подпускать слишком близко, но есть те, кто уже проверен. — Юнги! — Откуда ты знаешь моё имя, ребёнок? — Мин хватает за голову Чимина, как надоедливого малыша останавливает, не даёт и шага сделать поближе. Чимин кусает губу, уводит взгляд и ничего не отвечает. Громко дышит, сопит, из-за чего Юнги отпускает его, закатив глаза. — Намджун рассказал. Сказал: «Всё время с трупами возится, на гробовщика или гота похож – это Юнги». — Вот сука, — шипит сквозь зубы, рыкает, а у самого вверх дёргаются уголки губ. Всё равно лестно почему-то, странно, что его таким считают, но отчасти это правда, так что Намджун попал в точку. — Я могу зайти к тебе? — Чимин встаёт на цыпочки и заглядывает через плечо в комнату старшего, хочет хоть немного увидеть, потому что, кажется, его туда точно не пустят. Юнги хмурит брови, вздыхает и отходит в сторону, пропуская парня. Сам не понимает, почему этот ребёнок для всех какой-то особенный. Непроверенный, развратный и грязный мальчишка, такие никогда не интересовали Юнги, а Пак прицепился, всех развратил. Что-то есть интересное в нём. Возможно, история, но Юнги пока её не разгадал. Он любит хранить у себя в душе чужие рассказы, он знает многое, потому что молчит, много наблюдает и хорошо слышит. Юнги не расскажет, что, например, Чонгук очень любит сладкое, но не показывает этого, потому что не круто. Тэхён ненавидит острое и не пьёт кофе, но стабильно каждый день посещает одну загадочную кофейню. Чимин пока тёмная личность, это должно напрягать Юнги, учитывая специфику его работы, но он впускает к себе. В его комнате кровать, софа, маленький столик. В углу стоит большое дерево в горшке, рядом с ним удобрения и земля. Окна раскрыты, потому что жарковато в последние дни. В своей комнате Юнги не видит абсолютно ничего интересного. Нет вещей , которые отличали бы его от обычного человека, потому что Мин такой и есть. Он – серая масса, в толпе трудно выделить его личность, не любит быть в центре внимания. Подумаешь, в стену у кровати воткнуты иглы, немного пятен около входа в ванную, но Мин не помнит, от чего они. Маленький беспорядок в виде прутьев, разбросанных по полу, и немного пахнет клеем. В целом миленько у Юнги, он не понимает, почему Чимин так морщится и пялится на ковер. — У тебя как-то пусто, — говорит Чимин, — и мрачновато. После этих слов он падает на кровать, раскинув руки, и смотрит в потолок. Там жёлтые брызги засохли, только это не моча. Юнги опять же не помнит от чего это. — А что ты ожидал? Головы людей, как трофеи развешанные по стенам? — Юнги включает язву, не может жить без иронии. Чимин мыслит стереотипно, все так делают, поэтому у них и смерти скучные. — Ну, тип того, — Чимин садится и хихикает. Этот ребёнок болтает ногами в воздухе, а Мин который раз себя спрашивает, почему впустил его туда, где почти никто ещё не был, сюда он не пускает даже госпожу, здесь иногда работает с трупами или с новыми своими задумками, иногда здесь грязно и кроваво. Ковёр в пятнах, криминалисты, наверное, с ума сошли, если бы он попал им в руки, а госпожа ещё спрашивает, зачем ему столько ковров. Приходят в негодность как-то очень быстро. — Могу устроить. Твоя голова будет первой. Я отрублю её, вытащу внутренности и нашпигую сеном. Выставлю с выпученными глазами на вот эту стену, — Юнги делает пальцами квадрат, примеряя композицию, прищуривается и довольно цокает. — Да, здесь будет лучше всего. Нужно убивать красиво, с размахом, чтобы никто такого не ожидал и даже если найдут труп, сразу бы сказали: «Вау, убийца – профессионал». Юнги мечтает увидеть уважение в глазах следователя, если попадётся когда-нибудь. Он бы сидел в допросной, слушал обвинения как перечисление своих знаменитых картин. «Вы убили больше сотни людей» – сказал бы следователь с грозным видом. «Правда? Как печально» – Юнги откинулся бы на стул, цокая от негодования, покачал бы осуждающе головой, чтобы унизительно добавить: «Значит, вы не нашли и половины? Я разочарован». Когда он оборачивается, Чимина уже не видно, так что Мин с облегчённым вздохом опускается на кровать. — Слава богу. *** Чимин хочет развлекаться, сегодня он почти ничего не сделал в качестве игрушки, а это значит, что нужно найти себе жертву. Плохо, что с Юнги не получилось, есть в нём что-то страшное, будто он сама смерть – холодный и непреклонный. Язвительный тролль, злобный и опасный. Чимин клянётся себе больше не приходить к Юнги в гости, потому что страшно не то, что он убивает, а то, что говорит он так, будто готов привести сказанное в действие сию минуту. Пугает, что он правда может это сделать. Чимин ожидал чёрные шторы, заложенные кирпичом окна, из света только свечи и запах парафина забивается в лёгкие. Но у Юнги светлые стены, там почти уютно, только грязновато и пахнет ацетоном. Чимин слышит хрип. Здесь всё слышно через дверь, она пропускает все звуки, а у Пака на стоны хороший слух, натренированный. Его манит всё запретное, нравится лезть в чужие жизни и буквально высасывать их них всё. — Чимин? — за дверью Тэхён не может сфокусироваться, он неудобно сидит на кровати, свесив одну ногу, у него спущена одежда совсем немного, лишь до задницы, а в руке член. Сухой, наверное, смазки нет рядом, Чимину грустно, что этот парень так делает, как старик, который прячется от своей жены и украдкой крадёт оргазмы для себя. — Я могу помочь, — Пак кивает на чужой член, в кулаке видна головка, она красная, манящая. Чимин хочет сосать, так что идёт ближе, не даёт ответить. Тэхён просто дышит, позволяет подойти, потому что нет сил, он хочет закрыть глаза и подпустить Чимина. Пак, в свою очередь, не упускает эту возможность, потому что рот уже хочется заполнить, выделяется слюна, и лёгкая улыбка на губах играет для Тэхён, который выглядит почти бесстрастно. — Давай, только молча, — Ким не знает – повлиял ли на него тяжёлый день, или губы у Чимина завлекающие, просто мальчик смотрит с таким интересом и аппетитом, что Тэ убирает руки и спускает штаны полностью. Чимину нравятся члены. Он считает, что они очень красивые, интересные, с ними можно творить безумные вещи, а ещё они приносят удовольствие. Член Тэхёна загнут немного к животу, сухой и солоноватый. Запах у членов тоже особенный, Чимин с закрытыми глазами узнает его и начнёт усердно сосать. Не хватает шума, чтобы во все дыры забивали сперму, Пак привык, чтобы его раздирали на части, как последнюю суку ебали, а потом выбрасывали, чтобы даже двигаться было трудно. Он хочет угодить, доставить Тэхёну оргазм, даже если тот на выдохе бредит чужое имя. Чимин приступает ритмично, берёт, сука, до самого основания, в глотку пропускает и наслаждается сам. Сначала Тэхён смотрит на это Чудо, позволяет управлять процессом, а потом натягивает волосы и сам трахает ритмично, быстро, потому что хочется даже наказать этого ребёнка за разврат, за слишком хорошие умения в своём возрасте, а ещё потому что это не она. За себя стыдно, но как же Тэхёну до дрожи представляется другое лицо. Его и пачкать страшно, представлять рядом со своим членом, но это кажется таким запретным, что отдаёт в голову ярко. Это так грязно, некрасиво, но Чимин всё глубже и глубже сосёт, громко вылизывает, языком широко мажет по головке, даёт себе перерыв, чтобы поиграть с дырочкой уретры. Тэхён выдыхает громко, низко стонет, откидывая голову. Ему сочно от такого Чимина, развратная шлюха делает всё как нужно, он создан для этой работы, но чёртов разум делает всё наперекосяк. Ким думает о ней, теперь у неё есть имя, которое без конца в голове повторяется. «Чонха, ты такая хорошая» – подбрасывает, потому что нельзя так, она святая, представлять её, делающей такие низкие вещи, плохо, но Тэхёну сейчас так хорошо, что он не может остановиться. Он проклят, её портрет появляется, как только закрываются глаза. И кажется, что не она отсасывает ему, а просто он видит её лицо, улыбку, блеск в глазах. От всего вставляет, член дёргается, а Чимин работает хорошо, качественно, что Тэхён даже опускает руку погладить милого мальчика по голове. Отменная шлюха мучает Тэхёна, хотя он самого себя уже извёл своими мыслями «нельзя на неё дрочить, кончать на её образ», но поздно. Он уже переступил черту, как только прикоснулся к члену, закрыл глаза и вспоминал. Прокручивал разговор как заевшую пластинку, представлял, как приведёт её в спальню, положит на свою кровать и только этого хватило, чтобы возбудиться сильнее обычного. Эта девушка на его подушках как особая победа, завоёванная территория. В свою кровать хочется положить, чтобы она знала, произносила тоже его имя, а Тэхён бы касался, гладил, шептал комплименты, главное – на его постели, на этих белых подушках, чтобы тёмные волосы отдавали контрастом. Тэ кончает и кусает губу, чтобы не выдать своего позорного скулежа. «Чонха» – хочется твердить бесконечно, на это имя Тэхён готов кончить ещё пару раз, но стыд накрывает сразу же после оргазма. Парень смотрит вниз, где Чимин улыбается, склонив голову, облизывается и почти мурчит, ластится. Маленький заблудший котёнок, как будто никому не нужен, бросают его к разным берегам, а тот делает вид, что нужен только секс. Сейчас его Тэхён использовал, чтобы снять напряжение – от этого тоже стыдно, а про Чонху и думать страшно. Как он мог заниматься такой грязью? Даже представлять её голой... Хочется надавать себе пощёчин. Всегда этот глупый стыд после оргазма и не хочется делать ничего. Как он теперь будет смотреть ей в глаза, покупать кофе, если только что натворил дел? У него в ногах Чимин, моргает сонно и облизывает губы. Странный, тёпленький комок, которого всё равно Тэхён не пустит в свою кровать. Место ему совсем не здесь. — Уже поздно, Чимин, почему ты вообще не спишь? — Обычно по ночам меня трахали, так что не очень хочется, — мальчишка пожимает плечами, поднимает глаза, а они у него чистые, огромные, грустные. Пожалеть хочется, но потом Пак наклоняет голову набок. — Трахнешь меня? — Чимин, иди к Намджуну, переночуй у него. Парень слушается, уходит, потому что он – послушная игрушка. Намджуну уже давно пора развеяться, он ведёт себя как девственник, хотя Тэхён более, чем уверен, что он сам ни с кем не трахается, слишком нелюдимый. В прошлый раз госпожа приказала трахнуть Чимина, но и то Намджун пригвоздил к полу, почти порвал, чтобы больше не хотелось, наказал за излишнюю развратность, что посмел вообще подойти и притронуться. Заиграло звериное чутьё: прижал шейку антилопе, а та оказалась игривая и живучая, так пусть теперь мучается. Намджун никого не пускает в свою комнату, девушек никогда не водил. Закрывается там, потому что боится близости сильнее смерти, бежит от касаний как от чумы и смотрит всегда так осуждающе, будто ты хотел убить самого милого в мире котёнка на его глазах. Потому что во взгляде удивление, его выражение «ты совсем обалдел?» и слегка приподнятая бровь. После такого уже следующим движением будет удар в челюсть, а там как душа Намджуна разгуляется. Запирает дверь постоянно, что даже Юнги ржёт: «В твоей конуре мыши повесятся от тоски, красть у тебя нечего, кроме девственности». Только Чимина почему-то подпустил, что странно, не убил, а остановился вовремя. Это удивило Тэхёна, потому что Намждун не знает меры. Трахал он так, чтобы мальчишка больше не мог взглянуть на него, вспоминая, как ладонь сдавливала горло, чуть не разломал пополам своим членом, только вот вышло так, что остановился, успокоился, не убил. Может, Чимин сможет вылечить Намджуна, ведь дважды побывал в руках злого Кима, только вот всё ещё жив и спокоен.